В пустоши уже не пусто

      Пустота. Лишь пустота. Вокруг не было ничего. Любые звуки эхом отражались о невидимые стены.       Кровь стекала изо рта и капала на холодный зеркальный пол. Красные капли уже образовали целую лужу. Весь лоб был в крови. Она слегка обжигала кожу, отдаваясь в местах ранений невыносимой болью. Он беспомощен. Он ужасно слаб. За это он ненавидит себя целиком и полностью.       Скарамучча не может встать, не может даже пошевелиться. Он просто сидит на ледяном полу, кое-как держа себя в таком положении, оперевшись на ослабевшие руки. Глаз порчи уничтожила проклятый электро архонт, превратив его из могущественного предвестника в ни на что не способную куклу. Простую куклу.       Сказитель чувствует, как трескается его лицо. Он — будто ваза готов рассыпаться в любую секунду. Шестому ничего не оставалось, кроме как смотреть на Эи, подходящую все ближе. Он ничего не мог с этим сделать. Ничего.       Божество со скучающим видом воззрело на собственное творение. Сейчас он был никем. Слишком жалок, чтобы существовать в этом мире. Сейчас архонт даже сожалела, что не избавилась от него раньше. Эта кукла не смогла оправдать ни одной из надежд Райдэн. Даже когда он заполучил желанную им силу, он не справился с ней. Лишившись лишь глаза порчи, он вновь превратился в ничто.        Катана в руках архонта засветилась фиолетовым. По всей длине меча забегали маленькие молнии. Глаза архонта засветились фиолетовым огнем и со злобой взирали на куклу. Воздух наэлектризовался. Сейчас она покончит с этим. Раз и навсегда.       Видя, что он уже ничего не может поделать, Скарамучча закрывает глаза и жмурится. Нет, он не желает этого видеть. Он не хочет осознавать, что сейчас действительно произойдет то, чего он так боялся. Его собственная смерть.       «Вот и всё.» — пронеслось в его голове. — «настал и мой черед покинуть этот мир…»       Взмах.       Электрические искры пронеслись совсем рядом, но по какой-то причине остановились. Он уже умер? Все закончилось, или?..       Сказитель медленно открыл глаза. Когда взгляд сфокусировался, он увидел перед собой искрящийся меч. Катана остановилась всего в нескольких сантиметрах от его лица.       Шестой с удивлением и неким страхом посмотрел на Эи. Та же смотрела на него несколько иначе, чем было до этого. Взгляд походил на изучающий и немного сочувственный. Но никак не холодность и неприязнь, которой архонт закармливала предвестника при каждой их встрече, которых, впрочем, практически не бывало и вовсе.       Райдэн вдруг ощутила что-то странное. Что-то, чего она не должна была испытывать к своему творению. Ведь это была лишь кукла. Только кукла. На миг ей показалось, что перед ней был лишь маленький Куникудзуши, которого она когда-то выбросила в этот мир, не оставив ему ничего. Он выглядел таким слабым, неопытным. Потерянным. Наваждение длилось лишь секунду, но этот момент стал переломным. Сейчас перед ней сидел поверженный предвестник, одежда которого была залита кровью. Сейчас его судьба была на ладони архонта. Она была в силах уничтожить его, но в то же время…       Глаза божества перестали светиться и приобрели собственный лиловый оттенок. Нижняя губа слегка дрогнула.       Сверкающая катана с громким звуком повалилась на пол. Поморгав немного, молнии на ней затихли, превратив ее в самый обычный меч.       Эи медленно подошла к Скарамучче и присела на корточки. Архонт протянула руку к его окровавленному лицу. В синих, словно глубокий океан, глазах куклы встали слезы.       «Слезы?» — отдалось в его сознании. — «Я же кукла. Я не должен… я просто не могу источать слезы. Это невозможно…»       Обе руки Райдэн обхватили его лицо. Он не в силах был больше держаться. Он был беспомощен. Слезы скатились по щекам, тут же делая их влажными. Сказитель схватился за руку женщины, не смея противостоять самому себе.       Скарамучча поднял заплаканные глаза на Эи. Та смотрела на него с нежностью и искренним желанием помочь. Она гладила его влажные щеки, рассматривая его израненное лицо.       Архонт порывисто обняла его, чтобы больше не видеть тех увечий, что она сама ему нанесла. Шестой не был готов к этому. Он с удивлением воззрился куда-то вдаль. Его взгляд затуманился       «Неужели она меня… любит?» — подумал вдруг Сказитель.       Он прижался к божеству и зарылся лицом в ее одеждах. Он не хотел отпускать ее. Только не сейчас. Только не сейчас, когда все стало… хорошо?       Райдэн поглаживала его по содрогающейся от редких всхлипов спине, тоже не желая отпускать. Она впервые ощутила это чувство. Это чувство называлось любовь.       По ее щекам стекали горячие слезы. Женщине не хотелось их вытереть. Сейчас Эи готова была напиться ими сполна. За ту вечность, что она живет, она очень давно не испытывала таких ярких, искренних чувств. И все эти чувства Райдэн хотела даровать лишь одному человеку, которого она сейчас так нежно прижимала к себе.       — Куникудзуши… — шепотом позвала его женщина, зарываясь носом в темных волосах куклы.       — Мама… — так же шепотом пробормотал Скарамучча.       Он впервые назвал ее так. Подобное обращение не могло вышибить из Эи все остатки самообладания. Она прижималась к нему так сильно, будто боялась, что если отпустит, то Куникудзуши тут же исчезнет.       Но он здесь, на месте. Все такой же слабый и беспомощный. Но способный на любовь, любовь к собственной матери.