Руки

      Чужие руки сжимают горло, намеренно передавливают кадык и предотвращают поступление кислорода. Легкие болезненно сжимаются, когда Нил уже который раз безрезультатно совершает попытку вдохнуть хотя бы каплю желаемого воздуха.       Он узнает из тысячи прикосновений эти мозолистые ладони, которые за всю свою жизнь ни разу не прониклись жалостью или милосердием. Исключительная грубость, жестокость и контроль.       Сам Нил Джостен – прославленный игрок экси, который достиг высоких показателей на поле в мизерный срок, и отлично запомнился публике, благодаря своему пылкому характеру и бесстрашными речами перед журналистами, не в силах держать себя в здравом рассудке, когда среди темноты улавливает до жути знакомый нависающий над ним силуэт Отца с разъяренным выражением лица.       Щеки мужчины красные, но Нил не понимает истинную причину этого. Вина в том, что Натан прилагает усилия, удерживая его мертвой хваткой на бетонном полу подвала или причина заключается в не угасающей ненависти и желании довести прерванное дело до конца. Нил помнит, как Отец грозился его прикончить и у него не было ни капли сомнения, что он не отступит, когда ему выпал такой удачный шанс.       Капля пота медленно стекает по лицу мужчины, когда он угрожающим тоном шипит на сына с леденящим взором серийного маньяка, который за беспощадные и извращённые убийства получил среди таких же поехавших ублюдков прозвище «Мясник».       — Тебе удалось сбежать от меня однажды, но у тебя не выйдет сбежать от самого себя.       Короткие ногти с силой продавливают кожу на шее и Нил захлебывается в кашле, чувствуя, как изнутри у него раздирает горло. Нил жмурится, нахмурив брови, беззвучно шевелит сухими губами и пытается откинуть руки Натана, но тело его не слушается. Он может только царапать тыльную сторону рук мужчины, но отбросить удушающую хватку ему не по силам. Он слишком ослаблен для этого.       — Моя кровь течёт в тебе, Натаниэль. Рано или поздно ты перестанешь это отрицать, — улыбка рассекает губы Натана.       Слова кровоточат на губах, по крайней мере, Нил так думал, пока тёмная жидкость действительно не потекла в приоткрытый рот, быстро наполняя его мерзким металлическим вкусом. Кровь стремительно переполняет горло и вытекает сквозь распахнутые губы, струйки бегут поверх рук Натана, оставляя за собой красные пятна, проскальзывая сквозь пальцы..       Нил резко поднимает оледеневший от шока взгляд на Отца, чего до этого момента делать не осмеливался, по привычке зная, что бессмысленные взгляды всегда раздражали мужчину, и охватывающий до кончиков пальцев ужас вместе с отвращением пронзает тело. Кровь капает с Натана. У него прострелен висок, точно в том же месте, где однажды оставил пулю Стюарт. Из раны по грязному лицу стекает кровь, доходя до подбородка и капая в рот Нилу.       Нил чувствует как рвота замирает в горле, не в силах пройти дальше из-за твёрдой хватки. Рана Натана определенно смертельная, но откуда у мертвеца столько сил?       Тело юноши перестает функционировать. Нил отчетливо ощущает, как конечности немеют, а глаза закатываются. Эмоциональное напряжение, которое морально истощает его последние часы в подвале, сопровождаемые пытками, исчерпали из него последние жизненные силы. Нил начинает медленно терять сознание. Ему не удастся сбежать или вырваться, Отец этого не позволит, но паника дает Нилу приложить оставшиеся силы, для того, чтобы ударить Натана в пах. Нил брыкает ногами, промахивается, и это был последний рывок до того, как…       Нил распахивает глаза и оказывается в темноте, однако она отличается от непроглядной мглы в подвале. Он смаргивает пелену сна с глаз, и ему удается распознать родной белый потолок спальни. Футболка, как и простыни со знакомыми минималистскими узорами лисьих лап, которые Эндрю согласился взять, только из-за того, что это принесет ему большее количество возможностей подстебать Нила на счет его зависимости, все промокло от пота. Но стучащее в висках сердце затмевает окружающий его мир, не позволяя сосредоточиться на окружении и полноценно вернуться в реальность. Густой туман кошмара не сходит с сознания и продолжает погружать в панику. Ноги болезненно ноют, желая как можно скорее броситься бежать.              Нил подрывается на кровати и хватается за горло. Его больше не держат, но кожа ощутимо пылает. Видимо он расцарапал себе шею, пока боролся с невидимым противником из сна. Лёгкие горят, когда он делает первый глоток воздуха, за неизвестное количество времени, однако вслед за ним следует не прошедшая волна тошноты.       Нил срывается с места и влетает в ванную комнату, благо она находилась в их с Эндрю спальне. На ощупь, громким хлопком мокрой ладони он включает свет и сразу же накрывает обессиленным телом унитаз. Ему кажется, что вот-вот и он вывернет собственный желудок наружу, но, к счастью, ему удается сохранить органы внутри.       Нил поднимается на ноги, но тело оказывается слишком ватным, чтобы стоять ровно. Рука упирается на раковину, когда второй рукой, Нил проводит по мокрым от кошмара волосам.       Да. Это был только кошмар. Выдуманный травмированным сознанием сценарий не имеет ничего общего с жизнью. Он находится дома, у себя дома, в то время, как Натан зарыт глубоко под землёй. Нил умывает лицо ледяной водой в надежде, что это ему хоть как-то поможет прийти в себя.       Призрачное ощущение, что он не один, и Отец находится где-то рядом преследует его и без того ничего не смыслящий разум. Нил стоит напротив зеркала и вглядывается в отражение. По мимо жалкого зрелища красных глаз, оцарапанной шеи и застывшего испуганного взгляда, Нил со стиснутой челюстью отмечает рыжие вьющиеся волосы, острые черты лица и блеклые веснушки на щеках.       «Копия Отца».       Страх пронизывает каждую клеточку его тела, заставляя раз за разом прокручивать ночное воссоединение с родней. Прошёл ровно год с тех пор, как Натан был убит, однако кошмары по сей день проникают в сознание в самый уязвимый момент. А что, если сон не просто бред сгенерированный мозгом, и Нил действительно способен пойти по стопам Натана? Взять мафию в свои руки, легко обрезать жизни людей и разрабатывать новые изощренные смертельные пытки? Он уже убивал людей, значит ли это, что он медленно приближается к ритму жизни Отца? Но это были вынужденные меры, не убей он, убили бы его. Исключительно самозащита, в лучшем случае Нил находил способ улизнуть от преследователей, не пачкая руки в крови.       Но суть остается той же. По закону он считается убийцей.       Нил шумно выдыхает, вытирая лицо ладонью. Он устал. Правда устал. Каждый Божий день Нил вынужден просыпаться в холодном поту, с животным ужасом озираясь по сторонам в надежде, чтобы сегодняшний кошмар не оказался реальностью; В надежде, что с пробуждением его взгляды на жизнь не приобретут характер Отца.       Нил сжимает ободок раковины и до боли кусает нижнюю губу, когда чувствует, как предательски задрожала грудь, сорвалось дыхание и помокрели глаза. Он должен держать себя в руках, но он не в силах унять тревожные хороводы в сознании, что уже говорить о теле. Капля падает в белоснежную раковину, не успев коснуться щеки, и стекает в сток и…       Ох.       Теперь Нил видит насколько глубоко потонул. Он не может ничего сделать, разум полностью охватила паника, а грудь с каждым разом все сильнее сжимает, заставляя свет в глазах мерцать. Погружение в мысли выходит из-под контроля и теперь уже не Нил управляет своими эмоциями, а они им. Руки трясутся, как у заядлого наркомана, когда он старается зацепиться крепче за раковину.       И когда сильнейший нападающий успел стать жертвой?       Или, быть может, он никогда и не переставал ей быть, а лишь врал всем вокруг, в особенности себе, что он способен жить спокойной, мирной жизнью заурядного студента.       Уничтожающие мысли выворачивают Нила наизнанку, вводя в скрежещущее чувство беспомощности. В последний раз он испытывал схожее ощущение, когда поджигал машину с трупом матери. Это было слишком давно, чтобы сравнить чувства впритык, но слишком недавно, чтобы успеть забыть соленый вкус на губах и дрожь, пробивающую тело тысячью иголками. Однако сейчас ни запаха гари, ни трупной вони не было. В комнате приятно пахло сладким шампунем, которым пользуется Эндрю. Только редкие всхлипы, скованные от раздражения к самому себе за невозможность держать все под контролем, разрушали тишину.       Нил не помнит сколько уже простоял в таком положении, но мышцы ног горят, упрашивая поскорее присесть. Или они были в таком состоянии еще в самом начале, юноша, честно говоря, не помнит. Возможно, это из-за игры перед сном. Очевидно, Нил не из тех кто будет щадить себя на тренировке, за что ему уже ни раз прилетало от команды, а ночные тренировки требовали вдвое больше усилий, так у него появляется больше возможностей набить руку и выдумать новую дорожку шагов, ловко маневрирующую меж двух нападающих и занимающую идеальный угол для обхода защиты, чтобы зажечь лампы ворот противника красным. Нил не мог лодырничать, да и Кевин бы не позволил, даже если бы Нил и захотел.       Отвлекающие мысли об игре прервались тихими шагами, которые Нил уловил позади себя, после чего на шею опускается теплая широкая ладонь, заставляющая тело содрогнуться от нежданного появления. Отпрянув, Нил одной рукой упереться о стену и нависает над раковиной, оказавшись практически впритык к зеркалу, но смотреть в отражение было страшно. Глаза Джостена широко открыты, пока разум судорожно перекапывает в голове варианты того, кто это может быть. Однако паника, бьющая в тревогу, кричит только об одном кошмарном имени. Натан.       В ту же секунду, после резкой реакции, человек, который потревожил самокопание Нила в чертогах своего разума, отстраняется. На секунду к Нилу приходит внезапное, словно голубой островок среди вечно пасмурного неба, воспоминание, что он засыпал не один.       Эндрю был с ним. Являясь большой ложкой, он держал руку на груди Нила, когда они засыпали.       Нил быстро поворачивается лицом к вошедшему человеку, но пока не осмеливается отпускать свою единственную опору — раковину, понимая, что без нее он вряд ли выстоит. Он ловит взор человека напротив себя, пока руки, заведенные за спину, удерживаются за ободок.       И да, перед расфокусированным взглядом голубых глаз предстаёт родной, помятый и до смешного, если бы не унимающийся шквал эмоций, сонный Эндрю с привычной морщинкой на лбу. Волосы не уложены и смотрят в разные стороны, некоторые пряди пародируют антенны. Эндрю щурится от света, который явно был не кстати после внепланового ночного пробуждения, но не отводит глаз от причины его испорченного покоя. Высматривает, изучает, подмечает каждую деталь.       — Выглядишь хреново, — голос Эндрю еще не успел избавиться от сонной хрипотцы. Он медленно поднимает руку в приглашающем жесте и глубокий ореховый взор заглядывает прямиком в душу Нила. Эндрю нет надобности спрашивать, что произошло и в чем причина, чтобы понять почему Нил встал посреди ночи. Ему не нужно озвучивать, он и так все понимает. Единственный вопрос, который сейчас волнует Эндрю это, — да или нет?       Если бы Нилу сказали, что из-за одного человека он сможет откинуть все тревоги на второй план и сделать свободный вздох, он бы, наверное, окинул этого наивного придурка своим самым скептическим взглядом, на который только способен и послал куда подальше. Его проблема — это не нехватка денег или глупые разборки в отношениях из-за непонимания партнера, которую можно решить новой работой или разговором. Его проблема — это чертова мафия, преследующая его столько сколько Нил себя помнит, во главе которой стоял Отец, который заставил Нила сжечь труп собственной матери и его жены, и просто так забыть об этом невозможно, кто бы с Нилом не присутствовал.       Однако сейчас, когда ватное тело по инерции шатается к Эндрю, где его услужливо ловят и голова обессиленно опускается на крепкое плечо, а родные руки оглаживают спину, Нил чувствует себя в порядке. Это не излюбленное писателями полное чувство свободы и окрыленности от ласки любимого человека, затмевающее весь негатив. Уж точно нет. Нил все еще помнит весь кошмар, который ему пришлось пережить, помнит взгляд и садистскую улыбку Отца, пытки, причину всех своих шрамов и ночной визит во сне, но в присутствии Эндрю Нилу определенно становится легче пережить надвигающийся шторм эмоций.       У него есть крепкая опора, на которую можно уверенно положиться. Когда контроль над собой потеряется в паутине паники и поисках пути для бегства, Эндрю возьмет все в свои руки и направит Нила в привычное русло. И Нил чувствует себя увереннее, осознавая это.       Он делает долгий вдох и чувствует родной запах одеколона Эндрю вместе с приторными нотками шампуня. Голова кипит.       Впервые за последние пол часа Нил чувствует себя в безопасности и это странно контрастирует с тревожащими мыслями.       — Ты готов вернуться в постель или тебе нужно пространство? — выдыхает Эндрю в рыжие кудри, бережно убирая лишние пряди с лица Нила своими широкими, но довольно короткими пальцами с накрашенными ногтями в черный глянцевый лак.       — Я буду готов вернуться, — Нил чувствует, как сердце постепенно возвращается к спокойному ритму, а лёгкие перестают жечься после каждого вздоха, когда он раз за разом вдыхает запах Эндрю. Это успокаивает. — Но сначала было бы неплохо побыть на крыше.       — Одному?       — С тобой, — уверенно отвечает Нил, поднимая голову с плеча Эндрю, на что получает твёрдый кивок.       Эндрю следует в спальню и Нил, разумеется, идет за ним.       Быть вместе и молчать, всегда казалось необыкновенно интимным занятием, но в то же время таким привычным и убаюкивающим. Нил не упускает возможности разглядывать Эндрю в моменты тишины. Ему нравится считывать его эмоции. С первого взгляда может показаться, что Миньярд вечно равнодушный ко всему происходящему, но это лишь поверхностное мышление, которое в сотый раз доказывает, что люди не хотят добиться правды, ведь гораздо легче занять удобную позицию и критиковать свыше, считая себя лучше и умнее остальных. Эндрю нужно уметь понимать и чувствовать. Чтобы понять его чувства, достаточно посмотреть на распрямленные плечи, ровную спину, сжатую челюсть и суровый взгляд. Эндрю знает, что делает, он ни на секунду не дает тревоге и волнению захватить его разум.       Пока один из них двоих потерял контроль, второй не имеет права поддаваться панике. Он должен стать каменной стеной до тех пор, пока второй не придет в норму, вернув себе возможность ровно стоять на ногах.       — Пялишься, — произносит Эндрю, кидая на Нила упрекающий взгляд.       — Я этого и не скрываю, — обыденно отвечает Нил, пожимая плечами, пока спиной упирается о стену, чтобы не шататься из стороны в сторону.       На свои слова Нил получает только вздох. Миньярд не звучит враждебным или раздраженным выходкой Нила, и Нил прекрасно видит в тусклом свете настольной лампы ели уловимый изгиб уголка губ Эндрю, но решает не говорить об этом.       Из кармана своей кожаной куртки Эндрю достает практически новую красно-белую упаковку Мальборо. Нил раньше не видел, чтобы Эндрю брал что-то помимо излюбленного Ньюпорта, к которому он и сам уже успел пристраститься, что сразу же отобразилось вопросительной гримасой.       — Мальборо? — Нил поднимает взгляд с сигарет на бесстрастное лицо Эндрю.       — Иногда нужны перемены. — Эндрю лениво дергает плечом, вынимая две сигареты. Одну он протягивает Нилу, а вторую зажимает в зубах. — А иногда — смена обстановки. Ты относишься ко второму варианту.       Нил принимает сигарету, крутит её в пальцах, оценивает новую окраску и положение свертка в пальцах. Звук отворяющейся двери вынимает его из мыслей.       — Так и будешь здесь торчать? — бубнит Эндрю в проходе, удерживая дверь для Нила, пока сигарета в его рту остается зажатой зубами.       Нил слабо улыбается и идет за Эндрю. Небо сегодня особенно чистое, ночной город шумный, сигареты быстро тлеющие, поцелуи грубые, но успокаивающие. Натан мёртв. Он потерял жизнь в вечной гонке за сыном, потерпев поражение. В то время, как Нил остается живым.