only loser

«проиграли» — тройным отголоском звенело в голове молодого парня. но «это я проиграл, это я подвёл, это моя худшая игра» — звенело намного громче. громче собственных мыслей, своей же речи, громче молнии и грома, что внезапно настигла Рияду. Данил упал в бездонную яму раздумий, прокручивания в голове демки своих ужасных, по его скромному мнению, раундов. до номера он шёл ни то, что как в воду опущенный, а как потонувший, ушедший на дно бесконечного самобичевания. на тиммейтов он реагировал посредственно, так же, как и на тренера с психологом. Славу вообще проигнорировал, хотя, очевидно, не хотел. он не мог отвечать на вопросы, у него просто бы не получилось. в глаза-то смотреть было до ужаса противно: они переживали, что-то спрашивали, поддерживали. сами точно так же разочарованы, но в первую очередь пекутся о мясе сегодняшнего турнира. какой же ты, блять, жалкий, Крышковец, от самого себя тошно. почему не можешь показать, что все нормально, хотя бы при ребятах? почему не можешь отсрочить? почему ты заставляешь волноваться всех вокруг себя, поступая настолько эгоистично, насколько это вообще возможно? как тебя ещё земля носит, идиот. — нередкие мысли рифлера, засевшие в его голове, при присутствии кого-то из команды рядом. как же он устал. добравшись, наконец, до номера, Донк, даже не включая свет, плашмей падает на большую, по крайней мере для него, кровать. осмысление всего прошедшего и происходящего занимает у него минут 10, и вот, парень уже сидит на той же самой кровати, печатая пост в телеграмм канал. что хуево сыграл, что виноват в проигрыше исключительно он. извинился, пообещал стать сильнее. в комменты зашёл - выстрелил себе в ногу. конечно, когда сам в себе же разочарован, хорошего не замечаешь, поэтому комментарии Крышковец закрыл только через полчаса, но по ощущениям, через целую вечность. сейчас он был со всем согласен: что бомж, что в афк полезнее бы был, что статистика худшая за весь период, что на сцене ему делать совершенно нечего. этот номер, настолько темный и пустой, насколько это возможно, стал абсолютно невыносимым помещением. стены начали давить, потолок опускаться, а дождь за окном только способствовал развивающейся панической атаке киберспортсмена — дыхание сбилось, превращаясь в частое и прерывистое, руки сжались в кулаки, а голова.. словно наковальня, по которой бьют тысячи молотков. страх охватил парня полностью, Донк не мог пошевелиться. голова просто опустилась, волосы закрыли лицо. он оказался в другом пространстве, со своими мыслями и страхами один на один, и при любой попытке выбраться, оставался на одном месте. бесконечный круг, мертвая петля. Данил даже не заметил, что дверь открылась, не заметил, что его зовут, что трясут, пытаясь привести в чувство. осознание этого пришло только тогда, когда человек, которого Донк еще не мог распознать в силу плохого освещения и только-только осевшей головы, зачесал рукой его волосы назад, взял в руки лицо, и начал трясти голову влево-вправо, дабы наконец оживить киберспортсмена. придя в себя, Крышковец наконец понял, что это был Мирослав. самого его всё также было почти не видно, но обеспокоенный голос, который он узнает из тысячи, дал знать о том, кто сидит перед ним буквально на коленях, держа лицо младшего в руках.  — ...Мира? Плахотя, услышав, наконец, голос самого Донка, как будто бы даже облегчённо выдохнул. — блять, Дань, не представляешь, как ты сейчас меня напугал.  когда до Зонтикса доперло, в какой позе они сейчас находятся, быстро отскочил от парня. — ты это, не подумай, что я просто так ворвался, просто прочитал я пост, решил, что ты совсем себя загнал в клетку, пришел вот, постучался, а реакции никакой. — начал оправдываться Мирослав, подумав, что сам Данил был не очень рад визиту, судя по тому, как он разговаривал со всеми последний час, — ну вот я значит толкнул дверь, она открыта, ну я и крикнул, что вхожу, мало ли, а тут ты сидишь, голова вниз опущена, и телефон включенный рядом, а сам трясёшься, как лист осиновый. ну, помочь надо было.. не дав закончить старшему его длинный монолог-оправдание, Крышковец просто молча обнял тиммейта, позабыв о том, что это может выглядеть как-то неправильно со стороны. он не видел его недоумевающее лицо, с абсолютным шоком глядевшего на макушку парня, совершившего настолько неочевидный поступок с его стороны, насколько это вообще возможно, но виду не подал, также в ответ приобняв Донка. понимает, что у Дани сегодня не самый лучший день, и то, что он сейчас благополучно остановил, явно не просто так.  — не хочешь ты быть командным игроком, конечно. — покачиваясь, как бы, "разряжая" обстановку, тянет Мира.  — хочу. — ели слышно бубнит Донк, выпуская Зонтикса из объятий. — так чего ты всё на себя берёшь, а? разве мы не команда, и если за что-то отдуваться, то только вместе, нет?  — команда. — тихо говорит киберспортсмен, соглашаясь. — я знаю, как ты любишь во всех бедах себя винить, но и не забывай, кто рядом с тобой тут находится, пожалуйста. если отвратительно сыграли, то только мы, если подвели, то только мы и никаких единиц. ты играешь не один, играют все, как одна команда, пора бы перестать принижать себя, выгораживая остальных. слышишь меня, Дань? Плахотя заглянул в глаза тиммейта, борющегося с тем, чтоб не скончаться прямо на месте. он, конечно, не хотел это всё признавать. ему хотелось сделать команду невиновными в проигрыше, потому что сам Даня всегда был в инфополе, всегда обсуждался. если его и будут засирать, то хотя бы не тронут ребят, а остальное он сам переживёт. последний вопрос Крышковец оставил без ответа - он не сможет что-то ещё сказать Мирику, его не хватит.  спустя минуту молчания с обеих сторон, Даня выдохнул тихое "прости". больше всего в своей жизни Донк ненавидел проявлять беспомощность и слабость, но он всего лишь человек - а значит, это неизбежно. в конце концов, перед Мириком можно, он не осудит.  Зонтикс утешительно хлопает Даню по плечу, тяжело вздыхая. — вычеркни этот турнир из своей практики, не грузись тем, что уже случилось и что не исправить. – Мирослав замечает всё ещё включенный телефон с комментариями под постом, берёт его в руки и выходит из телеграмма, выключая гаджет. – а ещё перестань читать эту срань, ни к чему хорошему не приведёт. — он слегка грубо кидает телефон Дани обратно на кровать, хмурясь от критики, которую любят глаголить умники в комментариях. у самих даже тысячи эло нет, зато выебонов - хоть отбавляй. время уже подходило к двум часам ночи, поэтому Плахотя ещё некоторое время тянет мучительную тишину и собирается уходить. Даня хочет его остановить, хочет, чтоб он сказал ему ещё хоть что-то утешительное, чтоб не оставлял в пустом и тёмном номере отеля, но не может попросить - Мира и так увидел достаточно позора, как думает сам Данил, поэтому так ничего и не сказал, решая, что переживёт. снова. а в последствии очень пожалел. на часах три ночи, а сна ни в одном глазу, одна тревога и бесконечная паника. в комментарии он, как и было сказано, больше не заходил - но в бой пошли паблики, и их Донк проштудировал по полной, а там, как правило, обоссывали даже хуже. ночь казалась вечной. не выдержав такого морального давления, Даня решает переступить через себя, и, взяв с собой только телефон, выходит из своего номера, направляясь к номеру Мирослава. негромко постучавшись, Крышковец молился всем, кто есть и кого нет, хотя бы на открытие двери. даже если Мирик посчитает Даню сумасшедшим, кретином, идиотом, что стоит перед ним и боится одиночества в свои 17 лет, плевать - ему главное присутствие, пусть, если ненадолго. и Мирик открывает. увидев на пороге тиммейта, его выражение лица с сонного меняется на неподдельно удивлённое. — о.. ты чего тут делаешь? – вопрос прозвучал даже в какой-то степени ошарашенно, хотя Мирослав не был настолько удивлен появлению Крышковца. — можно к тебе? – на грани слышимости. Донк надеялся, что Мира не будет задавать вопросов. и он не задал. молча отошёл с прохода, пропуская тиммейта в глубь комнаты. шторы были плотно завешаны, из-за чего номер выглядел практически так же, как и у Данила, но отличие было в необъяснимом уюте обстановки - он так и не понял, это из-за присутствия Плахоти, или дело в чём-то другом. Мирослав закрыл дверь номера и обернулся на тиммейта. он без слов понял, что с ним происходит, поэтому, не утруждая себя словами, кивнул Дане на кровать и ушел в ванную. Крышковец просто встал в ступор, не понимая, как расценивать этот жест. простояв так до самого возвращения Зонтикса, он растерянно взглянул на него. — что ты.. имел в виду? Мирослав мельком глянул на Донка, садясь на кровать. — что хочешь. ты сам знаешь, как тебе будет спокойнее, я своё разрешение дал. Даня, наконец, понял, что имеет в виду Плахотя, садясь рядом с ним, а после падая на кровать, с облегчением выдыхая. — спасибо. я не могу спать там, это хуже пытки. – рассказывает тиммейт, и Мира его понимает. Крышковец поднимается к подушке, начиная чувствовать усталость. с Мириком спокойно. тут его не тревожит то, что думают аналитики, игроки и болельщики. ему неинтересно то, насколько хуёво он стал играть. он просто хочет спать. Мирослав, последовав примеру Дани, так же лёг на подушку, копаясь в телефоне. тиммейт разбудил его, поэтому он снова пытается поймать сон, читая что-то незамысловатое. услышав тихое сопение сбоку, Плахотя поддевает одеяло, аккуратно вытаскивая его из-под парня, укрывая, а сам тяжело вздыхает. это чувство было новое, неизведанное, не похожее на сочувствие. он решает подумать об этом позже, не сейчас, когда на дворе пол четвертого ночи. пролистав ещё пару статей, Мира чувствует руку на себе. поворачивает голову на тиммейта - спит. он правда не хотел, но рука сама потянулась поправить волосы Крышковца. странное чувство всё не даёт покоя, сколько бы Мирослав пытается о нём не думать. вглядываясь в умиротворённое лицо парня, он и сам не замечает, как телефон стал последним, что его теперь волнует. утром они проснутся в объятиях - Даня всю ночь двигался ближе к Мирику, а тот и не был против. раскраснеются, конечно, попытаются оправдаться, а потом нормально поговорят, и к чему-то да придут. к взаимности. а значит, проигрыши уже не будут казаться такими страшными, какими были до сих пор.