О блёстках и бархате

Как же иногда весело не оправдывать ожидания родителей. Когда консервативный до мозга костей отец смотрит на сына, выкрашенного в ярко-рыжий, с тонной голубых, переливающихся каким-то космическим оттенком, теней буквально кричащих: посмотри на меня, я против общественных норм, с алой помадой на тонких губах и жирными черными стрелками, так интересно, что произойдет. Пойдет ли кровь из носа в этот раз? Или может пострадает телефон, вдребезги разбившись об плитку? Одежда, слишком женственная по мнению папаши, купленная опираясь на мнение авторитетов из самых влиятельных журналов бархата и элегантной моды, будет изорвана?  Дэвид искренне веселился, прямо заявляя отцу, что идёт на прогулку с парнем, надев свои самые красивые побрякушки, которые теперь хищно блестели на тонком бледном запястье. Эпатаж в чистом виде. - Куда ты в таком виде собрался, щенок?!? - жёсткая ладонь ударила по изящному лицу, оставляя на нем яркий след. Главное, чтобы макияж не размазался. - Гулять с другом. Уже говорил- Дэвид искренне старался подавить ухмылку, пока притворно-небрежным движением убирал прядь за ухо, но довольный оскал будто сам собой появился. Нет, он не психа, который с безумным смехом будет пялиться в одну точку, нанося себе увечье за увечьем, истекая кровью лишь бы избавиться от навязчивых голосов. Да и боль он никогда не любил. Зато реакция отца, его отвращение в перемешку со страхом в уродливого цвета глазах доставляли настоящее удовольствие. Он своими действиями сведёт этого подонка в могилу, закопав ненужное миру тело заживо. Все детство Дэвид боялся не монстра из шкафа, а истеричных криков из-за двери. Но теперь он не собирается корчить из себя жертву, забившись подальше в темный угол. Не дожидаясь продолжения этого театра насилия, юноша изящно обошел тучную фигуру отца, танцуючи и буквально светясь от счастья, а сзади раздавались крики о том, что он может не возвращаться. Без разницы. Отец все равно будет настолько пьяным, когда он прийдёт, что даже не вспомнит, что у него оказывается дома живёт такое "отродье". Улица встретила Дэвида противным ветром, который проникал под невероятно красивую, но такую неподходящую под сезон одежду, пробирая до самых костей. Ну и где этот "косплеер"? Тот самый парень по имени Мик , обворожительный и харизматичный, будто застрявший в далёких шестидесятых. Его мир весь состоял из винтажа. Наполненный пластинками и штанами клёш, он был так далеко от того бунтарского , черезчур женственного флёра , исходившего от Дэвида даже в повседневной одежде. Джаггер, которого Дэвид изначально принял за косплеера, стоило ему наткнуться на это прошлое собственной персоной, заключённое в красивом человеческом теле с необычными чертами лица, напоминал ему о чем-то далёком и таком родном. Винтаж Дэвиду к лицу. Наконец, как обычно бодрый и будто светящийся изнутри, освещающий все вокруг, заставляющий своим смехом улыбаться в ответ, Мик подошёл к Дэвиду. - Прости, на репетиции задержался. Какие-то проблемы с точкой, просили перенести инструменты. - Опять свой галимый рок играли? - Дэвид растянулся в ухмылке. Музыкант, стоящий перед ним прекрасно знает причину, потому лишь наигранно недовольно цокнул и закатил глаза. Они познакомились благодаря жанру для проженных стариков , и Дэвид не разу не пожалел об этом.  Обычный тик ток дуэт, обычное пение красивой баллады, которую на гитаре записал Мик плавно перелилось в нечто, что сложно назвать дружбой в приличных кругах. Дэвид не гей и даже не би в привычном понимании. Весь этот спектакль, разыгрываемый перед отцом раз за разом, хорошо спланированный и показушный- лишь шоу. Но Мику он позволяет намного больше, чем того требуют гомофобы. И эти отношения нравятся обоим, вдохновляют, доводят до экстаза. - А ты смотрю при параде. Продолжаешь свою игру, Джонс? -Ага, у тебя грим смою. - Не стоит. Он красиво подчеркивает твои черты лица. - Мик оценивающе приподнял подбородок собеседника рукой, а затем, ухмыльнувшись, поцеловал бледную кожу в районе скулы, нежно и чуть ощутимо, там, где ещё виднелась "плата" за сегодняшний спектакль, разыгранный перед одним единственным зрителем. Дэвид бы возмутился таким действиям со стороны кого угодно, но если только это не Мик Джаггер. Ему позволено многое, чего никогда не будет никому больше позволено.                                    *** На полу как обычно валялись пластинки, переливаясь каким-то глубоким, будто космическим оттенком, отражая лунный свет. Музыкальные инструменты, кабеля и шнуры, идущие от них вились вокруг змеями, хищными, но в то же время завораживающими. Дэвид всегда хотел научиться играть на гитаре, но каждая попытка раз за разом заканчивалась разбитым вдребезги, разлетевшимся на осколки и ненужные микросхемы, инструментом. Почему-то отца особо забавило со всей силы бить об пол несчастную гитару. Видимо, вспоминал молодость, когда он, юный и безбашенный , носился по сцене, завывая что-то про трагическую любовь и травку , а после выступления в местном баре, обжимался по темным  углам с привлекательными девушками. Он наверное тогда был похож на Мика. Такой же горячий и полный амбиций, буквально притягивающий к себе внимание всего окружающего мира, крича во всеуслышание о своей ахуенности. Кстати, резонно. Джонс, нисколько не уступающий этому невероятно красивому демону-искусителю в своем эго и таланте, может подтвердить. Даже сейчас, когда они полулежат на кровати в убогом общежитии, заполненном всяким человеческим мусором, в комнате, по которой будто прошёлся ураган, раскидывая многообещающие плоды творческого разума, человек, лежащий рядом- буквальное олицетворение амбиций. Нежно перебирая струны он как обычно затирает что-то про будущий  концерт. Как обычно Дэвид откажется идти, а потом, в назначенный вечер во всем своем великолепии, появиться в душном, пропитанном сигаретным дымом, помещении, затеряется в толпе, где-то среди десятков случайных слушателей. Пусть Мик не обольщается слишком сильно, он не очередная фанатка, готовая прыгнуть к привлекательному вокалисту на шею, стоит только надменно поманить пальцем. Но все это будет чуть позже. Сейчас, вдыхая запах парфюма с нотками чего-то алкогольного и явно дешёвого, Дэвид наслаждался ощущениями. Мягкие каштановые волосы приятно скользили между бледных пальцев, а худое тело грела толстовка на размер больше. Слишком слащаво, не то, что обычно происходит, стоит этому безумному творческому тандему объединиться. Но лишь луна, тусклая и безразличная, их молчаливый зритель. Иногда можно себе позволить чуть чуть слабости, верно? Устало откинув голову , Боуи вздохнул. Не стоит слишком сильно терять надменное, полное эпатажа выражение лица. Это может плохо закончится, и тогда из своего сердца по живому прийдется выдирать кусок, пораженный инфекцией под названием Мик Джаггер, лишь бы не стать тусклой его тенью, без лика и своего имени, лишь бы не потерять себя, став "любовником восходящей рок-звезды" в пабликах о темных секретах знаменитостей, в дешёвых слухах принимающих обличие старых прогнивших скелетов, от которых буквально ломятся  шкафы. Худая рука, полупрозрачная в этой романтичной тьме, машинально скользила по мятым простыням в поисках зажигалки. Очень сильно хотелось курить, отобрав сигарету у Мика, легко и изящно прислонять раковую палочку к ярким губам, выдыхать клубы отвратительного, грязного дыма. Но под руку предательски попадались лишь кабели, упаковки от пластинок и... Обруч? Недоверчиво ощупав инородное тело, Дэвид поднес его к глазам. На тонком ободке красовались два пушистых уха, все в каких-то бантиках и отвратительно нежных тонах. - Решил всё-таки податься в косплей? - голос звучал как-то безжизненно, будто вопрос был задан чисто для галочки, но как обычно был полон иронии. - Я же говорил, что не косплею рокеров из шестидесятых, это на самом деле мой стиль. - даже в темноте можно было ощутить, как Мик обреченно закатывает глаза, а затем всматривается в темноту помещения- А, это фанатки на концерте подарили. Те девочки-анимешницы, которые каким-то чудом всегда в первых рядах оказываются. Ну, ты помнишь. Конечно же Джаггер знал, что его партнёр , если можно так его конечно назвать, бывает на каждом концерте. Это не секрет даже для старины Кита, всего такого показушно-гомофобного , который терпеть не может Дэвида и его влияние на вокалиста ещё совсем молодой группы The rolling stones, готовой пожирать сердца, оглушать своей протестной музыкой . - Интересно. Недолго думая, Дэвид нацепил на себя этот атрибут,глупо улыбаясь. Господи, как же он по-идиотски сейчас выглядит. Но шоу должно продолжаться, в каком бы виде не был сам артист. - Ну как я тебе? Котик, скажи? Изящно сложив руки под подбородком, Дэвид ждал ответа, такого же саркастического, в духе Мика Джаггера, который ему так полюбился своим этим бунтарским амплуа настоящего рокера. - Пока перед собой я вижу только надменного ли́са. Джонс получил то, чего хотел, и Мик это прекрасно знал. Черезчур небрежно для инструмента, на который, вообще-то ушла добрая половина зарплаты, отложив гитару куда-то вбок, солист восходящих роллингов с теплой усмешкой на лице подумал, что впереди ещё целая ночь. И скоро Дэвид забудет о том, что надо продолжать свое шоу, сохраняя лицо даже в кромешной тьме маленькой комнаты.