Интерес, подвал, уединение

Это ощущалось действительно странно, если так подумать. Стэнфорд крепко держал боковые стороны треугольника над собственной головкой члена, готовясь в любой момент насадить своего злейшего врага на собственный стояк. Воу. Иногда жизнь принимает интересные обороты. Дышать было тяжеловато, будучи в свитере так вообще. Не помогало и то, что Билл чуть ли не пылал жаром, особенно на ряду нижних кирпичей. Кто ж знал то, что половые органы могут быть даже у таких существ как он?  И как оказалось, около женские, что немного смущало. Но было достаточно удобным, честно говоря. Чёрные коготки впивались в шестопалые руки, подрагивая от напряжения и нетерпения разом. Казалось, что всё вокруг остановилось, и единственным настоящим был учащенный пульс сердца и тихое дыхание. Убедившись, что всё под контролем, Форд медленно опустил демона ниже, позволяя головке "поцеловать" разгорячëнную, мягкую и податливую имитацию плоти со входом внутрь. Шифр дёрнулся от нового ощущения, чувствуя давящее присутствие снизу. Он уже давно прикрыл единственный глаз, не желая смотреть на самодовольного Пайнса. Чужие пальцы вцепились в его бока, и этого уже было достаточно чтобы выглядеть весьма недовольно. Как будто не наслаждается сложившейся ситуацией. Любые мысли закончились стоном на реальном, физическом пространстве, когда давление переросло в мучительно сладкое растяжение, а после и ощущение чего-то чужеродного внутри, что продолжало натягивать узкий вход и сжиматься тесной, мягкой плотью. Было по-неловкому тихо, пока Стэнфорд аккуратно натягивал Билла на орган. Текстура реально была приятной, словно бархатной. Научный интерес резко проснулся не в тот момент, когда это б пригодилось. Любое движение неожиданно остановилось, следствием чего стало вопросительно приоткрытые веки демона. Наученный и проницательный взор проанализировал длину  сторон треугольника, точку нахождения глазного яблока и, уже на память, параметры собственного полового органа. Грубоватый толчок, и член зашёл полностью, упираясь концом во что-то склисткое и гладкое. Импульсивное решение ради актуального исследования может привести ко многим последствиям. Например, горячий выдох Стэнфорда, когда всю его чувствительную часть обхватили пульсирующие стенки. И громкий вскрик удивления, перемешанный с чем-то не определëнным от Шифра, прежде чем тот решил высказаться более чётко. — ТЬЯЛБ ДРОФНЭТС! КАКОГО Х-хЕРА?! — Голос дрожал, а в таком положении уже изначально было тяжеловато казаться по устращающему злым. Зрачок так же подрагивал, смотря на удолетворенное выражение лица горе-исследователя. Пальцы намеренно царапали и без того огрубевшую чужую кожу. Восклик остался без должного внимания. Стэнфорд казался до комичного сосредаточенным, немного двигая бëдрами в разные стороны, дабы получше осязать неопознанный объект. Осознание пришло словно кувалдой, когда логическая цепочка из уже известных факторов выстроилась в одну очень правдоподобную теорию. Это был глаз. Однако это никого не остановило. — И как это ощущается? — Вырвалось из уст учёного. Как оказалось, во вред. — ...СЕРЬЁЗНО. ТЫ СПРАШИВАЕШЬ КАК ЭТО ОЩУЩАЕТСЯ?! КОГДА МНЕ В ГЛАЗ УПИРАЕТСЯ ИЗНУТРИ ТВОЙ ХУ- Дальше Форд не слушал до истерии возмущëнного треугольника. Если так подумать, то он бы тоже чувствовал себя не очень чисто в моральном плане, однако физические представить довольно тяжело. Пока одна рука обхватила "собеседника" чуть крепче, вторая отстранилась, чтобы пальцем ткнуть прямо в непродуманно открывшийся глаз, проследив за реакцией. Реакция была довольно предсказуемой, но при этом неоднозначной касаемо теории. Ладонь еле как удержала дëрнувшегося от боли, и опять кричавшего (кто б сомневался). — ТЫ СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛ?! Может проблема в резкости и интенсивности? Руки снова обхватили бока, быстро приподнимая и так же стремительно толкая обратно. Два полезного в одном! И для расследования новая информация, и... ну, по правде говоря, очень приятно. Кажется, Билл немного не разделял этого мнения, если судить по очередному крику. Хотя очень было похоже и на стон. Повторенье мать ученья, и Форд всё так же резво почти вышел и снова вдолбился в глаз, "добывая" новые звуковые реакции от Шифра. Он продолжал царапаться и извиваться, но на этот раз он ощущался куда горячее. В буквальном плане. Возникла небольшая пауза ради особых наблюдений. Билл тяжело пыхтел, подрагивая телом и пытаясь даже немного приподняться, дабы не ощущать давление на его глаз. Это поставило учёного немного в тупик. Судя по порнографическим источникам, иногда такое слабое сопротивление в порядке вещей и кого-то это возбуждает ещё больше. В таким случаях люди в активной позиции начинают идти против воли более пассивного, порою сильнее. Но так же часто бытует мнение о том, что порно — лишь красивая картинка, и не стоит её воспринимать в серьёз. В таком случае лучше уточнить. — Ты в порядке? — Немного неловко пробормотав это, учёный всё же дал треугольнику поблажку, аккуратно приподнимая его. Походу вообще нельзя с ним разговаривать во время процесса, ибо злобный и наполненный ненавистью зрачок поднялся ввысь, будто пытаясь испепелить взглядом. — Мне ЕЩЁ РАЗ повторить? ТЫ БУКВАЛЬНО ДОЛБИШЬСЯ В МОЙ ГЛАЗ! КОНЕЧНО Я НЕ В ПОРЯДКЕ! ТЕБЕ БЫЛО БЫ ПРИЯТНО, УМНИК?! — Ну... Некоторым нравится такой секс, я полагаю?...  — На этот раз пришлось выслушать. И слегка ощутить жар на ушах. Чёрт. — ...Ты идиот? — И одним махом все его оправдания и доводы полетели в тартарары. Теперь пауза была максимально неловкой. Они тупо смотрели на друг друга какое-то время, совсем уж теряя сексуальную атмосферу. Первым нарушить тишину решился Пайнс. — ...И это значит что упираться не стоит? — ...Не так сильно. — Понял. Глубоко вздохнув и выдохнув, Форд немного устроился на кресле поудобнее, размышляя о правильном темпе. Лучший способ это практика, всё же. Зафиксировав демона в одном положении, он начал осторожно, практически нежно толкать бёдрами, стараясь не задевать конечную точку. Член плотно обхватывала пульсирующая и жаркая плоть, немного вибрируя. Стенки были неровными, словно множество переплетенных вместе мыщц, но при этом гладкими и по ним можно было запросто скользить, благодаря естественной смазке. Дыхание стало неровным, пока по чувствительному члену проходились эти непостоянные бугорки. Неплохо. Параллельно с этим всё же приходилось оценивать реакцию треугольного. Подрагивания, прикрытый глаз, ослабевшая хватка, тихие стоны, которые едва можно уловить. Словно он прямо таки таял от ощущений, выглядя слабым, уязвимым и горячим комком из непристойных звуков. Это было... Вау. Вид будоражил, посылая леденящие душу мурашки. Шестопалые руки немного сбавили хватку, впиваясь уже не так уж и грубо. Возникало желание лишь подпитывать это до одури нежное состояние, не смотря на всё произошедшее между ними. Большие пальцы дотянулись до точки входа, массируя круговыми движениями, отвлекая от напряжения. И если бы это была игра в дартс, то Стэнфорд попал в самый центр, забрав главный приз. Еле слышные ахи-охи переросли в едва сдерживаемые стоны, вместе с содействием нижней стороны навстречу толчкам, что лишь прибавляло ощущений. Оценивать дальнейшие возможные этапы и быть рациональным становилось всё труднее, однако дураку станет понятно, что можно пробовать ускорить темп, прибавляя немного дерзости. Так и произошло, от чего обе стороны были более чем довольны. Даже у самого учёного начинали сдавать тормоза от непривычно дурманющих чувств, от чего неровное дыхание перерастало в такие же горячие стоны, а движения пальцами всё дëрганее, заставляя демона чуть ли не корëжится от непостоянства. Голова откинулась назад, соприкасаясь с холодным материалом кресла, после протяжного, по сравнению с остальными громкого выдоха, наполненного экстазом. Устойчиво держать треугольник в уже дрожащих руках было довольно тяжеловато. Бёдра двигались всё быстрее и отчаяннее, пока Стэнфорд каждой фиброй своей души и тела ощущал приблежение состояния фейверка... Боже, отвратительная метафора. Шифр тоже не отставал, уже не стесняясь чуть ли не кричать, теперь уже в более приятном смысле, на весь подвал. Шумоизоляция, благо, позволяла такие вольности. Его собственные движение становились навстречу более хаотичными и дëрганными, мешая выстраивать стабильность. Кульминация была чересчур близко. Дышать стало невыносимо, в комнате слишком душно, а рассудок настолько затуманен пошлым удовольствием, словно даже сам разум испытывает непрекращающийся оргазм, что думать об этих факторов было последним в списке. Всё напряжение прокатилось разом по телу и сомкнулось в одном единственном месте, на кончике члена, давя словно изнутри и снаружи разом. Стэнфорд резко снял треугольник со своего полового органа, с силой прижимая его к груди одной рукой, словно тот собирался сбежать. Другая же рука помогла движением вверх-вниз и позволила напряжению выстрелить, феерично, с громким и глубоким стоном, перейти в сладкую эйфорию. Немного устроив бардак, но всё же. Стэнфорд продолжал прижимать треугольник к своей то поднимающийся, то наоборот груди. Это немного успокаивало и помогало придти в себя. Слов, чтобы описать ощущения не существовало. Вот так просто, по наивному всем знакомое чувство. Буквы не желали собираться воедино в единственный смысл, рассыпались на мелкие частицы и возраждались снова, раз за разом проходя этот процесс заново. Чем-то похоже на попытки восстановить дыхание, опять таки, прямо сейчас. И всё таки через короткие и длинные разом мгновенния пришлось аккуратно отлепить демона от себя, прерывая возможность слушать учащенный до опасного уровня пульс сердца. Его внешний вид говорил сам за себя: всё ещё подрагивающий, а из низа, который никак не исчез и не закрылся, продолжает стекает инопланетная жидкость.