Улыбочку?

      — Мо-о-оцзэ! Посмотри сюда, ну же! Ну дава-а-ай! — с нескрываемым весельем в голосе Цзяоцю кружит вокруг своего товарища и друга. Кружит с видеокамерой в руке, лоснящимся хвостиком неосознанно задевая другого мужчину по бедру, который, в свою очередь, старается выглядеть всё так же бесстрастно.       — Цзяоцю... — устало выдыхает тот в попытках отвернуться от объектива камеры, — с каждым днём надоедаешь всё сильнее...       Небольшой пир по случаю встречи генералов разных флагманов проходил на улице Лофу. Небольшим его, правда, можно было назвать с натяжкой. Начиналось всё с прогулки генералов, а закончилось, почему-то, множеством людей в ресторанах и кафетериях, из-за чего повара и официанты едва успевали обслуживать посетителей. Лисий народ, долгожители, видьядхара... под ноги иногда попадались даже гости пепеши. А эрудроиды, словно их личные дворецкие, не давали этим самым пепеши начать скандал.       — Я провожу маленький эксперимент, — лукавым и мягким голоском продолжил Цзяоцю.       — Я должен знать, какой?.. Хочу ли я знать?.. — вполголоса задаёт он вопросы скорее уж самому себе, нежели непоседливому лису.       — М-м-м... Нет. И я всё равно не скажу...       Моцзэ недовольно закатывает глаза. При очередном движении он ловит Цзяоцю за локоть, не позволяя другому приблизить камеру чуть ли не в лицо этого самого Моцзэ.       — Перестань.       Однако, Цзяоцю ничего не отвечает. Вот это чудеса. Лис, и завис.       — Хм?.. — Моцзэ окидывает его ленивым взглядом. Ушки Цзяоцю прижались к макушке, кончики смотрят в разные стороны, а хвост, вместо своего привычного приподнятого состояния, основанием прилёг меж ягодиц Цзяоцю. Испугался? Смутился? Моцзэ не часто к нему прикасается. Во-первых — они не так близки. Во-вторых — не было нужды, только в подобных особо игривых состояниях Цзяоцю, когда требовалось его приструнить.       — Эй, Моцзэ?.. — будто в лёгком смущении, но всё ещё с легкомысленной улыбкой, Цзяоцю поигрывает камерой в руке.       — Эй, Цю, — Моцзэ сам не знал, почему соизволил сократить его имя. Да, Цзяоцю обычно не был против, когда это звучало от других. Но от Моцзэ?..       Цзяоцю отчего-то замер и запнулся, будто не веря в то, что только что услышал.       — Что?..       — Что? — Моцзэ едва сдержал улыбку. Ох, нет-нет. Цзяоцю, конечно же, выглядел растерянным и по-своему очаровательным, но едва ли он заслужил увидеть эмоции сдержанного и замкнутого в себе телохранителя Фэйсяо.       — М-м-м... Ладно, ничего.       Цзяоцю хотел высвободить локоть, да только Моцзэ не позволил. Цзяоцю с нескрываемым любопытством вздёрнул подбородком вверх, смотря на друга.       — Зачем тебе камера? Снимай Фэйсяо, или Цзин Юаня, или ещё кого. Чего ты пристал ко мне, Цю?       Вообще-то, он как раз хотел отстать, но... Смотреть, как Моцзэ тянет губы при произношении его сокращённого имени... Цзяоцю чуть поёрзал, но не растерялся и вернул себе ухмылку.       — Любопытно? Так и признай, Моцзэ!       Достал. Правда. Моцзэ, поняв, что интерес Цзяоцю к нему не утихает, дёрнул его за локоть за собой. Цзяоцю только и успел, что поставить ногу на каменную плитку, прежде чем его потащили быстрее, словно Моцзэ замыслил какую-то маленькую шалость, и шалость эту необходимо было исполнить непременно в этот самый момент. Пока генералы заняты общением, а Фэйсяо дала им свободное время. Вот Моцзэ и воспользуется, наконец, этим самым свободным временем.       Цзяоцю не сопротивлялся. Пальцы сильнее сжимали камеру в руке, которую он любезно одолжил у новых знакомых. Взгляд его зацепился за какой-то ресторан, в который Моцзэ его притащил. Посетителей почему-то было меньше. Может, они вышли на скорые фейерверки, а, может, что-то ещё... В любом случае, Моцзэ это не волновало, и когда лис было подумал, что они сейчас сядут за один из столиков, Моцзэ неожиданно, наверное, и для себя самого, втянул его в мужской туалет.       Достаточно большие кабинки, несколько умывальников, зеркала, множество флакончиков с мылом для рук... И, как специально, ни одного постороннего человека.       — Эй!.. — только успел изумлённо воскликнуть Цзяоцю, как другой уже затолкал его в кабинку. — Эй!.. Что ты?.. — он не успел хотя бы закончить предложение, как Моцзэ прижал его к закрытой дверце. От неожиданности Цзяоцю едва не уронил камеру на чистый пол.       — Цю, — коротко, отрывисто, почти приказным тоном, голос Моцзэ прозвучал над розоватым с пушком ухом. Губы, холодные как вечный мороз, едва ощутимо соприкасались с основанием чувствительного элемента.       Моцзэ огладил его запястье и обхватил камеру.       — Дай сюда...       Цзяоцю сглотнул, а зрачки расширились от возбуждения. Почему-то дразнить его резко расхотелось. Все его здравые мысли затмило нарастающее желание к дорогому... другу. Моцзэ правда на самом деле такой?.. Хотел бы он видеть его таким чаще.       Моцзэ хмыкнул, забрав камеру. Он что-то щёлкнул на ней и направил на едва заалевшее лицо Цзяоцю. Зелёный огонёк на камере намекал на то, что запись началась.       — Хороший мальчик... — Цзяоцю готов был поспорить на то, что Моцзэ только что едва не ухмыльнулся. Однако сдержанный Моцзэ всё ещё был сдержан в своих эмоциях, но не в действиях.       Цзяоцю, уже потерявший голову от близости Моцзэ, приподнялся на носочках в попытке поймать наверняка прохладные губы Моцзэ своими тёплыми.       — Нет, — его голову мягко, но уверенно дёрнули за розоватое ушко назад. — Ты должен сначала хорошо потрудиться, Цю...       Цзяоцю снова сглотнул. Глаза его блеснули в полумраке просторной кабинки, где они сейчас заперлись наедине и откуда голоса горожан с улицы были едва слышимыми. Он не ожидал, даже не надеялся на то, что Моцзэ вдруг так легко перейдёт от холодного к доминирующему темпераменту. Хотя, не то чтобы Цзяоцю жаловался. Нет...       — И как... я должен потрудиться?.. Ох!.. — Цзяоцю едва не простонал через приоткрытые губы, когда язык пробежался по его чувствительному основанию ушка. Он непроизвольно прогнулся в спине, стараясь не издавать громких звуков.       Видя его покорность, Моцзэ едва удерживал себя от того, чтобы не уложить друга (Моцзэ и сам уже не знал, что сподвигло его к этому подвигу) на пол, спустить его штаны, оставить на нежной коже ярко-красные следы от пальцев и довести до изнеможения. Не сейчас. Не в таком месте. Но осуществимо было другое...       Моцзэ перехватил камеру поудобнее и без слов с нажимом положил ладонь меж ушек Цзяоцю. Слишком очевидно, но оттого не менее возбуждающе, и вдоль позвоночника Цзяоцю прошли мурашки, разбегаясь по всем участкам тела. Он опустился на колени, в то время как свободная от камеры рука Моцзэ легла на пояс.       — Ты... — хотел было поинтересоваться у него Моцзэ, а точно ли всё в порядке? Но увидев жадный взгляд другого он тут же откинул мысль о правильном и неправильном. С другом, так с другом... С симпатичным давним другом. — Достань.       На этой команде немного непослушными пальцами Цзяоцю соприкоснулся с его, лежавшими на поясе. Моцзэ вернул ладонь на его макушку, прихватывая за мягкое ушко, а Цзяоцю продолжил его расстёгивать. Даже через одежду ощущалось возбуждение сдержанного Моцзэ. Если бы Цзяоцю знал, что стоило всего-навсего немного напрячься и подразнить друга, чтобы достичь близости, то...       Бёдра Моцзэ напряглись, когда Цзяоцю наконец спустил штаны и достал напряжённый, уже слегка влажный член. Цзяоцю прикусил губу, ещё раз осознавая, к чему привели его шалости, слизывая языком с головки и чуть прикрывая глаза в откровенно бесстыдно-горячем жесте.       — Цю... — тихо пробормотал Моцзэ и напомнил, — хорошо бы... потише.       Хотя он и сам был готов насадить его влажный рот на свой член, всё-таки приходилось сдерживаться. Он переместил камеру, увеличил изображение, и... ох, чёрт... Этот язык, который любил молоть лёгкие колкости, дурить головы и исполнять приказы, в этот момент был пригоден только для одного.       — Вылизывай... Тщательно, Цю...       От очередного приказа его пробрало. Язык без промедления стал размашисто вылизывать головку, пока рука придерживала член за основание, натягивая крайнюю плоть и раскрывая головку. Кончик прошёл ниже. Он несдержанно стал водить языком снизу вверх, будто это было самое вкусное лакомство, которое он мог найти.       Моцзэ заметил, что у того, как и когда Моцзэ только втолкнул его сюда, снова начинали дрожать руки. Бедняжка Цзяоцю так старался выглядеть невозмутимо и самоуверенно... Но только не сейчас. От каждого прикосновения языка и губ его охватывал жар, и Моцзэ не знал, как долго он ещё сможет выдерживать такое посягательство.       Моцзэ прикусил губу, чтобы не издать ни единого звука. Кому охота быть пойманным в мужском туалете с таким бесстыдным актом? А в женском?.. Он сжал пряди Цзяоцю, расплетая причёску из спиц, и сильнее надавил на затылок, посылая очевидные сигналы. Цзяоцю обхватил его головку, сомкнул на ней губы и проехался ртом.       Цзяоцю не слишком часто делал подобное, но с другом Моцзэ ему до жжения в паху это начинало нравиться. Он выгнул спину, чтобы получить ещё больший доступ к члену Моцзэ, который уже практически задевал его небо и чувствительную горловину. Он уже начинал ощущать лёгкую нехватку кислорода. Но если он будет слишком громкий, то Моцзэ остановит его, а он не хотел, чтобы они заканчивали так рано.       — Я знаю, что ты будешь хорошо стараться, Цю... Всегда стараешься... — он слышал, как Цзяоцю тихо постанывал от прикосновений к загривку. — Расслабь горло...       Цзяоцю наконец отстранился, жадно вдыхая воздух. С губ его тянулась вязкая нить, которую он тут же вытер тыльной стороной ладони. Его глаза были окутаны дымкой, а зрачки расширились от возбуждения.       — В следующий раз... — он прерывисто вдохнул, — я хочу быть сверху...       И он снова припал к члену Моцзэ, нежно смыкая губы на его головке.       Моцзэ едва не уронил камеру, представляя себя на его месте. Ох, ему бы пришлось смотреть в эти лукавые глаза и выполнять его приказы?.. Пришлось бы прикоснуться к члену Цзяоцю?.. Заметив, что свободной рукой Цзяоцю пытается себя бесцеремонно ласкать, Моцзэ не грубо наступил мыском обуви на его паховую область.       — В следующий... — согласился Моцзэ, — а сейчас ты слушаешься меня...       Цзяоцю чуть было не подавился его членом, но покорно убрал от себя руку. Стрельнув на него прищуренным с лёгким недовольством взглядом, он как мог расслабил горло и взял его до предела.       — Вот так, — едва слышно пробормотал Моцзэ одними губами, — хорошо...       Горло приятно сжало головку, а язык нежно касался чувствительных вен. От этого Моцзэ едва не зарычал, но сумел себя остановить, однако губы дрожали, как бы он ни старался их прикусывать. Может, в этой кабинке и не было никого, но он знал, что звуки могли быть хорошо слышны для случайного прохожего из соседней. Но... может, и правда, все ушли на фейерверки?..       Не в силах больше контролировать себя, он сильнее придержал голову Цзяоцю, чтобы начать двигаться самому.       Каждый толчок члена глубоко в горло отзывался томным гортанным звуком. Цзяоцю хотел бы, чтобы у него была третья или четвёртая пара рук, чтобы трогать себя и его ещё более бесстыдно. Но в таком положении ему приходилось терпеть, держась левой рукой за ногу Моцзэ, а правой упереться в дверку. Хорошо... Было слишком хорошо. Он бы охнул, если бы рот его не был бы занят членом друга. А ещё он сам бы себе удивился, если бы пол часа назад узнал о том, до какой степени его тело откликалось на подобную грубость.       Цзяоцю позволял ему трахать свой рот, как ему вздумается, а сам только усиливал всхлипы и постанывал, будто пытаясь дать знак Моцзэ, что всё в порядке, что он очень хорошо себя ведёт, и что, если бы только не камера, его губы уже давно были бы на его губах, его язык - внутри его рта, а его руки уже ласкали бы его тело. Возможно, Моцзэ был бы таким доминирующим и без дурацкой камеры, но её наличие ставило Цзяоцю на то место, которое он заслужил за свои поддразнивания.       Цзяоцю едва не задохнулся, когда он снова надавил на его голову, погружаясь на всю длину в его рот. Тело Моцзэ затрясло сильнее, и он вцепился в его волосы, дёргая того от себя. Цзяоцю покорно отстранился, оставляя во рту одну головку. Видя, что Моцзэ на грани, Цзяоцю выхватил камеру и направил на лицо друга. Даже если Моцзэ и понял, было уже лишком поздно. Ох, Цзяоцю хотел это видеть. Хотел запечатлеть не только в своей памяти. Он даже покорно открыл уставший рот шире, позволяя Моцзэ кончить на язык и запачкать припухшие губы.       Цзяоцю с наслаждением слизывал, прижимался к головке, желая забрать и высосать всё до последней капли. Но больше всего ему нравилось выражение лица Моцзэ...       — Вот так, — едва слышно пробормотал Моцзэ, — хорошо...       — Март?.. А где...       — Не знаю! — девушка тут же прижала к себе видеокамеру, пряча маленький экранчик от любопытной Стеллы. Угораздило же Март одолжить запасную технику этому... этому... Несносному лису и его несдержанному Моцзэ!       — Апчхи! — Цзяоцю потирает нос, идя по светлой улице Яоцин в этот чудесный день.       Моцзэ, видя что Цзяоцю не может найти свой платок, протягивает ему запасной. Изумрудного цвета с кружевами и рюшечками. Цзяоцю на него косится, но с ухмылкой принимает.       — Для Фэйсяо?..       — Не важно... Лучше скажи, где камера?       — Ох! — Цзяоцю сначала удивлённо хлопает глазками, словно забыл что-то важное, но затем возвращается к своему обычному выражению лица. Лукавому и легкомысленному. — Ну... Не важно.       Моцзэ готов дать ему пинка, но вместо этого лишь вымученно вздыхает.       — Ты невыносим...       — Кстати, а где моё вознаграждение, дорогой Моцзэ? — он льнёт к его плечу, но Моцзэ поспешно отодвигает наглого лиса от себя.       — Не важно...       Кажется, им слишком понравилось не говорить друг другу о некоторых вещах. Но, будем честны, Цзяоцю получил кое-что, чего так хотел. Даже без видеоролика с их неожиданным порно, лис навсегда запомнит ту редкую улыбку своего мрачного друга и нового любовника.