Психушка²

      — Что ты сделала? — задыхалась от смеха Светка.       Меня этот случай тоже позабавил. Сейчас это выглядело смешно, но вчера я могла действительно потонуть.       — Ну а что, она сказала, как сильно устала от меня, ну вот я и не стала её заставлять общаться со мной!       — Могла просто отойти в другой конец теплохода. Обязательно было спрыгивать?       — Я что–то не подумала об этом! — срываясь на смех, созналась я.       — Я, конечно, знала, что ты дура, Венера, но теперь убедилась в этом окончательно! — хохотала она, уже вытирая слёзы. — Знаешь, что бы я ни говорила раньше, но вы с Агатой друг друга стоите!       Я хмыкнула, разливая нам пиво по стаканам.       — Знаю, но как теперь с ней поговорить, она игнорирует меня уже вторую неделю. Если бы Агата хотя бы ругалась, избила, в конце концов, я бы тогда поняла, что она всё ещё что–то чувствует ко мне, а её тупое молчание подтверждает, что ей всё равно.       — Не тебе её винить: она ведь застукала тебя не на распитии чая, а в моменте, когда ты скакала на своём полицае!       — Он не мой! — возразила я и вспомнила, что всю неделю точно так же, как и Агата меня, игнорировала Димку, но сейчас я хотела договориться с ним о встрече. Думаю пока я не сломала и его жизнь, мне пора рассказать правду и отпустить в свободное плавание. — И то, что я с ним переспала, ещё ничего не значит, между прочим, это Агата меня бросила, так что фактически мы уже не состояли в отношениях! — постаралась я оправдать свой поступок.       — Ну как знаешь, Венера, не мне тебя судить! — сразу же отступила Светка.       Я взяла в руки свой телефон и, пока не забыла о Диме, набрала его номер.       — Ты решила всё–таки мне позвонить? Обсудим то, что произошло? — с надеждой в голосе спросил Дима       — Да, как будет время, приезжай завтра вечером ко мне, надо будет о многом тебе рассказать, — проговорила я и быстро скинула трубку, пока не передумала. — Ну, всё, завтра я освобожу Диму от необходимости ходить за мной, — проинформировала я Свету.       — Вот и отлично, одной проблемой меньше. Так держать, Венера! — воскликнула подруга, поднимая бокал за меня.       

***

      Вечером следующего дня, до приезда Димы, я решила попытать удачу и поехала к Агате.       Неуверенно уставившись на дверь её квартиры, я всё же нажала на звонок. Через две минуты дверь открылась, и на пороге показалась уставшая Агата с кружкой кофе в руках.       — Ты ведь так и не оставишь меня в покое? — со вздохом спросила она.       — Нет! — уверенно ответила я.       И, на моё удивление, Агата пригласила меня зайти, широко открывая дверь. Я, сомневаясь в такой щедрости, неуверенно посмотрела на неё и, как побитая собака, медленно прошла в прихожую.       — Я люблю тебя, Агата! — начала я наступление с «козырей».       — Да, кажется, эту чушь я уже где–то слышала, дальше что? — она безразлично взглянула на меня и сделала глоток кофе, будто смотрела одну из мыльных опер.       Я возразила:       — Никакая это не чушь! Я действительно люблю тебя, и знай, что, как бы сильно ты меня не отталкивала, с каждым таким разом я буду ещё ближе.       Вдруг она просто спросила:       — Ты всё ещё с ним? Или это была разовая акция? — саркастично ухмыльнулась она.       — Я тебе клянусь, что я больше с ним не общаюсь. Конечно, сегодня я должна с… — начала я, как вдруг мой телефон зазвонил, и я быстро отклонила звонок. Агата вся напряглась, снимая маску безразличия.       — Кто звонит? Это он? — гневно глядя на меня, произнесла Вельтш. — Ты же мне только клялась, что больше с ним не общаешься! — воскликнула она, отжимая мой телефон. Тут он снова предательски зазвонил, и я виновато опустила голову.       — Не против, если я отвечу?       На её вопрос я отрицательно помотала головой. Агата приняла звонок, поставив на громкую связь. По ту сторону линии прозвучал голос Димы:       — Венера, ты где? Я приехал к тебе, стою сейчас тут, у твоей двери, ты не открываешь и звонок отклонила, ты сейчас не дома? Мы же, кажется, договаривались встретиться сегодня?       Не успел договорить он, как Вельтш нажала на красную трубку. Судя по её взгляду, она была готова задушить меня.       — Я могу всё объяснить… — начала я оправдываться, но не смогла закончить, так как была остановлена совершенно безумным, истерическим смехом.       — Какая же я дура… — хватая себя за голову, проговорила Вельтш. — Я умная, красивая женщина, позволяю тебе — скотине — вести себя со мной как с последней тряпкой. И ведь не первый раз. То ты трёшься со своей Светкой в отделении практически у всех на виду, теперь менту своему по вечерам отсасываешь… — продолжала орать она.       Я запротестовала:       — Ничего я ему не отсасывала. Да, я переспала с ним, но это был один-единственный раз, ведь ты бросила меня тогда на улице, помнишь? — оправдывалась я.       — Да, я бросила тебя, но не прошло и часа, как ты уже прыгала на его хуе! — Агата рвала и метала, мне казалось, что сейчас ещё чуть-чуть — и она меня ударит. Мне нечего было ей сказать, ведь она была права почти во всём. — Определись ты, наконец, Воронцова, с кем тебе больше нравится трахаться: с мужиками, — она буквально выплюнула это слово, — или бабами. Неужели это так сложно для тебя? Ты меня с ума сведёшь, сука! — орала Агата и кинула в мою сторону пустой стакан, тот, в свою очередь, со звоном разбился о стену и разлетелся на мелкие осколки, некоторые из которых отскочили и упали мне на волосы.       Я забилась в угол её прихожей и дрожала как осиновый лист на ветру, точнее, на ураганном ветру под именем Агата. Слёзы предательски навернулись на глаза.       — Не кричи на меня. Я сказала, что больше не виделась с ним! — прохныкала я.       — НЕ КРИЧАТЬ НА ТЕБЯ? — проорала она. — Да я тебя сейчас убить готова в состоянии аффекта.       Она медленно начала подходить ко мне, сжав кулаки до такой степени, что все костяшки пальцев побелели. Одной рукой она схватила меня за грудки, другой открыла дверь и буквально вышвырнула меня из квартиры, на лестничную клетку, я, больно ударившись задницей, теперь сидела на холодном бетоне и смотрела на Агату снизу вверх.       «Ну, всё, она меня сейчас убьёт», – подумала я и на весь подъезд разревелась, как дура. Я видела, как ей трудно совладать с собой, вот уже она грузно нависла надо мной и прошипела сквозь зубы:       — А знаешь, пошла ты на хуй, Венера, разбирайся со своим дерьмом сама. Единственной моей ошибкой было влюбиться в шлюху! — сказала Агата и с грохотом захлопнула передо мной дверь. Это было её первое признание в любви ко мне. Какая же я собака, что довела свою девочку до такого состояния, но я всё исправлю, обещаю, исправлю…       

***

      На работу я пришла в самом соблазнительно–коротком платье (видимо, подтверждая свой статус шлюхи… шучу). На самом деле, таким образом я хотела обратить на себя внимание Вельтш.       — А тебе не опасно расхаживать здесь в таком виде? — первое, что спросил меня Саша, как только я появилась в кабинете.       Я видела, как Лена немного с завистью посмотрела на мои почти оголённые ноги, желая закрыть Сашке глаза. Я хитро улыбнулась в надежде, что Агата тоже заценит, особенно вид сзади.       — Доброе… — присвистнул главный инженер, взглянув на мой наряд (последнее время я часто смущаю бедного Геннадьевича), — утро, — продолжил он, откашливаясь. — Сегодня у нас несколько задач: завершить смету на ремонт бани; сделать замеры холла в девятнадцатом мужском; начать расчёт сметы на замену фасада главного корпуса — Минкультуры нам наконец–таки дало добро на ремонт. И последнее — проверить, как слесаря залатали дыру в трубе. Да, да, ту самую, с которой вы тогда намучались, Олегович до сих пор над вами ржёт, — закончил он перечисление задач. — Всё понятно, есть вопросы? — оглядел он коллектив. Все отрицательно мотнули головами. — Ну, тогда… — и тут его перебил Саня:       — Работаем, товарищи! — продолжил он излюбленную фразу нашего начальника.       — Эх, дать бы тебе подзатыльник, Сашка! — засмеялся Константин Геннадьевич и, покачав головой, вышел из кабинета.       Ринат встал с места и, захватив с собой рабочую форму, спросил, улыбаясь:       — Ну что, Венера, пойдёшь в подвал?       Да, он явно издевался надо мной, ведь я уже давно пообещала себе больше туда не спускаться, желательно никогда.       — Нет, мне и тут неплохо работается, — заверила я его, но оценила юмор, присущий Саньку.       — Тогда, Сашка, пойдём вдвоём, а инженеры пускай сметами занимаются, — скомандовал Ринат, покидая кабинет.       В кабинете остались мы втроём: я, Лена и Камиль.       — Ладно, девчонки, вы тогда сметы делайте, а я, пожалуй, прогуляюсь до девятнадцатого! — согласился Камиль взять на себя «грязную» работу.       Я, в свою очередь, вспоминая едкое замечание Саши по поводу феминисток, вызвалась взвалить на себя эту ношу:       — Камиль, не надо, я сама замерю, лучше займись сметой на фасад! — гордо встала я, словно доброволец.       Камиль недоверчиво спросил:       — А не боишься? В твоём–то платье?       Я взглянула вниз, оценивая его длину.       — Не переживай, я надену поверх спецовку. Не буду провоцировать мальчиков, тем более осень не за горами, — вспоминая про осеннее обострение, сказала я.       — Ну, хорошо! — согласился парень. — Только не задерживайся там надолго, знаешь, там разные, скажем так, личности обитают…       Быстро натягивая поверх платья спецовку, я произнесла:       — Я быстро, одна нога здесь, другая там! — и, взяв с собой ключ от отделения, лазерную рулетку, блокнот с ручкой для составления чертежа, отправилась к «мальчикам».       Сегодня я впервые сама попробовала открыть замок проходной двери отделения. Я ещё никогда не ходила по больнице одна. Вспоминая, как это делал Сашка, я сунула Г–образный ключ в замочную скважину и начала вертеть его по часовой стрелке, пытаясь наткнуться на злосчастный «язычок». С горем пополам, через пару минут замок со щелчком отворился, и я, переступив порог отделения, сразу же захлопнула за собой массивную железную дверь. Первые, кто мне попался на глаза у самого входа — группа мужчин, состоящая из трёх человек. Один из них громко читал молитву на арабском языке, остальные двое, видимо, русскоязычные, повторяли за ним, как попало коверкая слова: что слышу — то и говорю. Аккуратно обходя их по стенке, я примерила масштабы замеров. Людей в отделении была уйма, я огляделась по сторонам в надежде заметить хоть одного санитара или же заведующую отделением, но все мои попытки были тщетны: видать, весь персонал закрылся в своих кабинетах, скрываясь от этой вакханалии. Желая как можно скорее покинуть отделение, я, протискиваясь между пациентами, быстро стреляла рулеткой во все стороны, записывая данные в блокнот. Когда были внесены последние замеры в чертёж, за спиной я услышала громкий рёв разъярённого мужчины. Как только я в страхе обернулась, чтобы посмотреть на происходящее, так сразу он схватил меня за плечи, повалив на пол.       — Как ты могла, Валя! — орал он мне в лицо, брызгая во все стороны слюной. — Я же верил тебе, сука! — начал он срывать с меня брюки спецовки (как же хорошо, что я додумалась прикрыть своё «соблазнительное» платье).       Я сопротивлялась, как могла, но куда мне было тягаться с этим гигантом. В считанные секунды ему уже удалось стянуть с меня штаны.       — Кто–нибудь, помогите! — заорала я изо всех сил, но среди этого гомона мой крик был сродни мышиному писку, да ещё и эти молящиеся добавляли ужаса всему происходящему… С полной уверенностью в том, что это бог наказывает меня за беспорядочные половые связи, я в мыслях взмолилась: «Господи, если ты меня сейчас спасёшь от изнасилования, я перестану шалавить, клянусь!»       Но это не прекратилось, как по волшебству: я всё так же лежала, зажатая между полом и вонючим жирным телом этого бугая, а его рука уже грубым образом сжимала внутреннюю часть моего бедра, подбираясь ближе к желанному месту.       Из последних сил мне удалось вырвать свою ногу из его лапы и с размаху зарядить ему по яйцам. Бугай взревел, переключая внимание на эпицентр боли, чем дал мне фору выползти из-под него. Самое ужасное, что остальные, словно находясь в зомбированном состоянии, не обращали внимание на происходящее, мне попросту никто не смог бы помочь.       — Куда поползла, тварь? — оклемался он от боли, схватил меня за волосы и с силой ударил об пол, ломая мне нос. А я сквозь боль, заливая плитку кровью, продолжала отползать к двери. В тот момент я и не думала, что её надо ещё как–то открыть, ведь в борьбе я уже выронила где–то ключ.       — Пожалуйста, не трогай меня! — умоляюще заскулила я, после чего он так же схватил меня за голову и второй раз приложил об пол. Наверное, повлияло шоковое состояние, потому что я всё ещё была в сознании, хотя уже не чувствовала своего лица. И каково было моё счастье, когда входные двери отделения открылись, и на пороге появились два парня–санитара. Тогда я с облегчением упала на пол и на этот раз отключилась, перед этим поблагодарив бога за спасение.       

***

      Очнулась я от звука разбивающегося стекла.       — Аккуратней, Саша! — возмущённо прошептала Лена. — Разбудишь Венеру, врачи сказали не беспокоить её.       Я с трудом попыталась открыть глаза, но получилось только приоткрыть маленькие щёлки. Боясь представить, как я сейчас выгляжу, я подняла руку в желании ощупать лицо.       — Тише, тише, не трогай! — подорвалась Светка, останавливая мою руку.       Я с прищуром огляделась: мы определённо находились в больничной палате, возле меня на стуле сидела Светка, а в ногах, в конце кровати, стояли взволнованные Лена с Сашей.       — Привет, ребята, — просипела я пересохшим ртом. — Можно мне воды?       Лена тут же подбежала к столу и налила из графина воду в стакан.       — Держи! — протянула она его мне.       Я залпом осушила стакан, после чего языком проверила, все ли зубы на месте, и, убедившись в этом, с выдохом расслабилась.       — Зачастила ты, Венерка, на больничный. Если хотела отдохнуть, то просто бы попросила Геннадьевича об административных, не обязательно влезать в неприятности! — под осуждающие взгляды девушек постарался пошутить Саша.       В удивление для всех, я хрипло засмеялась, — ох уж этот Сашка, — но в данный момент его шутка разбавила траурную больничную обстановку.       — В следующий раз так и сделаю! — убедила я его.       — В следующий? А ты ещё не собираешься увольняться? — поинтересовался парень, улыбаясь.       Я хмыкнула, рассматривая предложение.       — Уже подумываю об этом… — действительно задумываясь об увольнении. За два месяца работы в психушке я получила больше травм, чем за все тридцать лет своей жизни.       — Агата заходила? — спросила я Свету.       Я заметила, как она значительно напряглась, прежде чем ответить.       — Да, она сейчас здесь, разговаривает с врачом. Я пыталась её прогнать, но она упёрлась, как баран! — возмутилась Светка.       — Не нужно, я хочу с ней поговорить! — уверенно сказала я. — Надеюсь, вы не против? — взглянула я на Лену с Сашей.       Санёк просиял, комментируя:       — Ох уж эти девчачьи шуры– муры! — сказал он, притягивая Лену к себе за талию. — Пошли, Ленок, скажем Дитриховной, что Венерка очнулась, — и они вышли из палаты.       — Светка, когда Агата придёт, не могла бы ты тоже выйти? Пожалуйста! — попросила я её в надежде, что она на меня не обидится. Мне не хотелось общаться с Вельтш при свидетелях: как бы мне ни нравилась Света, она бы стала третьим лишним.       — Без проблем! — только сказала Света, как в дверь палаты постучали. — Ладно, я пойду! — сказала подруга и вызывающе проводила взглядом входящую Агату. — Если что, я в коридоре! — проинформировала она, намекая на Агату.       — Хорошо! — отозвалась я.       Вельтш, внимательно разглядывая моё лицо, медленно опустилась на стул.       — Всё так ужасно? — спросила я её, в ужасе стараясь отыскать взглядом зеркало.       — Могло быть и хуже… — проговорила она, глядя мне в глаза. — Я заходила к врачу, конечно, я не твой родственник, но тут работает моя знакомая, как раз та, у которой я брала для тебя укол от столбняка, и расспросила её о твоём состоянии. К счастью, всё не так плохо. Она сказала, что они уже сделали тебе МРТ, и переломов костей черепа не обнаружено, лишь перелом носа без смещения, но он лечится только антибиотиками. Единственное, что без сотрясения мозга третей степени не обошлось, но и это можно пережить без последствий. А гематомы, которые сейчас на лице, рано или поздно спадут, и будешь снова как новенькая, — поддержала меня Агата.       Я пыталась вспомнить последние минуты нападения, но в голове было пусто.       — Я не могу ничего вспомнить!       Агата поспешила успокоить меня:       — Такое бывает при сотрясении, со временем воспоминания вернутся!       — Лучше бы не возвращались… — печально произнесла я и вспомнила ещё один беспокоящий меня нюанс: — Он успел меня изнасиловать? — шёпотом спросила я, боясь узнать правду.       По взгляду Вельтш я поняла, что для неё тяжело было даже представить это.\       — Не успел, санитары вовремя подоспели… Из–за тебя я подняла всю больницу на уши. Я и представить не могла, что они все вечно сидят в своих кабинетах за закрытыми дверями. После этого они убедились и в том, что слухи насчёт нас с тобой правдивы, — сказала она, улыбнувшись, будто смирилась с этим. — Да и плевать, пускай думают что хотят! — подытожила она.       Я удивлённо уставилась на Агату.       — Но ведь это может стать причиной твоего увольнения! — начала переживать я за Агату, забывая о своих травмах.       Вельтш засмеялась.       — И вправду может, особенно если ты напишешь на меня заявление в полицию за приставания.       — Ты же знаешь, я бы никогда так с тобой не поступила… — сказала я, прикасаясь к её лицу ладонью. Она не оттолкнула меня, крепче прижимая мою руку к своей щеке.       — Может, забудем обо всём и попробуем начать всё сначала? — уверенно спросила меня Агата.       Я от радости сильно дёрнула шеей и от боли схватилась за голову.       — Чёрт! — простонала я. — То есть я буду самой счастливой на свете, если это произойдёт.       Агата, искренне улыбаясь, нагнулась ко мне для поцелуя.       — Кажется, я тебя тоже люблю! — прошептала она мне в губы. — Нужно было сказать это раньше… Но ведь мы осознаём, как дорог нам человек, только если с ним случается что–то плохое…       Конечно, я была счастлива, что она наконец–то призналась в своих чувствах, но вот это слово «кажется» выбивало из меня всю душу. Что значит — кажется? А если завтра она скажет, что ей действительно показалось.        — Что значит — кажется? Ты либо любишь, либо нет! — немного обиженно произнесла я.       Агата по ребячески закатила глаза.       — Ой, как же с тобой сложно, Венера! — простонала она, а я на всю палату разразилась смехом. — Я люблю тебя! Люб-лю! — по слогам произнесла она уже уверенно, чем заслужила второй поцелуй.       

***

      С момента происшествия минуло три недели. Меня благополучно выписали из больницы. Гематомы были едва видны, и я с лёгкостью замазывала их бесследно тональным кремом.       Из главных новостей — мы наконец–то съехались с Агатой… Оставив квартиру на Светку, я часто забегала к ней в гости на «чай».       Что касается Димы, я порвала с ним уже на второй день нахождения в больнице, просто не хотела и дальше истязать человека. Я надеялась, что когда–нибудь он встретит другую девушку, надеюсь, не похожую на меня!       На работе тоже всё было отлично: кажется, все быстро свыклись с тем, что мы с Агатой теперь вместе, и в скором времени оставили нас в покое. Конечно, иногда мы за спиной слышим издевательские смешки в свой адрес, но сейчас уже просто не обращаем на такие глупости внимание, наслаждаясь каждой минутой, проведённой вместе…       

***

      Мы сели с Агатой лицом к лицу, глядя в глаза. Обе чуть откинулись назад, упираясь на руки, обхватили друг друга ногами, и, когда её бедро тесно прижалось к моей промежности, я почувствовала, как моя вульва коснулась её влажной, разгоряченной плоти. От истомы я прикусила нижнюю губу, почти теряя контроль над ситуацией, но, услышав блаженный стон Агаты, пришла в себя. Тогда мы начали медленно двигаться вверх–вниз, постепенно набирая темп. Уже через пару минут ласк наши тела одновременно содрогнулись от резко нахлынувшего на нас фантастического оргазма.       В день моей выписки из больницы мы занимались любовью всю ночь, будто и не было всех этих ссор и разбирательств. Я знала, что люблю только её и всегда любила, с той самой первой встречи в её кабинете. Сколько же времени я потеряла зря, тешась иллюзией о том, что мне не нужны отношения. Но сейчас я точно знала, что мне нужна только она, и я хочу провести всю оставшуюся жизнь именно с ней. Я заметила, как по щеке Агаты потекли слёзы. Я не понимала, в чём дело: неужели я сделала что-то не так?       — Почему ты плачешь? — спросила я, нежно касаясь её плеча.       Агата всхлипнула.       — Я думала, «нас» больше нет. Я так боялась, что ты не простишь меня за то, как я вышвырнула тебя из дома. Я тогда так вспылила, ярость просто застилала мне глаза… — прошептала она сквозь слёзы.       — Ты здесь ни при чём, это я повела себя как последняя шлюха и заслужила всё, что было тогда, — сказала я и добавила: — Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя, Агата. Ты лучшее, что могло со мной случиться… Я просто дура, прости меня!       Вот уже и я рыдала, крепко обняв обнажённое тело моей девочки. В тот день все обиды между нами остались в прошлом, и я надеялась, что мне наконец–то повезло в жизни, ведь она была рядом!