Родной

Джонни лежал на боку, подперев голову рукой. Взгляд скользил по спокойно спящему мечнику. Тот лежал лицом к нему, уткнувшись наполовину в подушку. Повязка слетела и валялась где-то на полу среди остальной одежды. Шея и ключица покрыты синими и алыми пятнами. Кейдж ведёт взглядом ниже, по зеленоватым татуировкам на боках, узкой талии. Одеяло еле закрывало голые бёдра. Эта ночь была… Интенсивной. Мягко говоря. По возвращении в Америку, Джонни предложил Кенши пока остаться у него. Тот согласился. Конечно, он согласился. Как только Кейдж закрывает дверь, его руки заполняются Такахаши. Он обрамляет лицо актёра в своих ладонях и страстно целует. Джонни теряется лишь на пару секунд, но потом отвечает. Обнимает любимого за талию и прижимает к себе ближе. Они начали сближаться в академии, ещё до инцидента с принцессой Милиной. А уж после потери глаз… По возвращении из Внешнего Мира и после отчёта Лю Кенгу, Джонни зашёл в комнату к Кенши и признался в своих чувствах. Как он сильно виноват перед мечником. Готов пойти на всё, чтобы заслужить прощение. Такахаши внимательно его выслушал, не перебивая. После он слегка улыбается и сжимает руку Кейджа. На глазах японца был бинт с небольшими пятнами крови. Это лишь добавляло удрученности картине. — Джонни, ты не виноват. Даже если бы я знал заранее, что такое произойдет, всё равно остановил Милину. Твоя жизнь… Важна для меня, — но Кенши не был уверен, что хочет начинать эти отношения. Слишком много всего произошло. Слишком много ещё предстояло сделать. Для чувств как будто не было сил. Времени и подавно. Актёр лишь улыбается и кивает. — Не переживай. Я просто хотел, чтобы ты знал. Что я всегда рядом и поддержу в любой момент. Даже если ты никогда не согласишься, — Такахаши благодарно улыбнулся ему. Но это вовсе не значило, что Джонни собирался всё просто бросить. Он, как и обещал, был рядом, поддерживал, помогал. Тренировался, как и раньше, не уступая. Он хотел, чтобы Кенши чувствовал себя уверенно. Что ничего не поменялось. И Джонни уже правда стал думать, что Кенши не согласится. Но он был рядом. Продолжал дружить, не смотря ни на что. Хоть и каждый день его сердце обливалось кровью, когда он смотрел на мечника. Но Кейдж ещё никогда не был так рад, что ошибался. Он хотел поговорить. Им нужно было поговорить. Но Кенши целовал так отчаянно, льнул к нему. Обнимал за шею, запуская пальца в каштановые волосы. Джонни не мог ни в чем ему отказать. Они отстраняются лишь на пару секунд, быстро наполняя лёгкие обжигающим кислородом, и снова целуются. Джонни сминает мягкие ягодицы Кенши через брюки. — Веди в спальню… — Такахаши жарко шепчет на ухо и целует щёку, спускается на челюсть и шею. Кейдж еле сдерживает стон. Нехотя отстраняется и берёт Кенши за руку, ведя в свою спальню. Там уже сам целует и начинает раздевать. Кенши не отстает, даже торопится. Их одежда летит во все стороны, как и повязка Такахаши с Сенто. Японец толкает актёра на кровать и садится на его бёдра. Снова мокрые поцелуи, играли языками во рту друг у друга. Кенши двигает бёдрами, их истекающие члены трутся друг о друга. Джонни в этот раз стонет и сжимает в ладонях ягодицы. — Чёрт, Кендолл… — тяжело выдыхает актёр. Такахаши довольно усмехается. — На что ты согласен? — мечник проводит кончиками пальцев по виску, щеке, носу и губам, чувствуя поцелуй на подушечках. — На всё. Всё, что угодно. Я хочу тебя, Кенши. Я приму всё, что ты готов мне дать, — выдыхает пар. Японец мягко улыбается и нежно целует, долго. Джонни проводит ладонями по спине, талии, кладёт ладонь на шею, играя с кончиками растрепанных волос. Такахаши медленно отстраняется. Ещё пару секунд их губы соединяет нитка слюны. — Ляжешь выше? — Кенши говорит это почти смущённо. Его скулы покрываются румянцем. Джонни кивает, и они передвигаются выше по кровати. Такахаши делает глубокий вдох, словно собирается перед прыжком. Мечник двигается выше, вставая над лицом Кейджа, обрамляя ляжками его голову. Актёр расширяет глаза от неожиданности. Кенши переворачивается и почти ложится на Джонни, удерживая себя локтями. Японец сжимает ладонью напряжённый член Кейджа, начиная не спеша двигать кожицу. Проводит языком по мокрой головке и обхватывает губами, посасывая. Кейдж громко стонет. — Чёрт, детка… — американец начинает мять ягодицы японца. Разводит их в стороны сильнее, любуется потрясающим видом и невольно облизывается. Приподнимает голову и проводит языком вдоль члена, яичкам и дрожащей дырочке. — Джонни… — мечник тихо стонет, выгибаясь в пояснице. Актёр довольно усмехается и снова проводит языком вокруг дырочки и начинает вылизывать. Водит вокруг или вдоль, напрягая и расслабляя язык. По подбородку бежала слюна. Такахаши дрожит всем телом. Японец берёт член Джонни в рот, начиная двигать головой, помогая себе рукой. Сосредоточиться было очень сложно. Его дырочка судорожно сжималась, требуя внимания. И Джонни готов был его предоставить столько, сколько угодно. Вставляет язык внутрь, начиная им двигать, размазывая слюну. Кенши отрывается и откидывает голову назад, громко простонав. — Ах, Джонни! Ещё! — Кейдж усмехается и осторожно вставляет один палец, двигая им вместе с языком. Внутри Кенши было ужасно тесно и жарко. Свободной рукой актёр сжимает истекающий член, не спеша двигая. Такахаши стонет и упирается лбом в бедро Джонни. Рукой продолжал дрочить член Кейджа, второй сжимает ногу. Кенши начинает двигать бёдрами, насаживаясь на палец и язык сильнее. Актёр и сам стонет, увеличивая темп. Вставляет второй палец. Двигает чуть глубже и находит бугорок, надавливая на него. Кенши изгибается всем телом, громко стонет и кончает на грудь и живот Кейджа. Актёр не останавливается, выдрачивая всё до последней капли из Такахаши и двигая языком внутри и вокруг. Пока мечник не становится слишком чувствительным. Американец убирает пальцы и язык, ложась обратно на подушки. Пока Кенши приходил в себя, Кейдж гладил и мял его ягодицы, ляжки. Целовал и слегка покусывал внутреннюю часть бедра. — Ты как? — Я… Хорошо… — кивает японец и приподнимается на дрожащих руках. Переворачивается обратно и теперь уже ложится на грудь Кейджа, вытягивая затёкшие ноги. Они снова целуются. Кенши проникает в рот Джонни языком, чувствуя собственный вкус. Кейдж проводит кончиками пальцев по плечам, мокрой спине, пояснице и снова вверх. Возбуждённый член упирался в бедро мечника. Кенши снова садится и трётся попкой о твёрдый орган. — Есть смазка? — протягивает руку. Кейдж активно кивает и залезает в тумбочку рядом, доставая смазку и презерватив. Кладёт это все в открытую руку Такахаши. Тот ощупывает презерватив и выкидывает его. — Что ты… — удивляется Кейдж, но японец берёт его пальцами за подбородок. — Я хочу, чтобы ты кончил в меня, — Джонни громко сглатывает, — Почувствовать, как ты заполнишь меня до краёв. Что я ещё жив. Что ты… Что ты правда хочешь быть со мной, — судорожно выдыхает. Кейдж тут же садится и обнимает любимого за талию, прижимая к себе и страстно целует. Такахаши обнимает его за шею, отвечая на поцелуй, льнет ближе, почти отчаянно. — Кенши, — шепчет Джонни, соединяя их лбы, дыша с ним одним воздухом, — Я ещё в академии сказал, что люблю тебя, — Такахаши вздрагивает, — И я хочу тебя. Хочу быть с тобой. Ты сильный, умный, прекрасный, идеальный. Ни твоё прошлое, ни шрамы, ни тем более глаза меня не останавливают, — актёр начинает медленно покрывать шею поцелуями, слегка покусывая, оставляя мелкие засосы. Кенши тихо стонет, открываясь, царапая плечи короткими ногтями. — Мне больше никто не нужен. Только ты. Если ты, конечно, позволишь мне. — Да, Джонни. Только с тобой. Только тебя. Прошу, — и целует. Кейдж находит на кровати смазку и выливает себе на пальцы. Проводит ими вокруг дрожащей дырочки и осторожно вставляет два. Такахаши стонет в поцелуй, вжимаясь сильнее. Уже три пальца двигались внутри японца, растягивая. — Джонни… — тихо стонет мечник, — Хочу тебя… Пожалуйста… — он сам отстраняется, слезая с пальцев, и опрокидывает Джонни обратно на кровать. Протягивает руку, и Кейдж кладёт в нее открытый тюбик. Кенши размазывает не спеша смазку по истекающему члену. Актёр тяжело выдыхает, сминая ляжки. Мечник откидывает тюбик и трётся мокрой дырочкой о член. — Я чист, — выдыхает пар. — Я тоже. Можешь не переживать, — улыбается Джонни и кладёт ладонь на щёку, поглаживая большим пальцем. Кенши трётся об эту руку, как котёнок. Придерживая член, Такахаши медленно насаживается. Опустившись до конца, вздрагивает всем телом. Джонатан был не маленьких размеров и идеально заполнял мечника, надавливая на все чувствительные места. Такахаши осознал, что если сейчас умрёт, то это была бы лучшая смерть. — Ах, Джонни… Так… Хорошо… Кейдж издает тихий рык. Внутри Кенши было так мокро, жарко и узко. Он судорожно сжимал его член, словно не хотел никогда выпускать. Лицо выражало наивысшую степень удовольствия. Актёр не может больше сдерживать себя и двигает бёдрами вверх, входя ещё глубже. Японец протяжно стонет и падает на локти. Держать себя было уже тяжело, всё тело дрожало. — Иди ко мне, — Джонни кладёт одну ладонь на шею, притягивая к себе, второй сжимает за талию. Кенши полностью ложится на актёра, утыкаясь лицом ему в шею и покрывая её влажными поцелуями, отдаваясь полностью во власть любимого. Кейдж начинает двигаться. Перед глазами плясали искры. Джонни сжимает возлюбленного сильнее, целуя шею, плечи. — Так хорошо, Кенни… Боги… В тебе так мокро… И узко… Не хочу вообще выходить из тебя… — жарко шепчет на ухо. — Джонни… Да… — Кенши и сам начинает подмахивать бёдрами. Кейдж снова рычит и кусает стык плеча и шее, оставляя большой засос. Увеличивает темп. Немного меняет угол и проходится прямо по простате. — Да! Ещё! — Такахаши громко стонет, выгибаясь. Смазка хлюпала, шлепки кожа о кожу. — Джонни… Быстрее… — и Кейдж их резко переворачивает, нависает сверху и втрахивает в матрац. Кенши скулит, обнимая ногами за талию, руками за шею. Внизу живота завязывался тугой узел. Ещё пара толчков по простате, и японец кричит, кончая, и пачкая их животы, ни разу не прикоснувшись к себе. Но Кейдж не останавливается, продолжая быстро двигаться. — Кенши… Я сейчас… — жалобно скулит. — Давай… Кончи в меня… Хочу чувствовать твою сперму в себе… — Такахаши жарко шепчет на ухо, прикусив мочку и вплетая пальцы во влажные волосы. И Джонни громко стонет, войдя до конца и кончая, заполняя, терзая простату. Кенши тихо и счастливо выдыхает, чувствуя великолепную заполненность. В голове было приятно пусто. Только Джонни, Джонни, Джонни. Кейдж утыкается лбом в плечо мечника, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Пожалуй, это был самый интенсивный оргазм в его жизни. Такахаши обрамляет его лицо в своих ладонях, поглаживая щёки большими пальцами. И целует. Сначала не спеша, смакуя запахи, вкусы. Но потом жадно, притягивая к себе и двигая бёдрами, от чего актёр не сдержанно стонет. — Твою мать, детка… — Хочу ещё… — это было сказано неуверенно, словно боясь реакции Кейджа, но в то же время отчаянно, — Пожалуйста, Джонни… Мне… Мне этого мало… — Кейдж рычит и осторожно выходит из дрожащей дырочки. — Джонни! — но тот лишь переворачивает Кенши на живот и задирает его бёдра. Рассматривает сладкую дырочку, из которой вытекала его сперма. — Боги… — Кейдж не сдерживается и проводит по ней языком. Кенши вздрагивает всем телом и тихо стонет. Джонни кусает его за внутреннюю часть бедра, оставляя засос. Разукрасив ещё несколько участков, выпрямляется и в одно плавное движение входит в Такахаши. Японец удовлетворённо стонет. — Двигайся… — Как скажешь, детка, — усмехается актёр и начинает быстрые толчки. *** После ещё нескольких заходов они идут в душ, где Джонни тщательно вымывает Кенши от своей спермы. Он прижимает любимого грудью к стене, целует истерзанную шею, плечи, шепча всякие глупости на ухо, пока пальцы были внутри мечника и поливались водой. — Ты был таким хорошим для меня… Принял всю мою сперму… И даже ещё просил. Я хочу привязать тебя на весь день к кровати и всё, что ты будешь делать, это принимать мою тёплую сперму в себе. Сжиматься и держать её внутри, продолжая согревать. Чтобы я в любой момент мог войти в твоё мокрое нутро. — Да… Пожалуйста… Хочу всю твою сперму в себе… Чтобы ты меня пометил… Чтобы больше никто другой… — Джонни хочет снова войти. Но решает, что для их первого раза более чем достаточно. И потом, он точно не знал, как давно Кенши занимался этим. И занимался ли вообще. Навредить ему было последним, чего хотел Джонни. Кто бы мог подумать, что у японца такой грязный рот. От манипуляций и разговоров Такахаши кончает ещё раз, тихо простонав. — Хороший самурай… Мой самурай, — жарко шепчет Джонни. Кенши чуть ли не скулит от этого. Разворачивается, обнимает за шею и целует. Но в этот раз никуда не торопится. Джонни отвечает, положив одну ладонь на шею, вплетая пальцы в мокрые волосы, вторую на поясницу. Они, наконец, выходят из душа, вытираются и возвращаются в спальню. Там укладываются в обнимку и засыпают. *** И вот мы здесь, когда Джонни просыпается спустя несколько часов и любуется мечником. От него невозможно было оторвать взгляда. Кенши начинает шевелиться, потеревшись носом о подушку и протягивает руку. — Джонни? — Я здесь, родной, — Кейдж сжимает протянутые пальцы и двигается ближе, целуя в лоб. Кенши облегчённо выдыхает и утыкается носом в шею любимого, потеревшись о неё. Ложится грудью на грудь и обнимает за плечи. — Сколько времени? — Около 3-х утра. — Почему ты не спишь тогда? — Просто… Задумался, — Кенши на это слегка отстраняется. — Если ты передумал… — Эй, нет, — Джонни притягивает его к себе обратно, положив одну ладонь на шею, второй обнимая за талию и поцеловав в висок, — Нет. Единственное, о чём я никогда не пожалею и не передумаю - это мы. Так что перестань об этом думать. Слышишь? — Кенши медленно кивает и прижимается плотнее к тёплому телу. Кончики его пальцев бегали по шее, плечам, груди, обводя шрамы, которые там находил. — Я знаю, что нам надо поговорить, но… — вздыхает, — Давай завтра? Я жутко устал. — Конечно, родной мой. Лишь бы тебе комфортно было, — Джонни целует чёрные волосы. — Мне нравится, когда ты меня так называешь, — Кенши мягко улыбается. И Джонни зависает на этих губах. — Как? — Родной, — Кейдж и сам не сдерживает улыбки. Нежно целует пухлые губы возлюбленного. — Давай спать уже. У нас были тяжёлые дни, — Кенши кивает, поцеловав на последок щёку Джонни. Кладёт голову на его плечо и постепенно расслабляется. Обнимая друг друга, они снова засыпают. Остальное они оставят на завтра.