overtime comfort

хонджун всегда задерживался на работе по средам. профессия начальника крупной бизнес-компании и так крайне тяжела, а по этим проклятым дням на его бедную душу спадали ещё и длительные рабочие совещания, не подлежащие пропускам со стороны всех работающих, а особенно с его. большое количество людей, кишащих вокруг без остановки, не давало ни минуты покоя, пока он был в офисе. периодически находясь на волоске от нервного срыва на работе, ким выпивал по пять-шесть чашек кофе в день, приправляя это горсткой успокоительного. хотя было у него успокоительное гораздо лучше. он всегда выматывался после рабочих дней, и его единственным спасением, не дававшим ему вконец стухнуть в этом мире, всегда было одно — пак сонхва, его милый заботливый муж, терпеливо ждущий его после каждого тяжёлого дня. если бы не он, младший давно бы переселился жить в офис. но ему есть ради кого возвращаться домой. после работы его всегда ждал горячий ужин, массаж спины и чуткие поцелуи по всему лицу, что заставляло сердце плавиться, а тело — расплываться в жарких объятиях. каждый вечер его ждала любовь, окутывающая с ног до головы и не желающая отпускать. всякий раз, когда старший, лежа в кровати перед сном, опирался пухловатой, имеющей слегка розоватый оттенок щекой, хонджун перебирал мозолистыми пальцами прядки тёплых тёмных волос, параллельно заплетая на ощупь некрепкие косички. такие незначительные моменты лечили души обоих парней лучше всяких лекарств, которые могли бы посоветовать им завистливые врачи. сонхва же в плане работы повезло больше, чем хонджуну. а точнее, ее не было вообще. денег младшего сполна хватало на богатую спокойную жизнь обоих. однако, это не значит, что во время работы возлюбленного, тот отдыхал. все свободное время он находился в своих вечных хозяйственных заботах. джун на протяжении всего их брака крайне беспокоился по поводу этой позиции любимого. преодолевая смертельную усталость после работы, он бы всё-таки мог помогать хва по дому, но тот всегда напрочь отказывался. прошло достаточно большое количество нервно проведённого времени кима в одиночку с мыслями на эту тему, но мужчинам хватило всего лишь одного серьезного разговора, чтобы младший убедился в уверенности возлюбленного в своей точке зрения. всё-таки домашние дела были его неким "хобби". для кого-то это ненавистное, практически бессмысленное времяпровождение, а для него — привычное, приятное дело. сделать перестановку на полках, выбросить старые ненужные вещи, протереть пыль на всех рамочках из-под фотографий, приготовить поесть, а в конце дня в качестве вознаграждения с облегчением выдохнуть и свалиться на кровать. но, на самом деле, сонхва действительно не каждый день напролет убирался дома. в свободное время он культурно и душевно просвещался, пройдясь уже по всем театральным постановкам города, сходив во все парки в окрестности и прочтя большую часть художественной литературы из их домашней библиотеки. реже он участвовал в различных благотворительных мероприятиях. например, осенью этого года они с, затащенным туда с неохотой, хонджуном посадили 500 деревьев в соседнем городишке. иногда, когда нежные руки сонхва пересыхали и трескались от частого контакта с водой, хонджун обхватывал их своими, обцеловывал, оставляя нежные чмоки на кистях, а потом аккуратно, не спеша проходился кремом. после таких процедур чужие ладошки тихо пахли цветами, и хонджун засыпал на коленях любимого, пока вдыхал теплый аромат. даже мать никогда не заботилась о нем столько же, сколько сонхва. он был вечным лучом света в его скучной обыденной жизни, родной душой, которой можно было высказаться, а позже слушать в ответ. утешить, приласкать, прижаться. влюбленные всегда жили в достатке и заботе друг о друге. в каждом временном сезоне года ким возил сонхва туда, куда душенька пожелает. не так давно они побывали в таиланде, а вот до этого — в италии. он считал, что любой работе нужен перерыв, а отдых — неотделимая составляющая любой человеческой жизни. хотя, между прочим, сам постоянно засиживался до глубокой ночи, сгорбившись над бумагами, что хва даже приходилось силой оттаскивать его от рабочего стола. в общем и целом, надо сказать, хонджун просто души не чаял в своем муже. а тот отплачивал ему тем же. *** в тот день бедный работяга задерживался дольше обычного, хва даже начал волноваться, что суп, приготовленный чуть ранее, остынет до приезда. тут вдруг на столе рядом с раковиной послышалась приятная мелодия звонка, выбранная хонджуном только для него самого. на лице сонхва сразу появилась улыбка и он быстро и радостно подошёл к телефону, параллельно подпевая любимой песенке. "привет, тут дождь, были пробки. подъезжаю уже, скоро буду. не скучай..." — послышалось с той стороны трубки. парень должен был быть счастлив, но его лицо помрачнело, а брови сдвинулись к центру лица. "жду тебя, твой ужин скоро остынет. только попробуй вернуться позже десяти, хонджун-и, буду ругаться", — вся возможная мягкость, как бы не старался сонхва, всегда была с ним, когда разговаривал с хонджуном, поэтому он лишь цокнул, когда услышал по другую сторону экрана смешок умиления. вздохнув, он сбросил трубку и устроился на стуле, решив включить какое-нибудь видео на ютубе во время ожидания. прошло минут двадцать, пока в замочной скважине, наконец, не раздался заветный звук проворачивания ключа. вскочив со своего места, сонхва тут же побежал встречать любимого. но в последний момент, когда парень стоял прямо перед ним, укутанный в шарф и пальто, старший решил поменяться в настроении, тут же скрестив руки на груди и нахмурив брови. — десять часов и шесть минут. сегодня ты приехал поздно, я беспокоился о тебе. твой голос показался мне слегка ослабевшим. ты точно не заболел? — подойдя ближе, сонхва помог хонджуну снять верхнюю одежду и повесил на вешалку, пока тот лишь огорчённо улыбнулся. — действительно ничего важного. просто утомился на работе, завалили сегодня по голову... — заныл младший, приклеиваясь к губам сонхва, словно не целовал его целую вечность. — чшш... иди, прими ванну. я тебе помогу, сделаю массаж плеч и поясницы. небось опять сутулился, пока на тех ужасных креслах сидел? а я говорил, что надо их поменять, – бурчал себе под нос старший, а хонджун рассмеялся, начав чмокать чужие нежные руки. — хорошо, идем, — младший обхватил возлюбленного за зацелованную кисть и затащил его за собой в ванную комнату. предварительно открыв кран в ванной на нужную температуру, он снял давно надоевший галстук, кой не был выброшен только из-за сонхва, который каждое утро бережно его завязывал. этот ритуал нравился ему настолько, что он аж мурчал, когда длинные пальцы пака "ненароком" касались его шеи. сняв с себя одежду, хонджун быстро залез в горячую воду, а сонхва улыбнулся, подсев рядом на ступеньку. обхватив любимые широкие плечи мужа, он начал нежно переминать напряженные мышцы. — ну рассказывай, чего на работе, бельчонок? – нежно промурлыкал старший, наливая небольшое количество шампуня себе на руки. — ох... — джун лежал в закруглённой ванной с прикрытыми глазами, переваривая произошедшее за день. — новые работники просто бестолочи. как можно так халатно относиться к своей работе? я, кажись, снова сорвал голос. — неужели ты накричал на всех? ну-ка расскажи поподробнее. что они там наделали? — сонхва охнул слегка притворно, но делом поинтересовался. — на работу все устраивались, представляя себя мастерами своего дела. мы с минги рассмотрели их портфолио достаточно хорошо, но почему, когда дело доходит до работы, они совершенно не собираются её выполнять? — хонджун оторвался от своего занятия отдыхом и повернулся лицом к мужу. — мне придется уволить всех и искать работников заново... и усложнить собеседование. пусть количество будет меньше, зато качество - лучше. завершив свой выговор, хон вновь отвернулся, поглаживая при этом кисть сонхва, который не мог не улыбнуться, вглядываясь всё это время в родные глаза. — ты всё правильно делаешь. прошу, будь спокойнее и относись к стажёрам и новичкам полегче. может, они ещё не привыкли? хочешь, чтобы завтра я поехал вместе с тобой? помогу там. и кофе приготовлю правильно, уж я-то тебя знаю... — старший принялся смывать пену с чужой головы. вообще, они не часто мылись подобным образом, но иногда хва делал исключения, чему ким был безмерно рад. — откуда ты... — мужчина каждый раз удивлялся как ребенок тому, как хорошо любимый его знал. — точнее, как ты понял... что сегодня мне налили невкусный кофе? — секрет. сонхва быстро оставил поцелуй на чужой щеке, прежде чем выйти из ванной. дальше хонджун справится и сам. *** хва лежал в расстеленной кровати и листал ленту тик тока, как неожиданно тихо вошедший в комнату хонджун заставил его вздрогнуть нежным объятием за поясницу. старший улыбнулся и тут же отложил телефон на прикроватную тумбочку, сам же обернувшись на спину. — суп был очень-очень вкусный. правда, — хонджун уткнулся носом в чужую шею, слегка нагревая её нежную кожу своим горячим дыханием. — в следующий раз, когда буду свободен, приготовим вместе что-нибудь. — надеюсь, ты почистил зубы... — хва хихикнул, вплетая пальцы в чужие волосы, а кончиком своего носа проводя по переносице другого. — хочу всë по чистоте. в ответ хонджун бесшумно посмеялся и кивнул головой, убеждая, что процедура была выполнена. хоновы губы коснулись шеи, оставляя на ней мокрый чмок, что заставило сонхва тут же откинуть голову в победном наслаждении. — сегодня я, так и быть, могу позволить тебе сполна расслабиться после работы, — старший, прикрыв глаза, растянулся в чеширской улыбке. он двинулся бедром чуть ближе к чужому телу, заставляя хонджуна охнуть; руки сами по себе сплелись крестом над головой, демонстрируя открытый вид на всю элегантность и нежность тела сквозь тонкий шелк дорогой пижамы. такой жест весьма воодушевил кима, от чего он не сдержался от быстрого подхвата рукой под чужое колено, что помогло придвинуться к любимому ещё ближе. параллельно оставляя на выпирающих ключицах череду поцелуев, хонджун прошептал: — каждый раз ты умудряешься быть таким милым и горячим одновременно... — вялый домашний флирт уже приелся к его языку, так что хва смиренно цокнул и положил палец на чужие губы. — хватит формальностей. меньше слов, больше дела, — надо сказать, что сонхва, привычно занимающий в половой жизни пары нижнее положение, словно морально вел лидирующую позицию. хонджун не мог ослушаться его в пожеланиях и всегда выполнял их, как верный пëсик. если сам он любил ленивую болтовню, заставляющую уши гореть, то старший предпочитал молчать, чтобы не думать над ответом лишний раз. младший не торопясь стягивает с сонхва пижамную рубашку, тут же прилипая к откровенно притягательному торсу, обводя языком соски, а пальцами поглаживая всё, что попадется. сонхва облизывает губы, довольно при этом прикрывая глаза. лёгкие начинают работать быстрее, создавая характерный звук дыхания в тихой комнате, в которой слышны были лишь мокрые почмокивания чужих губ по коже. проявляя свою природную нетерпеливость, которую хва так обожал и недолюбливал одновременно, джун стягивает аккуратно двумя руками невесомые штаны, под которыми не оказывается нижнего белья. был бы на месте хонджуна кто-то другой, он бы возможно удивился. но для кима было запомнено и выучено то, чего придерживался пак. сон без нижнего белья? да, но что поделать, хон и не был против. поглаживая гладкий живот пака, парень опустился ближе к бёдрам, чтобы дать себе возможность провести по горячей головке члена пару раз языком. улыбнувшись, он забрал чуть больше длины под томный стон где-то сверху. джун причмокнул в конце кратковременного процесса, оставляя половой орган охлаждаться без внимания, тем самым вызывая у старшего недовольные скулы. он хмыкнул, обхватывая ладонями пухлые ляжки и подтянул слегка подмякшее тело ближе. младший всегда задавался вопросом о том, как при каждом их сексе сонхва был растянут идеально. магия, или ещё что-то? в любом случае, парень всегда убеждал себя, что лучше проверить еще раз, ловля на себе недовольный взгляд любимого. так и сейчас он погружает в хва сначала два, потом три пальца, не забывая вслушиваться в крайне неудобные ëрзанья нетерпения и частички удовольствия одновременно. на нём только мятая офисная рубашка, на возлюбленном под ним — вообще ничего. им обоим уже не терпится погрузиться в сам процесс с головой, но младший достает миниатюрный бутылëк лубриканта из выученного практикой места, размазывая его в спешке по своему члену. не то что бы смазка была им нужна, но этот пункт так же состоял в списке хотелок сонхва, как и молчание в процессе. кажется, так и приятнее, и удобнее. к тому же, усталость после рабочего дня моментами дает о себе знать, поэтому пара решила не пренебрегать данным средством. ким обхватил двумя руками личико любимого, целуя его нежно в обе алые щеки. такой ритуал не был у них принят, но стал уже чем-то родным, словно как... креститься в церкви? войдя аккуратно в растянутую дырочку, хон уцепился в чужие бедра крепко, но стараясь не сдавливать так, чтобы оставались следы. чувство такое привычное, учитывая то, сколько они замужем, но такое потрясающе новое для обоих в каждый раз. сонхва жмурится в блаженстве, вытягивая носки пальцев на ногах, словно балерина. длинные пальцы цепляются за белую простынь, постеленную им же самим буквально вчера. кажется, после такой ночи придется снова кидать ее в стирку. но об этом он подумает позже. младший медленно, но верно ускоряет темп, не вбиваясь в ягодицы, но четко держа определенный знакомый лишь им обоим ритм. чужие ноги обвивают его слегка потную спину, придавая яркое ощущение полного расслабления во всех действиях. ким чувствует, что силы все быстрее и быстрее покидают его тело, не говоря уже о силах сонхва. парень на весь свой максимум отдается делу, каждый раз аккуратно попадая по чувственному месту, отдаваясь из горла пака сладкими стонами. на подтянутом животе то и дело виднеется бугорок члена внутри. кажется, еще пару толчков... хва дергается, прикрывая рот рукой, что не мешает резкому звуку удовлетворения вырваться с пухлых губ. еще немного и за ним улетает в отмученное состояние и хонджун. он аккуратно выходит, не давая возлюбленному успеть почувствовать что-нибудь неприятное. где-то в мыслях он очень надеется, что не допустил никаких ошибок и секс вновь был на высоте для них обоих. другая часть сознания твердит о том, что допустить ошибок он и не мог. а мозг и не думает вовсе. влетая в потные объятия любимого, сонхва улыбается слабо, но собирается с оставшимися силами и целует нежно кима в нос. — завтра поеду с тобой на работу. не могу оставить тебя одного, уснёшь ведь прямо на рабочем месте. хонджун усмехается, поглаживая мужа по волосам, чуть касаясь кожи кончиками пальцев: — я когда-либо был против?