Двадцать второе

      Последние дни августа всегда были особенно напряжёнными. Вечная беготня по магазинам в надежде урвать канцелярию по скидкам, походы за формой, подготовка к учебному году, многочисленные сборы, проверки на тему «ты все упаковал?», получение учебников и так по кругу до тридцатого августа. Дальше только посадка на поезд.       Для Перси всё это было привычной рутиной: встать утром, привести себя в порядок, разбудить братьев и сестру, крикнуть матери, что Джордж и Фред не встают, спуститься на завтрак, собраться и отправиться со всеми бродить по Косому Переулку в поисках необходимого. Весь этот день сурка обрывался лишь двадцать второго августа.       Казалось бы, самый обычный день, но для Перси он все равно всегда оставался небольшим теплым воспоминанием. Тогда привычная рутина давала свои осечки, а Уизли просыпался не от звона будильника, который всегда был предусмотрительно заведен на шесть утра, чтобы успеть занять первым ванную комнату и выполнить все водные процедуры, без помех виде стука по двери и криков о том, что он здесь не один. Большая семья это всегда тяжело.       Но двадцать второго он просыпал от тихой маминой поздравительной песни и от её бодрого: «С днем рождения, мой мальчик!». Она дарила ему подарок, что-то недорогое, но нужное, а потом уходила на кухню, а Перси ещё долго прижимал к груди небольшой сверток, пытаясь собрать как можно больше частиц любви. Эту слабость он позволял себе только в этот день и только, когда его оставляли одного. Внизу за завтраком его поздравляет отец, хлопает по плечу и говорит что-то в духе: «вот ты на год и старше». Близнецы напевают похабную поздравительную песню, потом получают полотенцем от матери. Будучи маленькой Джинни всегда лезла к нему на колени и поздравляла со всей своей детской серьезностью, но подростком лишь бросала что-то вроде «с др, Перс» и садилась за стол. Рон не всегда вспоминал утром, обычно он умудрялся досыпать за столом. Чарли дарил книги и милые цветочные закладки, иногда браслеты из смолы с засохшими цветами. Билли чаще отправлял то, что у Перси просто пылилось или передаривалось, иногда обходился просто открытками.       После завтрака они все же уходили за покупками, мама в этот день могла также сводить их поесть мороженое и, если у них немного сумок, то прогуляться вдоль Темзы. А вечером они тихо праздновали в кругу семьи, пока близнецы не превращали вечер в очередную клоунаду, но Перси все равно был рад даже этому. Позже парень выходил на крышу дома, если к ним приезжал Чарли, то вместе с ним. Чарльз по обычаю курил, потом ел леденцы, чтобы мама не спалила, а Перси просто любовался небом.       В августовский звездопад всегда загадывалось лишь одно желание.       В годы войны было не до дня рождения и желания. Со своей семьей он был в ссоре, да и единственная цель, которая у него тогда стояла — это выжить. Но всё же, он помнит, как его схватили в тот день за руку и затащили в первый попавшийся коридор министерства. А затем был горький вкус чужих губ, легкая усмешка, хриплым шепотом: «с днем рождения, Перси» — цветы, явно вырванные с клумбы у министерства магии и огромная связка различных защитных амулетов. В конце концов их с Теренс приоритет был тогда просто дожить до следующего дня. Новенькая сотрудница и жертва обстоятельств, которую Уизли знал лишь по имени Одри, тоже не осталась в стороне и затащила их обоих праздновать. Какой праздник мог быть во время войны? Перси недоумевал с её мышления, но тот миг все ещё оставался прекрасным и отпечатался в сердце.       Сейчас жизнь тоже превратилась в ритуалы, особенно в конце августа. Подготовку к школе никто не отменял, а Молли снова нужна была форма, она немного набрала и снова закомплексовала по этому поводу.       Мама обычно звонила утром, начинала с песни, потом в ход шли поздравления, вопросы придут ли они в гости на эти выходные, а заканчивалось все на нейтральной ноте. Мама его выбор ни в профессии, ни в семье не одобряла, говорила, что пойти он мог и по стопам отца, а в отношения ввязаться менее экстравагантные, но честно сдерживалась в этот день и вовремя прикусывала язык. Отец привычно хлопал по плечу в министерстве и поздравлял с праздником используя любимую фразу: «вот ты на год старше».       Билли писал смс, Чарли заказывал курьера, чтобы передать подарок, Джинн публиковала поздравительный пост в социальной сети, Гермиона поздравляла лично, передавала подарок от Молли и дарила что-то от себя. Джордж устраивал безобидный розыгрыш. После смерти Фреда его пыл охладел. Зато их глава Визенгамотома безобидностью не обходился. Эпичные поздравления от Пьюси стоили Перси нервной системы, а всему министерство здоровой головы. Оливер писал, если был не в Англии, а если был, то заходил лично.       А ещё в коридорах министерства его привычно ловил Теренс. Хоть они и были с одного отдела и жили вместе, Хиггс своим привычкам не изменял, поэтому после того, как Персиваля оботрут обо все стены министерства, он привычно выдыхал поздравления, а потом выкидывал очередной фокус, как например сегодня: — Я тебе там сердечко выложил. — Я надеюсь не из трупов? — хмыкает Уизли, пока приводит себя в порядок и думает, как скрыть очередные засосы на шеи. — Обижаешь. Они ещё дышали, когда я уходил. — усмехаются ему в ответ, а затем ойкают и протирают ребра от удара ладонью Перси. — Больно. — Заслужил.       В отделе тайн Перси поздравляют коллеги, дарят что-то от коллектива, а дома его ждут дети и Одри, которая наготовила как минимум на семь семей.       Но ночью он все равно выходит на августовский звездопад, только рядом уже не Чарли с сигаретой, а его семья. Обстановка другая, но ритуалы те же       Одри обычно стелет плед прямо на крыши, девочки на нем засыпают мгновенно, Теренс тащит с собой шампанское, пока Одри затаскивает еду.       И по обычаю Перси загадывает лишь одно желание.