Божество

Нас с самого начала необъяснимым образом влекло друг к другу. Я чувствовал потребность в мужчине, что улыбался, глядя на меня с другой стороны тюремной камеры и говорил загадками, оставляющими дурное послевкусие и тянущую боль в груди. Неправильный. Безумный. - Но ведь то же можно сказать и о тебе, мой драгоценный друг. Карл взмахнул запястьем в сторону решеток, а я чувствовал несвойственное мне волнение, словно перед открытием великой тайны. Рука сама потянулась к ключам, чтобы оказаться вровень, пока запрокинув голову, Карл не смотрел совершенно сумасшедшими глазами. Глазами отчаянного безумца. Желанными до дрожи. В тот миг, когда наши губы встретились, я подумал, что где-то когда-то это уже случалось, но еще никогда я не чувствовал такого вожделения ни с кем. Сорванный выдох, шипение, когда мои руки тянули за длинные пряди волос и стон, когда я раздвигал его ноги. Карл смотрел взглядом, рушащим все запреты божьи, словно не он выгибался на полу камеры и давил вскрики, когда я заходил слишком далеко. Это совсем на меня не похоже. И в то же время желание брать то, что хочется по первому зову всегда росло в моем сердце. И вырвалось на волю, когда я встретил его. Белая кожа в свете тусклой лампы отдавала сиянием, словно я трахал святого. Карл скрестил запястья над моей головой, притягивая к себе для поцелуя и произнес, пока его рот еще был в состоянии воспроизводить звуки: - Мое чудовище, отпусти себя. - Он облизнул губы. - Золотой зверь. Темное, горячее чувство наполняло меня, когда я вгрызался в его губы с жестокостью, которую я не мог утолить. И в момент, когда я вошел особенно резко, вселенная схлопнулась с оглушающим звуком, вымыв пол из-под ног. Тяжелое дыхание опаляло мои губы вместе со вскриком. Чудовище. Зверь. Меня так часто называли за мою личность. Но еще никто, никогда не говорил этого так восхищенно. - Если я зверь, как тогда назвать тебя? Карл дрожал, приподнимаясь на локтях, рубашка с напрочь оторванными пуговицами облепила покрытое испариной тело. Тело, которое поддалось, вверив себя в мои руки, но не душа, что осталась непобежденной. Восхитительный вид. Порочный в самой своей сути. Мужчина, чье лицо было напротив моего, будто только что признал что-то недоступное ему ранее, а потом произнес, прежде чем подрагивающими пальцами коснуться моего лба. - Возможно, перед тобой я всего-лишь человек. Но даже с запятнанным семенем телом он выглядел словно божество. К которому меня влекло даже в застенках ада.