Когда старший брат наконец-то уехал

— Хэ-сю-ю-юн~, а брат уезжает в командировку на всю следующую неделю — хитро тянет парниша. Хэ Сюань и Ши Цинсюань лежали в обнимку в комнате последнего. Цинсюань, как тактильный маньяк, старался как можно больше соприкасаться со своим возлюбленным, поэтому сейчас он не упускает момент. Лёжа на груди Хэ Сюаня, играется с его пальцами, попутно рассказывая как прошёл его день и наслаждаясь теплом объятий. Не сказать, что Хэ не даёт себя обнимать или сам не прикасается к партнёру, даже наоборот, сейчас он сам сильно соскучился по его теплу, но есть одно «но», которое им сильно в этом мешает. А именно старший брат Цинсюаня. Весь этот месяц он работал из дома, из-за чего ворковать голубкам стало намного сложнее. Так как Хэ и старший Ши недолюбливают друг друга, то первый в гостях у своей половинки бывает редко, ибо уже просто неприятно. Ши Уду, как самая опекающая курочка, просто не даёт побыть им наедине больше десяти минут. Сегодняшний день не исключение, просто прошло только шесть. Да, Хэ Сюань засекает. Этот человек мешает им даже за ручки держаться, а если они держат зрительный контакт больше пяти секунд, то начинает коситься. Конечно, Хэ Сюань, как истинный бунтарь, может забить на это всё и прямо-таки засосать своего возлюбленного хоть перед лицом старшего, но вот Ши Уду тоже не дурак. Один раз он назло обнял Цинсюаня на глазах брата и тот забрал его в круиз на месяц, где к слову связь была отвратительной. По возвращению, Шисюн буквально целый час плакал, потому что сильно соскучился. Тогда Хэ Сюань понял, что придётся играть по его правилам, ибо смотреть на убитого тоской и одиночеством возлюбленного просто больно. — Это хорошо — шепчет ему на ухо темноволосый, — но твой брат заявится сюда через две минуты, а значит пора делать вид, что мне уже пора. Не видя лица, Хэ прекрасно понял насколько грустное сейчас лицо у Цинсюаня. — Ши-сюн — таким милым прозвищем парня баловали не так часто, — я обещаю, что всю следующую неделю мы проведём вдвоём. А ещё через неделю, я перееду в свою общагу, где мы будем проводить всё время вместе. Грустное доныне лицо тронула искренняя улыбка: — Жду не дождусь. — Вы куда-то собрались — послышался со стороны открывающейся двери голос старшего Ши, ведущего себя так, словно он и не при делах. — Да, я провожу Хэ-сюна, ему позвонили насчёт общежития. — Хорошо. Только оденься потеплее, на улице похолодало. С этим заявлением Хэ согласился. Всё-таки футболка была слишком лёгкой, а на улице уже середина октября. Ши Уду ушёл, спокойно и как-то по-доминантному глянув на парня своего брата, пока тот радовался просто восхитительному умению Цинсюаня врать.

***

Парни шли к большому белому дому через не менее большой сад держась за руки, что очень радовало светловолосого паренька. Хоть уже и октябрь, но тут играли самые разнообразные краски: красные, жёлтые, зелёные, даже розовые и фиолетовые есть. Как экологу, хоть ещё и недоучившемуся, Хэ Сюаню очень нравится этот сад. Вы наверное спросите, почему они спокойно идут к дому? Потому что все камеры отключены. Охрана и домработницы отпущены, по уже отработанной схеме. Она была создана ещё до знакомства Ши Уду и Хэ Сюаня, в те времена, когда последнего нужно было по-тихому провести в дом на пару часиков на выходных. Цинсюань решил не медлить, ибо сказывался целый месяц без достаточного внимания и тепла. Он буквально бежал, таща своего возлюбленного в свою же комнату. А Хэ только спокойно улыбался. Тёмная дверь резко открылась, двое высоких молодых людей зашли в комнату, затем она снова закрылась, повернулся замок. Хэ Сюань хотел спросить для чего было закрываться на замок, если дом полностью пуст, но не успел, т.к. его губы накрыли чужие, поэтому он просто стал наслаждаться ими. Именно сейчас, в полутёмной комнате, за закрытой дверью и завешанной тяжёлой тюлью окном, эти розовые нежные губы стали особо сладки. Хэ-сюн быстро прижал парня к себе, оторвавшись на пару секунд, дабы наклониться и поднять Цинсюаня, который уже успел обхватить его своими ногами и снова впиться в губы. Языки обоих слились в жарком танце не уступая друг другу, и даже нехватка кислорода не была для них проблемой, хоть и всего на пару секунд. Оторвавшись от сладких губ, от которых ещё тянулась ниточка слюны, Хэ перешёл к шее. Стараясь быть не грубым, что получалось неочень-то, темноволосый целовал нежную белую кожу, оставлял засосы, которые по возращению брата придётся прятать за одеждой и тоналкой; укусы, что сразу же зализывались и зацеловывались. Тихие, но такие чувственные стоны лились рекой из уст Цинсюаня. Откинув голову назад, чтобы дать возлюбленному больше пространства для действий, парень, полу-прикрыв глаза, пытался расстегнуть чужую рубашку. «Дурак, лучше бы футболку надел…» — проскользнула мысль в голове Хэ, что уже шёл в сторону постели. Аккуратно опустив парня, который всё ещё держался ногами за его талию, достаёт из кармана джинсов приличное количество презервативов. Смазка была спрятана за изголовьем кровати, куда, по неизвестно как вычисленным, сведениям не пролезает рука Ши Уду (как туда пролезает рука Цинсюаня тоже ещё неизвестно). Пока Хэ снимал с себя рубашку, а с нижнего штаны, Цинсюань потянулся за бутыльком. Теперь им ничто не помешает. Следом за штанами в сторону полетела и футболка, полностью обнажая молодое тело. Полюбовавшись на него всего лишь секунду, Хэ-сюн припадает к нежно-розовым соскам, что ну очень чувствительны. Беря в рот один, пока другим играются пальцы, сперва облизывает, а после надкусывает. Из рта Шисюна послышались сладкие стоны, что так и мотивировали продолжать играться. То целуя, то кусая и оттягивая нежную бусинку, Хэ доводил самого себя до стояка. Наконец, оторвавшись от груди, чмокнув на последок второй сосок, что так и не получил достаточно внимания, он мысленно пообещал ещё вернуться к ним. Руки переместились ниже, к талии, а губы выстраивали дорожку к плоскому животику, через который так и виднеются кости, а иногда, под особым углом и кое-что другое. Оставив там совсем чуть-чуть, по сравнению с остальными частями тела, засосов и укусов, спускается ещё ниже. За время отсутствия Ши Уду Хэ-сюн ещё успеет задразнить тело его младшего братца. Также оставляя мокрую дорожку поцелуев на лобке, доходит до члена, нежно целует в основание и переходит на внутренную часть бёдер. Тыкаясь в мягкие ляжки прямо носом, начинает засыпать их укусами. Именно вид его меток здесь нравится Хэ Сюаню больше всего. Особенно, когда Цинсюань встаёт и идёт в душ, ведь тогда эти следы украшают тоненькие дорожки его стекающей спермы. Посчитав, что сейчас и с бёдер хватит, всё-таки будет нехорошо, если Ши-сюн кончит раньше времени, темноволосый переходит к вишенке. Приподняв ноги нижнего, подтягивает его уже дрожащие тельце к себе. Хэ Сюань прямо-таки ныряет в любимого. Ткнувшись носом прямо над дырочкой, а ртом прямо в неё, вызывает сильный стон сверху. Он знает, Цинсюань готовился. Цинсюань ждал. Язык медленно проходится по нежной коже. И даже тут она милого розового цвета. Потом проходится несколько раз вдоль и поперёк и аккуратно-аккуратно проталкивается им внутрь. Всё это время не находивший себе места Цинсюань наконец замер, сильно дрогнув и простонав перед этим. Из его рта уже чуть ли не текла слюна. Улыбнувшись, Хэ Сюань толкнулся ещё раз, но уже сильнее. Теперь вместе со стоном дёрнулся член. — Хэ… Сюань… — несколько громких вдохов и выдохов — н-не надо б-больше… Просто ввойд-ди в меня уже… — Ещё чуть-чуть Шисюн, дай мне ещё немного поиграть. Ухмыльнувшись, Хэ поднимает голову, теперь уже касаясь языком мошонки. Целует кожу между яичек и снова опускает голову. Водит языком вокруг уже мокрой дырочки, параллельно тянет руку к лубриканту и капает сверху, размазывая кончиком языка, нажимая, проталкиваясь глубже, наклоняя язык в разные стороны, касаясь чувствительных стенок, а затем снова выходя, игриво целуя. Тонкие длинные пальцы на секунду прячутся во рту, получая увлажнение, и уже тянутся к подрагивающим мышцам. Проникновение холодных пальцев для Цинсюаня было неожиданным и одновременно очень приятным. Волна стонов прокатилась по комнате, пока худое разгоречённое тело содрогалось от наслаждения. Пальцы, что прекрасно знали все нужные точки, плавно задвигались внутри горячей плоти, всё сильнее и сильнее сгибаясь, наращивая амплитуду. Движение пальцев медленно перешло в кругообразное, а затем, замерев на секунду, они начинают раздвигаться в разные стороны, снова соединяться и снова раздвигаться. Ши оценил действия парня, по-другому такие громкие стоны и не назовёшь. — Х-хэ-с-сюн… Ещё… Туда… Да! Да!.. Ах~ Наслаждаясь такими сладкими стонами чёрноволосый мог бы продолжать и продолжать ласкать своего возлюбленного, если бы конечно от них он и сам не возбуждался. Ему уже довольно сильно давила ткань трусов и штанов в районе паха. Сейчас, Хэ сюаню хочется как можно скорее очутиться внутри парня членом, а не только языком и пальцами. После такого продолжительного сдерживания будет как-то слишком скучно кончить только от ласк. Наконец, прекратив все ласки и дразнения, Хэ-сюн встаёт. С долгожданным, но ещё не полным, облегчением снимает последние элементы одежды. Нависая над возбуждённым, дрожащим и мокрым Ши Цинсюанем, парень не может не налюбоваться, представляя картины, что лишь через пару секунд станут явью. Нижний же в это время пытается прийти в себя и, хотя бы на пару мгновений, прояснить затуманенное похотью и желанием сознание. Единственное, что сейчас есть в его голове — это мысль: «Хочу ещё…». Прекрасно понимая и разделяя чувства и желания парня, Хэ надевает презерватив, нанеся на него сверху смазку. Как говориться — смазки много не бывает. Сперва упав на колени, а затем и сверху на парня, на расстоянии пары миллиметрам и держась на руках, впивается, в уже опухшие от закусывания, губы, сминает их с новым приливом страсти, тоже кусает, тянет, проникает внутрь во время стона; проходится языком по всему чему только можно: щекам, зубам, дёснам, нёбу; переплетается с чужим языком, давая так же проникнуть и в свой рот, впивается всё сильнее и сильнее, хотя прекрасно понимает, что кислорода уже нет и наконец отрывается. Ниточка слюны рвётся быстро, пачкая и так уже запачканные губы нижнего. Не переводя дыхания, Хэ снова приподнимает чужие ноги и кладёт их себе на плечи. Немного отпрянув для удобства, смотрит вниз, медленно проводит членом по уже опухшей дырочке вверх-вниз, приставляет кончик к кольцу мышц и наконец входит. Резким толчком, практически полностью войдя в Цинсюаня, Хэ перевод взгляд на его лицо. Этот чудесный вид только сильнее разжигает огонь внутри, заставляя вбиваться в податливое тельце всё сильнее и сильнее. С каждым новым толчком глаза Цинсюаня закатывались всё сильнее, а в их уголках уже начинали скапливаться слёзы. Рот просто не мог закрыться из-за обильно сочащихся из него стонов и слюны. Но ему и не нужно было закрываться, такие страстные звуки устраивали обоих, а благодаря смазке и хорошим прелюдиям в комнате так же слышались хлюпанья. Хэ Сюань продолжал толкать, пока Цинсюань чуть ли ни звёздочки видел. Член выходил чуть ли не полностью, а затем входил по основание обратно, пока другой член, прижатый торсом чёрноволосого к животу хозяина, обильно сочился предэякуляром, намекая на скорый конец. — Шисюн… Ты там живой? — припадая к шее и оставляя ещё пару засосов, интересуется Хэ Сюань. — Ещё… Ах~… Ум~… Конч… Ах-сха~ — так нормально и не ответив, простонал парень. — Понял, дорогой — новый засос, — Сейчас всё будет. Улыбнувшись, Хэ начал толкаться грубее. Он точно знал, что именно такие, грубые и не очень быстрые толчки, с лёгкостью доведут его возлюбленного до фееричного оргазма. — Я… Я… — задрожав, Цинсюань схватил ватными руками за предплечье — Кха-а~… А-а-ах~… Протяжный стон наполнил всю комнату, когда перед глазами нижнего наконец-то засверкали звёздочки, а после наступила темнота; рот так и остался открытым, что означало, что после громкого стона наслаждения последовал немой. Напряжённый член, что с трудом держался всё это время, подрагивая излился, пачкая живот спермой в таком количестве, что она даже успела стечь на бок из-за, всё ещё продолжающейся, тряски. Хэ Сюань, ещё не дошедший до пика, продолжал втрахиваться в опухшую дырочку нижнего: — Сей… Час… Мхм~… Тоже громко простонав, в такт тихим постанываниям Шисюна, Хэ-сюн кончил. Послеоргазменная слабость накрыла и его, поэтому он свалился сверху на Цинсюаня, после быстро перевернувшись вместе с ним. Теперь его парень покоился на груди. Они громко дышали, переводя дыхания, пока их сердца бешено колотились в такт друг другу. Рука легла на спину, поглаживая между лопатками, пока губы касались русых волос. — Ты как, Шисюн? — Восхитительно — тихо ответил он, — но сил нет вообще… — Ха-ха, уверен? Кажется кое-кто снизу думает иначе… От такого подкола лицо Цинсюаня быстро залилось краской. Что есть, то есть. Даже так сильно кончив, его член всё ещё был налит кровью. Только сейчас, задумавшись об этом, парень кое-что понял. — Хей! Ты всё ещё во мне! — надутое красное личико обижено взглянуло на смеющегося парня. — Прости-прости — снова чмокнув его, только уже между двух сердитых глаз, Хэ приподнимается и тянет руки ниже, к мягким ягодицам парня, дабы приподнять их и, с характерным хлюпающим звуком, вытащить свой член. Он всё ещё был в презервативе, только уже в наполненном. Цинсюань подвинулся в сторону, слезая с парня и давая ему лучше согнутся. Быстро сняв презерватив, завязывает его и кидает на пол. — Ну что, мой дорогой Шисюн, ещё разок?