On/Off

      Вону неспешно перестилал постель. Настроения на серое с белым геометрическим узором постельное бельё у него не было. Зато отличным решением стала тёмно-синяя простынь и кобальтовые, с еле видимым кремовым рисунком перьев наволочки. И не заметить узор, если не присматриваться, но на видео создавался отличный эффект. Пушистый серебристый плед, небрежно брошенный поверх, сформировал нужный контраст. Вону удовлетворенно улыбнулся и поправил на прикроватных тумбах настольные лампы, стопку книг и вазу с подсолнухами. На самом-то деле не сильно всё это и использовалось, но создавало антураж жилой спальни, которой комната и не являлась. Спальня была за стеной, тёплая, уютная, где он чувствовал себя в безопасности и комфорте. Эта же комната служила верой и правдой для совершенно других целей. Омега включил камеру и принялся за настройку. Ему нужно было убедиться, что в кадр попадает всё, что он так усердно сейчас готовил для хорошего вида. Экран монитора мигнул, подключаясь к технике, и Вону смог оценить, насколько подходящим всё выглядит. Он посмотрел еще раз и добавил несколько кремовых подушек меньшего размера, чтобы смягчить холодный фон. Через десять минут возни с настройками и ракурсом он, наконец, удовлетворился видом. Омега знал, что у него было достаточно времени. Мингю вернулся сегодня уставшим, по вторникам у него всегда было загруженное расписание — пять или шесть клиентов, заплативших приличную сумму за личного тренера. А после у него была его собственная тренировка, так что домой альфа вернулся уставшим, даже невооруженным взглядом было заметно, какими перенапряжёнными были мышцы в его теле. И, судя по всему, в ногах были небольшие судороги. Так что Вону посчитал верным оставить парня в покое, предоставить ему время и ванную комнату для отдыха. Мингю очень методично набирал полную ванную воды, насыпал туда что-то пахнущее как больница и что-то пахнущее как цветочный магазин на углу их многоквартирного дома. А вот у самого Вону было достаточно энергии и задора, чтобы провести трансляцию в одиночку. Не то чтобы это было неожиданным. Иногда они баловались по одному, хотя, очевидно, денег за это получали меньше. Но у Вону было настроение и этого было достаточно. Мингю, судя по всему, собирался отмокать в ванной до тех пор, пока он не превратится в тритона и у него не отрастёт хвост, так что времени было полно. Омега натянул одну из его огромных футболок, выглаженных, но не идеально, будто он только что снял её с другого человека, чуть взъерошил волосы и поправил очки. А Мингю пусть отдыхает.       Прошло меньше пяти минут с тех пор, как он включил онлайн-трансляцию и поздоровался, как в чат одно за другим посыпались приветственные сообщения. Вону пригляделся, пытаясь успеть за ними, но это было бесполезно. Он смог лишь зацепиться за то, что минимум пять или шесть разных языков мелькнули в ленте чата. Кто бы мог подумать. Несколько лет назад они начали с совсем небольшим количеством зрителей из Кореи, а сейчас даже какой-то парень из Колумбии приветствовал его. Вону улыбнулся и щёлкнул пультом, чтобы приблизить в кадр свое лицо.       — Всем привет. Вас стало больше с тех пор, как я подключился, — он чувствовал смущение и робость даже после пяти лет, которые посвятил трансляциями на этом сайте. Без альфы за спиной всё ощущалось не так комфортно в самом начале. — Сегодня я один. У Мингю был тяжёлый день, так что ему нужно отдохнуть.       В конце концов зрители в чате начали использовать корейский и английский, и Вону смог ответить на несколько их вопросов о том, как прошел его день, какая погода в его городе и не хочет ли он, чтобы кто-нибудь другой вместо Мингю присоединился к нему. Обычные вопросы, которые они читали снова и снова при каждом эфире. А раз в месяц разные люди стабильно предлагали им пригласить кого-нибудь третьим. Альфа достаточно сильно заводился, чтобы трахать Вону до взрывающихся сверхновых под веками, чтобы доказать ненужность третьего человека в их постели. Чон на это только хмыкнул и снова вернулся к ответам на вопросы, медленно поглаживая себя сквозь футболку. Пальцы размерено двигались по шее к ключицам, скользнули вдоль грудной клетки, чтобы ненавязчиво теребить край ткани, едва прикрывавший его бедра. Вону отдалил кадр и изменил угол наклона, чтобы полностью попасть в объектив камеры. Кажется, людей действительно не волновало отсутствие Мингю на этом эфире — стилизованная под винтажную копилку иконка в правом верхнем углу экрана то и дело вздрагивала, когда люди оплачивали видео. Конечно, они платили за пользование платформой, но за просмотр трансляций тоже приходилось добавлять. Фиксированная ставка часа просмотра была приличной, но никогда не смогла бы сравниться с тем, сколько люди готовы были доплатить за то, чтобы увидеть, как люди на другом конце света трахаются перед камерой.       — Да, это футболка Мингю. Он собирался надеть её после душа, но теперь ему придется за неё побороться.       Вону хмыкнул, чувствуя, как обычное смущение уходит. Всего несколько минут восхищённых комментариев извращенцев со всего света заставляли его становиться увереннее. С каждым движением он всё выше и выше приподнимал край футболки, пока зрителям не стал полностью виден его живот. Не только Мингю занимался тренировками. Конечно, у Вону был другой инструктор, работать с собственным альфой и не возненавидеть его в зале под тяжестью упражнений он не смог бы, так что они отлично сработались с Техеном. Тот тоже был омегой и точно понимал, что было нужно. Поэтому Чон гордился тем, как выглядит его тело после трех напряженных тренировок в неделю. Значок копилки в углу экрана снова начал вздрагивать. Зрителям тоже нравилось увиденное. Омега продолжал скользить пальцами по телу, ткань тянулась за рукой, обнажая всё больше и больше кожи. Он перестал следить за комментариями и сосредоточился на себе. Чем больше удовольствия получит он сам, тем больше это понравится зрителям. Его ладонь снова двинулась вниз, а потом резко поднялась вверх, чтобы пальцы ущипнули сосок. Вону едва успел отметить, слышно ли было его тихий стон, но вряд ли бы два хороших микрофона по обе стороны кровати и не попадающие в кадр не уловили бы этот звук. В конце концов, он потратил кучу времени и денег на лучшую технику для этого. Он продолжил покручивать, поглаживать и пощипывать себя за соски, пока оба не стали твёрдыми и покрасневшими. На его светлой коже это выглядело ярко. Зрителям нравилось, они тратили деньги, чтобы посмотреть на него, и Вону медленно стянул с себя футболку. Её большой воротник легко соскользнул, даже не задев кончик носа, но взъерошив волосы ещё сильнее. Вону коснулся пальцами губ и медленно втянул их в рот, как следуя облизывая. Внезапно его кожа начала полыхать. Это было восхитительное ощущение, особенно когда он легко мог вспомнить, как чувствовались пальцы Мингю, поглаживающие его язык и обводящие зубы. Скользкими от слюны пальцами он снова коснулся соска и раздраженно зашипел. Теперь это было болезненно, но людям обычно нравилось, когда он, словно кот, шипел от легкой боли. Его ладони двинулись ниже, чтобы очертить линии тела, чёткие мышцы, заполученные после долгих, тяжёлых тренировок. Вону наслаждался этим. Люди любовались им, восхищались, альфы хотели заполучить его себе, но он никогда не будет принадлежать им. Ладонь скользнула под резинку белья, и он вздохнул от облегчения, коснувшись уже напряженного члена. Омега размазал капли предэякулята по головке, запрокинул голову, поддаваясь недостаточной ласке. Он продолжал поглаживать себя под тканью белья, людям нравилось, когда он дразнил их, его бедра дёрнулись, подаваясь навстречу всё ещё прохладной ладони, когда его отвлекло лёгкое покашливание у двери. Вону распахнул глаза и увидел альфу. Скулы Мингю порозовели, то ли от увиденного, то ли от долгой горячей ванной. На нём самом было только белье, а на шее лежало полотенце. С кончиков влажных волос капала вода, и там, где она не успевала впитаться в махровое полотно, стекала по коже. Вону инстинктивно облизнулся. Альфа двинулся к нему неспешно, пряча руки за спиной, будто он не знал, что здесь происходит. Напрочь игнорируя камеру и наблюдавших за омегой людей, он впихнул Вону в руки флакон.       — Намажь мне спину, — в его голосе послышались капризные и приказные нотки, будто ему и не было двадцать семь.       Чон хмыкнул, любуясь рельефными, скульптурными мышцами, из которых состояло тело Мингю. Карамельная кожа после горячей воды казалась бронзовой, будто кто-то статую поставил в этой комнате.       — Что, обезболивающая мазь? — Вону хмыкнул, зная, что зрители не видят альфу, только слышат. — Годы дают о себе знать?       — Ты старше меня, хён! — Вону продолжал улыбаться, покручивая в руках флакон. — И ты знаешь, что после душа у меня слишком сухая кожа. Намажь мне спину.       Капризных нот в голосе меньше не стало, и омега сдался. Он потянулся к пульту от камеры, чтобы отключить трансляцию.       — Надеюсь, вам было весело сегодня, но вы сами слышали, что некоторые дела не терпят отлагательств. А поучаствовать в сегодняшнем мероприятии Мингю не сможет. Спасибо, что сегодня присоединились ко мне. Надеюсь, вам было весело.       Вону очаровательно улыбнулся и отключил камеру. Пульт был отброшен в сторону, а Мингю уже повернулся к нему спиной в ожидании. Чон ещё раз окинул взглядом крепкие мышцы и принялся за работу. Его возбуждение сходило на нет, пока ладони втирали масло в податливую кожу. Альфа расслабился под его прикосновениями, ноги его стали слабыми, и он тяжело опустился на кровать, подставляясь под ласку. Вону размял плечи, помассировал у основания черепа и рёбрами ладоней провел вдоль позвоночника. Мингю прогнулся и удовлетворенно заворчал себе под нос. Когда спустя почти пятнадцать минут работа была закончена, Ким развернулся и легко поцеловал омегу. Его глаза были осоловевшими. Они продолжали обмениваться поцелуями, пока поза Мингю не вызвала новую волну боли в спине. Наконец, он развернулся и как следует рассмотрел омегу. Под его взглядом стало жарко.       — Развлекался без меня? — он поддразнил парня, поглаживая его подбородок пальцами. Вону зажмурился от удовольствия. — Или совсем стыд потерял?       — Ты устал, а у меня было настроение.       — Может быть, в следующий раз мне стоит посмотреть, как ты развлекаешься сам с собой. Просто смотреть и не трогать, — Мингю мечтательно закатил глаза и снова наклонился, чтобы поцеловать омегу. — Но между мной и ними будет большая разница. Я могу видеть это прямо здесь, на этой кровати. Может быть ты развлекался бы с собой, пока твой хорошенький ротик работал над моим членом.       Этих слов было достаточно, чтобы вызвать у Вону жаркий спазм в животе. Покинувшее его возбуждение снова вернулось, в этот раз сильнее, разлилось горячим потоком внизу живота. Он придвинулся ближе, пока Мингю не оказался между его разведенных ног, и поцеловал настойчиво и дико, сразу проталкивая язык между чужих губ. Альфу не нужно было просить дважды. Он тут же ответил на поцелуй, одна его ладонь легла омеге на затылок, вторая — удерживала за шею, но Вону и не подумал бы отстраниться. Что-то дикое было сегодня в нём, зародилось еще днём, а сейчас расцвело полным цветом, засияло внутри него. Он позволил альфе опрокинуть себя на кровать, его ноги взлетели вверх, прежде чем он скрестил их у Мингю за спиной. Кожа после этого масла действительно была приятной и мягкой. Ким продолжал целовать его, пока губы не заболели, острые клыки поранили тонкую кожу, но Вону никогда не жаловался. Он любил эту животную сторону своего альфы, готового разорвать его на куски от желания. Плавность и нежность движения рук Мингю противоречили тому пылу и напору, с которыми он целовался. Он осторожно снял с омеги очки, которые они абсолютно точно повредили бы, уже был такой опыт, и положил на прикроватную тумбу.       — Я думал, ты устал, — пока парень двигался над ним, Вону умудрился коснуться языком его груди, после масла на вкус было как миндаль. Мингю вздрогнул всем телом. — Может не стоило отключать трансляцию?       — Не настолько устал, чтобы не уделить тебе внимание. По-моему, тебе сегодня его очень не хватало?       Вону тихо засмеялся, когда альфа щекотно целовал его шею, от уха до ключицы и назад. Прикосновения были такими легкими, что кожа зудела. Он уверенно скользнул руками парню за спину и вдавил пальцы под лопатками. Мингю от этого выгнулся в спине, поцелуи стали напористей.       — Скучный день. Редактировал фотографии, погулял с собаками, опять редактировал фотографии. Твой день тоже скучный?       Мингю кивнул и снова вернулся к светлой шее. Один за другим он оставлял отметины, мелкие и большие, зализывал ноющие после укусов места языком. Вону под ним вздрагивал и вскидывал бедра, уже давно заведённый и жаждущий. А вот альфа не торопился. Разнеженный после долгой ванной, он, видимо, продолжал неторопливо заниматься телом Вону, заставляя того вертеться и стонать в ожидании. Стоило ему укусить омегу за ключицу, как пальцы вжались в его лопатки со всей силы, он мог почувствовать короткие ногти, впившиеся в его кожу. От этого его собственные бедра двинулись вниз, чтобы соприкоснуться с чужим возбуждением. Вону нетерпеливо заёрзал. Ноги выпустили альфу из плена, позволяя двигаться, и Мингю не отказался от такого предложения. Его губы мягко скользили по коже, то тут, то там оставляя поцелуи и еле ощутимые укусы, от которых у омеги снова и снова вырывались стоны. Но, когда он добрался до соска и сжал на нём зубы, удовольствие в чужом голосе сменилось на шипящую боль.       — Не надо, — Ким тут же отстранился, чтобы посмотреть на лицо своего омеги. — Возможно я перестарался.       Если бы они были под прицелом камеры, Мингю продолжил терзать чувствительную плоть, пока Вону не взвыл. Потому что людям нравилось это, они хорошо платили, если Мингю не останавливался по просьбе омеги. Не то чтобы они часто это практиковали, но это случалось. Сейчас альфа был полностью поглощён тем, чтобы Вону было хорошо. Его собственное настроение больше соответствовало тому, чтобы довести свою пару до края и рухнуть вместе с ним, чем играть, тем более на публику. Поэтому его губы двинулись ниже, по животу, вдоль очерченных мышц, пока не достигли линии белья. Вону нетерпеливо крутился, вызвав у альфы смешок, но своего добился — лишился хорошеньких брендовых трусов (возможно принадлежащих Мингю). Лежать совершенно обнаженным было хорошо. Прохладный воздух гулял по его разгорячённой коже, а пальцы альфы неспешно скользили по ногам, от щиколотки до колена, не щекоча, а мягко распаляя до предела. Последнее, чего Вону ожидал, так это резкого движения, из-за которого ему пришлось упереться плечами и лопатками в постель, в то время как его ноги оказались заброшены Мингю на плечи.       — Что ты?..       Договорить у него не получилось. Альфа довольно улыбнулся, а после Вону широко раскрыл рот в громком, удивлённом стоне. Пальцы Мингю крепко впились в его ягодицы, разводя в стороны, а проворный язык тут же заскользил по мокрому отверстию. Омеге оставалось только пытаться дышать между стонами, пока его нагло, бесстыдно вылизывали, будто он был главным блюдом, будто его собирались поглотить без остатка. Язык дразняще двигался по краю напряжённых мышц, снова и снова, по часовой стрелке и против, быстрее и медленнее, пока на живот Вону не натекла лужица предэякулята. И только тогда Мингю толкнул кончик языка внутрь. Омега вскинулся, упёрся изо всех сил ногами в чужие плечи, его голени и стопы беспомощно мотались в воздухе. Но все, что он мог чувствовать, так это крепкую хватку больших ладоней Мингю и его восхитительно юркий язык, проникающий его, вылизывающий, выскальзывающий и снова толкающийся внутрь. Его бедра дрожали, а плечи ныли от напряжения. Он слабо застонал, снова вздрагивая, и Мингю добавил к языку пальцы. Вону был более чем готов принять сразу два, но все равно сжался, реагируя на проникновение. Он слышал, как альфа ворковал с ним, успокаивая, уговаривая, его губы мягко двигались по внутренней стороне бедра, клыки едва касались кожи, но это тоже ощущалось расслабляющим. Наконец, он выдохнул, и Мингю смог продолжить, проталкивая пальцы внутрь. Вону сосредоточился на движении, подаваясь пальцам навстречу, насколько позволяла неудобная поза. К третьему пальцу он был готов, принял его легко, раскрываясь для своего альфы. Он дышал широко открытым ртом, зажмурил глаза, чтобы чувствовать только эти неглубокие толчки, растягивающие его, готовящие к большему удовольствию. Мингю всё ещё касался его языком — то проталкивал его вместе с пальцами, то снова возвращался к внутренней стороне бёдер, то совершенно бесстыдно лизал чувствительную кожу под мошонкой. Вону извивался, не зная, под какую ласку подставляться. А потом громко вскрикнул, когда альфа прижал пальцы к его простате, а горячий рот обхватил член. Он разрывался между тем, какое удовольствие хочет получить. Он насаживался на пальцы и подавался бёдрами вверх, мокрый от собственной смазки, стекающей по ладони альфы. Это было невыносимо.       — Перестань, — Вону задыхался, не способный даже вдохнуть нормально. Его лёгкие горели. — Хочу твой член.       Мингю на это только улыбнулся и снова взял до самого основания, принимая глубоко в горло, пока четыре его пальца растягивали омегу для большего. Стон Вону был похож на мяуканье, отрывистое и хриплое. Его тело жило своей жизнью, извивалось и разрывалось между удовольствиями.       — Пожалуйста, — он посмотрел на парня блестящими, чёрными от возбуждения глазами. — Пожалуйста, альфа.       И тогда Мингю сдался. Как он мог отказать, когда его омега так просил? Ловкость, с которой он уложил Вону на постель, подкладывая ему под поясницу одну из кремовых подушек, могла бы войти в список величайших рекордов мира. Оставив несколько влажных поцелуев на истерзанных бёдрах, Мингю навис над омегой, лишь мгновение разглядывая раскрасневшееся лицо. Он не мог оторваться от красных, припухших губ и снова поцеловал, глубоко, жадно, посасывая чужой язык. И лишь когда Вону нетерпеливо вцепился ногтями ему в плечи, грозясь расцарапать спину, словно дикий кот, альфа сделал то, что должен был.       — Я дам тебе всё, что ты захочешь, детка, — Вону вспыхнул, казалось, вся его кожа загорелась от обещания альфы.       И Мингю вошел в него. Медленно, чтобы омега мог почувствовать каждый дюйм его члена, каждую вену. Вону принимал его, пальцы сжали пушистый плед, а затылок упёрся в подушки. Мгновение за мгновением, пока под веками расплывались белые пятна, горячая плоть наполняла его до тех пор, пока их тела не соприкоснулись. Мингю замер, опираясь предплечьями по обе стороны от головы омеги. Они соприкоснулись носами, пока оба привыкали друг к другу.       — Всё в порядке? — Вону кивнул, на секунду открыв глаза и снова зажмурившись. — Могу двигаться?       В ответ на это омега сам двинул бедрами, и что это, если не положительный ответ. Двигался Мингю неторопливо. С каждым разом он выходил всё больше и больше, пока, спустя несчётное количество движений, внутри Вону не осталась только головка. Несколько медленных, плавных толчков, заставляющих мышцы растянуться и принимать без боли. И лишь когда Вону сам сжался на очередном толчке, альфа позволил себе ускорить движение. Медленно покинув податливое тело, он толкнулся сильно и грубо, вжимая пальцы в мягкую плоть светлых бёдер. Омега еле заметно кивнул, и темп, который Мингю задал, вряд ли бы смог выдержать кто-то неподготовленный. Но это был Вону, знающий его вдоль и поперёк, принимающий его, как самый дорогой подарок, цепляющийся за плед до побеления пальцев. Мингю терзал его тело, присваивая себе, то жёстко вбивая омегу в постель, то сменяя темп на ласковый и нежный, от которого Вону просительно стонал. Было сложно продержаться долго. Возбуждение, копившееся в них в этот вечер, кипело в венах, скручивалось в животе. Омега почувствовал, как жар разлился по его телу. Он сжался, его спина выгнулась, и Вону кончил нетронутым, прижатый телом своего альфы к постели, содрогаясь на большом, горячем члене. Мингю знал, что ему было нужно. Он продолжил двигаться, резко и быстро, теряя ритм. Он тоже больше не мог выносить этого. Омега снова сжался, доводя его до края, и Мингю едва успел выйти из податливого тела, чтобы кончить на светлый живот. Он запрокинул голову, из его горла вырвался хриплый рык. Больших усилий ему стоило не придавить омегу — в последний момент перевернулся на бок, притягивая парня к себе. Вону в его руках всё ещё подрагивал от оргазма. Оба совершенно расслабленные и разбитые, они обменивались ленивыми поцелуями. Было восхитительно принадлежать друг другу, отгородиться от всего мира, чтобы разделить это уединение на двоих. За исключением одного маленького «но».       — Ты точно выключил камеру? — Мингю моргнул, чтобы согнать послеоргазменную пелену.       — Да.       Голос Вону был неразборчивым мяуканьем в плечо альфы. Ким осторожно выпутался из его цепких рук и подполз ближе к изножью кровати. Так оно и было. Камера всё ещё работала. Больше сотни зрителей наблюдали за ними и, черт возьми, платили, даже после того, как Вону сказал, что на сегодня он закончил с трансляцией. И сумма, мигающая над значком копилки на экране, была больше, чем обычно. Мингю не мог вспомнить, смотрело ли на них когда-нибудь столько людей. Он довольно улыбнулся в камеру и чуть сдвинулся, чтобы зрители могли увидеть, как на светлом рельефном животе омеги подсыхает сперма.       — Спасибо всем, что остались понаблюдать за нами, — Вону сначала вздрогнул, осознав, что съемка не прекратилась, а потом вяло помахал зрителям рукой, снова зарываясь лицом в подушку, готовясь провалиться в сон в любую секунду. — Но теперь действительно всё. Нам нужно в душ. И мне нужно снова намазать спину. Всем доброй ночи, до встречи в пятницу.       Мингю ослепительно улыбнулся и на этот раз совершенно точно выключил камеру. Ему пришлось взять Вону на руки, чтобы отнести в душ, и мышцы ног точно не скажут ему спасибо на утро. Но он стоически выдержал испытание в виде отмывания грязи и пота с тела омеги, пока тот буквально спал, уткнувшись лбом в плечо Мингю. И его кожа тоже не будет счастлива утром, но у него не было никакого желания тревожить почти полностью заснувшего омегу. Уборку в комнате можно сделать и на утро. Он отнес Вону в их спальню, плюхнулся рядом и укрыл их обоих одеялом. Все проблемы могли подождать до утра, когда омега доверчиво прижался к нему, ища убежище в его руках. Всё остается до утра, за пределами их спальни.