5+1+1

1. Игры три на три были веселым мероприятием для Тсукишимы. Потому что, во-первых, они проводились в конце тренировок, когда часть команды уже уходила домой, а, во-вторых, Кею позволяли в них не участвовать. Оставался он на них только по одной зеленоволосой, чересчур активной в последнее время причине. И вел счет, ну, конечно. Никто не хотел видеть его отдыхающим в своем телефоне или отпускать из зала. Отвратительно. Игра только началась. Три один в пользу Сугавары, Хинаты и Ямса. Хоть какое-то удовольствие для Кея: король в компании Танаки и их либеро всасывал. — Кхм, — он равнодушно опустил взгляд вниз, чтобы увидеть их менеджера, которая прокашлялась в кулак, призывая обратить на себя внимание. — Шимизу-сан? — Равнодушие сменилось легким удивлением, весь его снисходительный вид сдуло, оставляя только вежливую расслабленность. — Что-то не так? — Он услышал свист Дайчи-сана и краем глаза взглянул на поле, по радостным крикам Креветки можно было понять, что их команда вновь забила. Кей незаинтересовано перекинул цифру на табло. — Извини, что отвлекаю, но мне бы хотелось попросить тебя о помощи. Тсукишима даже не раздумывал: — Конечно, Шимизу-сан, все, что угодно, если не здесь. Она улыбнулась ему, уводя из зала в школьные опустевшие коридоры. Молчание затягивалось. Оно не было сильно неловким, но и полностью умиротворенным его тоже нельзя было назвать. — С чем вам нужна была помощь? — Тсукки все же развеял тишину, когда они добрались до учительской. — Такеда-сенсей попросил меня заняться некоторыми документами клуба, он немного занят последнее время и ничего не успевает, — она по-доброму усмехнулась, — сможешь вспомнить, что вы с командой попортили за все время в зале, и записать это в бухгалтерские учеты? — Знаете, я передумал. Мне нравилось вести счёт. — Впрочем, он говорил это, уже подходя к одному из столов, на котором расположились несколько стопок документов. Кьека вновь захихикала, усаживаясь за другой разбирать остатки заявлений. В тишине прошло минут десять. — Обычно вы менее веселая. Что-то случилось? — Тсукишима, вопреки просьбе, продолжил листать другие бумаги, помимо бухгалтерских, и, положа руку на сердце, готов был высказать все грехи их сенсею. Он знал, что человеком тот был немного неуклюжим, но писать мимо нужных строк — что его так отвлекает постоянно? — Ничего, на самом деле, — она развалилась на кресле, пока Тсукишима согнулся в две погибели над столом, полностью расслабленая и довольная. — Просто ты один из немногих людей, которым полностью плевать на меня. — Несмотря на грубую формулировку, она сидела и спокойно продолжала заполнять бумаги, ни капли не изменившись в своем улыбающемся лице. Это заставило Тсукишиму оторваться от работы: — Обвиняете меня в неуважении? — Он поднял бровь, ухмыляясь. Она отзеркалила: — Обвиняешь меня в своей ориентации? Пару минут пролетели, пока они пристально пялились друг другу в глаза. Тсукишима их закатил, признавая поражение. — Черт возьми, как вы догадались? — Он сжал переносицу под очками, слегка зажмурившись. От Кьеки последовало фырканье: — Ты буквально единственный мальчик, который не смутился при виде меня и особенно при виде того, как я улыбаюсь… Тсукишима знал, что за этими словами история куда глубже… Хотя если бы с ним флиртовали направо и налево, он бы тоже в какой-то момент разочаровался во всех. — Ясно, ну, — он встал, демонстрируя то, что закончил. Он не из тех, кто перерабатывал, а читать ошибки их сенсея перестало быть веселым. Щеки немного заалели, — если вам вдруг что-то понадобится от нераздражающего парня, я к вашим услугам. Он собирался выйти, когда услышал смех. Не улыбку, не скрытый смешок, а реальный такой смех, даже дикий. От него стало еще более неловко. Он тут пытается человеку эмпатировать, а над ним смеются! Он, немного дуясь, обернулся в дверях. Кьека смахнула слезу, опираясь другой рукой о столешницу: — Извини, извини, — она вдыхала, пытаясь успокоиться, все еще слегка хохоча, — просто последнее, что вяжется с тобой — это нераздражающий. — Тсукишима фыркнул. — Вот какого вы мнения обо мне, — он скрестил руки на груди, обижено отворачиваясь. — Ладно, ладно, — Шимизу догнала его у двери, схватив за руку. Ее лицо все еще было истерично румяным, но, Тсукишима осознал, ему эта дикость нравилась намного больше, чем фасад скромного спокойствия. — Извини еще раз. Спасибо. И, — она заговорщицки ухмыльнулась, — я никому не скажу. Тсукишима поднял бровь: — Да я вроде и не скрываю… Просто твой интеллект намного выше, чем у остальной команды. — А я и не о том. Просто представь, мы провели время вместе непонятно где, а Танака с Ноей… — Так, я понял, — Тсукки весело закатил глаза, выстывляя ладонь свободной руки прямо перед чужим ртом, — тогда, благодарю. И он удалился обратно в зал, пока Кьека собиралась просмотреть все документы Кея. Она доверяла его уму и ответственности, но, на всякий случай, возможные маты в адрес их сенсея нужно было стереть… Тсукишима только в раздевалке осознал, что отбросил формальное обращение к старшекурснице. 2. Тсукишима не понял, как так вышло, но пара строчек в месенджере по поводу маленьких поручений со стороны Кьеки через пару недель переросли в тонны текстовых сообщений. У Кея не было каких-либо предрассудков в сторону девушки, но обнаружить в ней такого хорошего собеседника было приятным бонусом к ее отличным навыкам семпая. Первый раз Кей чувствовал, что общение не бесполезное. Он даже мог узнать от нее что-то про учебу, не пролистывая кучи учебников самостоятельно и не спрашивая у кого-то более раздражающего. А он — не он, если бы имел пробелы в знаниях, которыми можно унизить кого-нибудь. С удовольствием он обнаружил, что такая гнусная цель Кьеку не смущала. Очередная тренировка подошла к концу, и неофициальные дополнительные к тренировке тоже. Кьека вновь убежала по просьбе учителей, поэтому Кей дожидался ее в их раздевалке, залипая в телефон. — Последнее время ты все чаще в телефоне, Тсукки! — Названный поднял взгляд на Ямагучи, краем глаза наблюдая за остальными ребятами, которые на эту фразу повернули любопытные головы. — Тебе кто-то важный пишет? Тсукишима ухмыльнулся: — Можно и так сказать. — Тут телефон в руке пиликнул, Кей скосил взгляд к экрану.

Контакт: Онэ-сан

Я задерживаюсь, можешь подойти к учительской. Поможешь мне еще коробки с вашей новой формой дотащить. Только не говори никому!

— Можешь не ждать меня, Ямагучи, — он покинул помещение, с садистским удовольствием ощущая чужое любопытство и удивление. Дверь хлопнула. — Хэй, Ямагучи! — К нему подплыл Танака, — кто это ему пишет, а? Девушку нашел? — Наш-то Тсукки?! Серьёзно? — Нишиноя от такого запутался в футболке, которую пытался снять. — Ему писала Онэ-сан…? Суга захлопнул свой шкафчик: — Ух-ты, я думал, у него только брат… — Так и есть… Ямагучи так и почувствовал волны решимости узнать. Божечки, что он натворил??!! 3. — Кей! Тсукишима стоял возле колонны на станции метро, смотря в пустоту. Чужой голос заставил его обернуться. Кьека шла довольная, удерживая под руку их нового менеджера, которая была на грани инсульта, если вы спросите мнение самого Кея. Ячи в первоначальном плане не было. Он выразил эту мысль, скосив глаза на другую блондинку в их обществе и подняв бровь. — Извини, Кей. — Шимизу физически выравнивает Ячи, ставя бездушное тело рядом с собой, держа руки на плечах. — Малышка слишком пугливая, я должна помочь ей социализироваться. Иначе работа менеджера будет слишком невыносимой… Сам знаешь: постоянное общение, с учителями тем более, — она смотрит на Ячи, как-то даже нежно, — хочу сделать её чуть смелее. Тсукишима подозрительно щурится на маленькую блондинку: — Насколько тактично говорить это прямо над её ухом, будто её нет? — А её тут и нет, — все его внимание вновь на Шимизу, и он замечает нервную улыбку, напряжение в её руках и стекающие капельки пота. — Кей, что делать? … Они откачивают первогодку в тени большого зонта у какой-то кафешки. Девушка сидит на пластиковом стуле, в руке вода, а сама она уже минут пять оправдывается вперемешку с извинениями. Тсукки такое лепетание — как родное. Но менее бесячим оно не становится. Да простит его Ямагучи. — Ячи. — Обычно, когда зеленоволосый прицеп перестаёт его слушать, потерянный в своих мыслях и бормотании, достаточно назвать имя чуть холоднее или чуть добрее, чтобы вновь обратить на себя внимание. Тихие успокоения Шимизу не работают, что ж… — Все нормально. Он видит, как проясняется чужой мозг, но, к сожалению, ещё и то, что этот мозг осознаёт двухметровость Тсукишимы, да что ж такое… Он присаживается на стул рядом, так как место перед Ячи занято семпаем на коленях. — Хватит бояться. Тут все свои. Мы с Шимизу планировали купить ей какие-то вещи, а после поесть в том кафе с сезонными десертами. Страшно звучит? — Он надеялся, что его поднятая бровь не была воспринята как угроза. Ячи сделала глубокий вдох, а после отрицательно качнула головой, все ещё как-то загнано смотря в глаза Тсукки. — Отлично. А мы разве страшные? — Он рукой указал на себя с Кьекой. Снова отрицание. — Тогда пошли? — И он выставил раскрытую ладонь вперёд. Если даже животная тактика не сработает, он не знает… Но его руку сжали. — Да. — Ячи тряхнула головой, вставая, — спасибо. Она улыбнулась и тут же вся вытянулась. — Да, сделаем это. Она сама шагнула вперёд. Тсукишима, наконец, устало вздохнул. Они с Кьекой поспешили догнать Ячи, которая теперь двигалась на адреналине, иначе не объяснить. — А ты… — Кьека с улыбкой заглянула в его лицо, — добряк! Он фыркнул. — Не смеши, я кто угодно, если это избавит меня от трудностей и таких бесячих выпадов. Кьека промолчала. … Кафе встретило их ярким декором, всем своим видом так и выдвигая маркетинг. Три часа прошли быстро, Кьека решилась тотально закупиться на год, заставляя Ячи параллельно с ней примерять кучу вещей и общаться с консультантами. Первогодке все ещё было неловко, но какое-то внутреннее упорство заставляло её переходить через себя. Упорство и одна сногсшибательная женщина, — усмехался Кей в мыслях. Впрочем, он не уверен, но за старания Ячи тоже получила пару пакетов за чужой счёт. Его Кьека сразу, без утаек, приглашала побыть бесплатной рабочей силой. Он был не против, тем более ему посчастливилось побыть и стилистом. Шимизу была одной из тех, кто ценил его вкус (да и знал о нём), и если вы его спросите, подбирать что-то на такую модель, как Кьека, было чистым эстетическим удовольствием. Он никогда не признается, но ему было весело находиться своеобразным третьим лишним на своеобразном женском свидании. Тем более, в благодарность он получил ограниченный клубничный торт. Разговор за их столиком был в самом разгаре спора на тему «можно ли считать Агату Кристи гением, если она настолько несдержанно и по-детски даёт объяснение всему происходящему на острове?» когда беда пришла, откуда не ждали. От соседнего столика: — Хэй, блондинистая милашка, может, лучше к нам подсядешь? Боковым зрением Тсукишима видит Ячи, которая тут же застыла, теряя весёлый румянец и бледнея на пару тонов, защитную реакцию Шимизу — тоже. Она устроила собственную руку на руке Ячи, успокаивая. Кажется, её саму за спиной Тсукки не заметили. И слышит хихиканье троих парней за спиной. Он глубоко выдыхает, прежде чем с милейшим выражением лица повернуться к ним, кладя согнутую руку на спинку своего стула. Если бы не флюиды жестокости, исходящие от него, он был бы уверен, что его хлопанье ресницами и улыбку можно было посчитать за самый что ни на есть флирт. — Звал? Почему-то их столик погрузился в молчание. Говоривший парень почему-то сглотнул, переглядываясь со своими друзьями. Почему-то они тут же стали суетиться, собирая вещи. — Эм… Нет, все в порядке. Остаток дня им больше никто не испортил. Разошлись Ячи и Кей, обменявшись номерами.

Контакт: Хаджирай-чан

— Вы же с Шимизу не вместе?

— Нет, забирай себе

— (/□＼*)・゜

4. Соревнования или тренировочные матчи — неважно, важно то, что другая школа. Другая территория. Иногда даже другой город. Другие люди. В такие моменты Тсукки очень понимал Ячи. Различие только в том, что она реагировала на все это испугом, а Кей — просто становясь более дерьмовым, чем обычно. Все, чего хотелось в такие моменты — втоптать кого-нибудь в грязь. Кьека, храни её мир, понимала это теперь, сблизившись с ним, и героически держалась на идеальной дистанции — не слишком близко, чтобы не раздражать, но и не слишком далеко, чтобы её аура распространялась и до него. Аура неприкосновенности, куда никто никогда не лез, особенно их перевозбужденные и самые надоедливые сокомандники. Но Тсукки все равно был на пределе. — Хэй, в очках! Может, дашь мне свой номер? Тсукишима предельно ясно видит, что обращаются к Кьеке (уже суя ей телефон), которая шла впереди него, но сука… Тсукишима улыбается, словно маньяк, нашедший жертву. Как же ты вовремя и невовремя одновременно. Прежде чем Шимизу успевает что-либо ответить, и тем более прежде чем разговор услышат остальные Карасуно, Тсукки оказывается рядом с девушкой, которой не давали пройти. — С удовольствием, но, учти, если у тебя что-то меньшее пятого айфона, я разъебу его к херам прямо на этом месте. Он даже любезно протянул руку, но, кажется, в какой-то момент напускная любезность покинула его лицо, и он просто прямо начал парню угрожать… Тот хотя бы тут же сбежал, как-то сомнительно посинев. Кьека хихикнула рядом с ним, толкая его в плечо, а Тсукишима выпрямился, чувствуя себя спокойнее. — И все-таки, — он смотрел на девушку, которая начала идти вперед. Она обернулась, — ты добряк. Несмотря на вопиющие несостыковки в её выводах, в этот момент — когда она посмотрела на него через плечо с широкой улыбкой и озорным прищуром, когда её иссиня-черные волосы были обрамлены закатом — он почувствовал, что немного понял всех тех, кто восхищался её внешностью. Да уж, он не думал, что из тех, кто начинает замечать наружную красоту только после того, как узнаёт внутреннюю. Он никогда не признается себе, что признался себе в том, что с его внутренней язвой уживается конченый романтик. + 1 — Кей! Он инстинктивно дернулся на зов, прежде чем осознал: Абсолютно все на этом поле с грилем резко перестали все это мясо замечать. Он обернулся, закатывая глаза, ну, конечно, он должен был понадобиться Шимизу прямо сейчас, когда она находилась в своей собственной компании менеджеров. И все гормональные парни сейчас его буквально разрывают в собственных мыслях. Хотелось бы Тсукки подумать о чём-то в духе: лучше бы разрывали в другом смысле, но, фу… За кого вы вообще его принимаете? Кратко: ненаглядная Кьека Шимизу назвала его по имени. Финита ля комедия. Он встал, сдерживая вес всех проклятий, и двинулся в сторону девушки. Чего она добивается? Впрочем, стоило ему посмотреть ей в глаза, как она рукой указала чуть в сторону. А, вот чего семпай запаниковала. Её ненаглядную окружила стая страшных высоких… Как обычно. Он искренне соболезновал Ячи с её ростом. Стоило ему подойти к случайно образовавшемуся кольцу, парни расступились. Он невозмутимо выхватил Ячи из толпы вместе с полными тарелками и провёл её к девушкам, которые всего напряжения над поляной не замечали и продолжали болтать своей группой. — … Таким образом, я считаю, что Дюпен узнал личность убийцы только потому, что сам автор знал её! Тсукишима чуть не выронил Ячи от такого вопиющего безобразия! Слишком быстро он включился в дискуссию, забыв о всех кровожадных взглядах за спиной. … Он должен был ожидать чего-то такого, но, признаёт, проведя вечер в компании умных людей за увлекательнейшим спором, он потерял бдительность. Войдя в общую комнату, его встретило слишком много пар глаз. Он клянётся, там были не только Карасуно. Стоило ему обернуться, в попытке выйти, перед дверью возник Хината, быстрая дрянь, который выглядел, будто не даст Тсукки выйти, даже если это будет стоить ему жизни. Тсукишима раздраженно закатил глаза и обернулся на толпу. Его это все утомляло. — Ну? — Он поднял бровь. Послышалось рычание. — Ты…! — Тсукишима наблюдал, как несколько человек сдерживают Танаку. Для Нишинои хватило одного Асахи, который умело делал вид, что не при делах, хотя от него, как и от всех, так и разило любопытством. — Когда успел так сблизиться с Кьеко-сан?! Все-таки дали Танаке договорить. Тсукки мог бы не отвечать или хотя бы ещё помучить старших, но он умаялся за этот день, да и за лагерь в целом. Хотелось уже отвязаться. — Пока вы не видели перед собой что-то кроме мяча, ещё вопросы? — Он всем видом пытался показать, что ему не интересно, но, ах, кого он обманывает, весь этот гнев так его забавлял. — Да почему ты?! — Это был Нишиноя. Он обвиняюще ткнул в Тсукки указательным пальцем, словно он только что убил кого-то… — Чем ты её так привлёк? — Чем? — Он посмеялся в ладонь, наклоняясь к семпаю. — Мне. Плевать. На. Неё. — Хэй-хэй, стоп-стоп. — На ноги вскочил Суга, прерывая чуть не начавшийся поток оскорблений. Он обернулся на Тсукки, осмотрел его с ног до головы. Кей признает, язвить ему не может. Тем более, в глазах — понимание. — Хочешь, я им объясню? — Он рукой указывает на людей за своей спиной, давая Тсукки шанс на отступление. Кто он такой, чтобы отказаться от лёгкой дороги. — Было бы славно, спасибо. — Он наклонил голову, — думаю, меня приютит кто-нибудь… Он вышел за дверь, слыша возмущения и громкие голоса. А самому теперь двигаться в сторону Некомы или Фукуродани, да что ж такое… Повернув голову, он обнаружил угарающую Шимизу. Он снисходительно закатил глаза. — В чем твоя цель? — Он устроил руки на поясе, подняв подбородок. К сожалению, семпаю было абсолютно всё равно на его рост: — Мне весело, а тебе нравится видеть, как люди бесятся из-за тебя, я думала, у нас все взаимно. Последняя часть была сказана саркастично-жалобным тоном, Тсукки также фальшиво хохотнул. — Что ж, пожалуй, что-то общее у нас есть. Они вместе двинулись в сторону Фукуродани. Тсукки нужен был мозг Акааши, а Кьека вызвалась проводить. Все-таки косвенно лишила его ночлега. А Сугавара молился про себя. Вроде как ему удалось убедить парней, что Шимизу и Тсукишима не вместе, что девушке нужен такой человек в окружении, который не будет боготворить её, но стоило ему приоткрыть дверь, как окончание разговора стало чуть слышно…всем.

—… Я думала, у нас все взаимно…

Сугавара выдохнул, чувствуя из-за спины волну, которую уже не сможет остановить. Ну, они сами вырыли себе могилу. + 1 В какой-то момент Тсукишима осознал, что волейбольные клубы — жалкая пародия на ситком. Вчера они вернулись из злополучного лагеря. Сегодня он узнал о существовании чата на сто сорок человек, где все негодовали по поводу того, что он и Кьека встречаются. Один гей Тсукишима где-то умер. Конечно, у Шимизу не было такой фанбазы, активничали в переписке человек… 6?… Но тот, кто создавал группу, явно не сортировал свои контакты, и постепенно каждая команда оказалась в полном составе, невольно образуя Японский волейбольный альянс. Без единственного участника. Тсукишима читал все это мракобесие через телефон Ямагучи. Почему-то телефон самого Кея также разрывался. Он мог понять и представить содержание диалогов с Нишиноей, Танакой, Ямамото (откуда у него его номер), Терушимой (откуда тем более у него его номер), но Куроо, Бокуто, Акааши, Тендо??? Загадки, достойные мирового заговора. Он мог физически слышать, как над ним смеётся сама Кьека. Он уверен, её список пропущенных не пополнялся, но вряд ли она была совершенно не в курсе ситуации. Помощь пришла, откуда не ждали. Перезвонить Тсукки решился только Акааши, и это было самым лучшим его решением за последнее время. Ведь Акааши был обладателем максимально эстетичной страницы в Инстаграме с пятью тысячами подписчиков. Всего спустя три часа на поезде обратно до Токио, одну немного неловкую фотосессию, новую публикацию на аккаунте Кейджи с подписью: my bf♡, потенциального парня из столицы, бунт в чате альянса и одну умирающую со смеху Кьеку, Тсукишима избавился от всех своих проблем. И гетеросексуальности в глазах общественности.