Южный ветер

– А ты когда-нибудь замечал, что море пахнет очень сладко? Даже если стоишь не близко к морю. – увлечённо, жестикулируя, говорил Рампо. Он сначала то повышал, то понижал тон в разговоре, делая будь то заявление или рассказ ещё колоритней. По глубоко вдохнул. И правда; хотя если не знать, то можно и не найти в этом запахе сладкие ноты, ведь они были самыми последними в иерархии аромата, и нотки, например, морской соли были намного выше. - Ты прав. – тихо, но с надрывом подтвердил собеседник, так как чуть не споткнулся о ступеньку лестницы, ведущую к берегу моря. Морской бриз начал ласково развивать волосы двоих. И не сравниться же этот ветерок с городским, промёрзлым, даже летом, ветром! Даже если захочешь проветрить квартиру в городской суете, то всё равно кажется, что от этих потоков веет духотой. С утра он даже неприятно липкий, путающийся в волосах. - Ветер Южный... – подметил Эдгар, уже предвкушая, как будет наслаждаться одним видом движения волн, как прибой будет гладить ноги, если подойти ближе. – А как будет по-английски ветер? Вопрос "а как будет по-английский" преследовал с разной редкостью По регулярно. Эдогава мог задать его в любой момент: лёжа ночью в кровати, при этом предательски разбудив носителя языка, когда его реально интересовало какое-то слово, хотя такие моменты случались редко. Мог спросить, чтобы позлить любимого, если тот на щекотку уже ругался и недоверчиво зыркал на каждое движение Рампо, мог спросить, чтобы разбавить молчание. И Эдгар отвечал. Не надменно, как бы заметив, что английский в паре знает только один, да и тем более на таком хорошем уровне. Отвечал всегда, даже отвлекаясь от дел, какими бы они не были. - Wind. – вдыхая запах моря ответил По. И после ответа всегда было коронное: – Ого-о! Красивое слово! Как и сейчас эта фраза никуда не делась. ‐ Ну море я помню как на английском!... – почесав затылок воскликнул Эдогава. Он сначала призадумался, даже замедлил шаг, а потом, чуть не подпргынув, ответил: – Sea! – What a smart boy! – возможно с долей сарказма ответил По на такое триумфальное восклицание. Рампо нужно было сначала подумать и обработать ответ Эдгара, прежде чем заулыбаться и, приподнявшись на носочки, чмокнуть переводчика в щёку. По покраснел и замялся. Его будто с ног до головы обдали тёплой водой, хотя он сам был всегда холодный. Шли они в гору по узкой дорожке, где часто ездили машины, ходили люди, а рядом вообще была железная дорога, где время от времени проезжали электрички и поезда. Эдогава боялся громких звуков, поэтому, если слышал, то прижимался к Аллану или прятался за его спину. До этого двое проходили рынок. Он, как живой организм – всё время меняет краску, гремит, шумит, светится. Рынок не был сильно большим, но людей на нём всегда было достаточно, чтобы показалось, что он никогда не закончится. Вдоль дороги стояли лавочки с каким-то барахлом. По вообще хотел менять маршрут к морю из-за огромного скопления людей в одном месте и возмущался, если Рампо опять шёл по привычной им дороге через рынок, но, кстати говоря, никогда не отказывал любимому в какой-нибудь безделушке. Будь то это браслетик или резиновый круг для плавания в виде пончика. Эдогава совершенно не умел плавать, а чтобы вытащить на пляж Эдгара, нужно было приложить огромное количество усилий. По началу отпуска он вообще ходил во всём закрытом и старался не выходить из номера, за что быстро был награждён кличкой "дракула". По выходил только вечером буквально на час или чуть больше, чтобы насладиться закатом и вечерним паром моря. Но всё таки после долгих уговоров он согласился. Не только прийти на пляж и с томным видом сидеть на берегу, пока Рампо плескается на мелководье, но и ещё полноценно зайти в воду. И о чудо! Эдгар оказался превосходным пловцом! Спокойно рассекал волны от берега до буйка, чем вызвал восторг и зависть у Эдогавы. – Да где ты этому научился?! Я вообще не могу представить тебя с голым торсом где-то не у врача или не у меня дома! – удивлялся брюнет, на что получал пожимание плечами и улыбку. И за умышленное скрытие таланта у По было наказание плавать вместе с Эдогавой до буйка брассом, пока тот зацепился за его спину, подбрасывать его в воду и катать в спасательном круге. – А мы будем сегодня плавать? – Вечер же, замёрзнешь. А ты кофту вообще взял? – залезая в сумку спросил Эдгар. – Так ты же сам говорил, что ночью море тёплое! – возмущённо фыркнул Рампо, надувшись. – Тёплое, а воздух холодный. Не хватало ещё тебе на отдыхе простыть! – ответил По, найдя кофту. Они уже подходили к берегу. Солнце потихоньку заходило за горизонт, образовывая на воде красно-оранжевые отблески. Солнце садилось стремительно быстро, поэтому запечатлеть такую красоту нужно ещё успеть. Пляж был каменистый, сидеть без покрывала порой было крайне неудобно, но Эдгар всегда выбирал места чуть дальше от людных, там то и камни были поменьше, от чего и лежать было намного комфортней. Пройдя ближе берегу, Рампо уже успел насобирать камушков для блинчиков. Эдогава в начале отпуска успел объяснить По траекторию пускания камушков и тот крайне быстро научился. Обычно они дожидались где-то полночи, чтобы море успокоилось, и могли свыше получаса пускать блинчики по воде. Рекорд был восемь у Аллана. Когда заканчивались плоские камни, а искать было лень, то они просто брали любые камни, попавшиеся под руку, и кидали вдаль, соревнуясь, кто дальше бросит. – А как по-английски будет камень? – смотря на заготовки для полуночного развлечения спросил Рампо. – Rock. – спокойно ответил По, присаживаясь. Тут сначала послышался смешок, а потом и полноценный заливающийся смех. Эдгар недоумевающе глянул на брюнета и вопросительно поднял брови. – Типа рок? – Эдогава сделал жест "коза" и ещё больше засмеялся. – Très drôle...(очень смешно) – тихо и раздражённо пробубнел По, закатывая глаза. Тут смех прекратился и на лице собеседника появилась хитрая улыбка. – Та-ак, это что сейчас было? – Французский. – Так ты у меня полиглот получается? – Рампо, подсев ближе к Аллану, потрепал его волосы и положил на плечо голову. Солнце уже давно ушло за горизонт и даже лучей, выбивающихся из-за грани моря, не было видно. Уже начали появляться первые звёзды, где-то с глухим шумом пролетал самолёт, светя синими и красными фонарями с борта. На пляже уже никого не осталось, местная кафешка часа два назад закрыла свои двери. Волны были небольшие, но в хрустальной тишине их было слышно отчётливо. Эдгар заметил одну закономерность в прибое. Волны идут сначала маленькие и их, обычно, три или четыре штуки, не больше, а потом идёт одна большая. – Смотри, Бетельгейзе появилась! – воскликнул Рампо, указывая пальцем на звезду. – Правда, самая яркая... А вот Сириус. – Эдгар указал на противоположную сторону неба. – Тоже яркий. Ой... – Эдогава вдруг сделал иронично напуганный вид и указал куда-то вдаль. – Смотри какая луна большая... По повернул голову в сторону и улыбнулся. Действительно, сегодня было полнолуние, и она необычайно близко была к Земле. Даже могло показаться, что спутник вот вот упадёт. – Ага, сейчас как спустится на землю, как защекочет! – залезая руками под рубашку Рампо шутливо сказал Эдгар. Он сначала щекотал бока и слушал, как брюнет посмеивается, а потом перешёл на живот. Тут его схватили за запясться, пытаясь прекратить, но он не сдавался. Аллан быстро перевернул туловище Эдогавы, уложил на землю, а сам уселся на его ноги и продолжал щекотать. Брюнет же смеялся и пытался остановить, хватая то за плечо, то за руку, но обе его руки всегда были пойманы и чуть ли не заломаны назад. – Ну прекрати! – смеясь попросил Рампо. И По прекратил, но тот всё равно продолжал часто дышать и смеяться. – Tais-toi, ma chérie, sinon je t'embrasse! (Тихо, дорогой, иначе закрою тебя поцелуем!) – тоже смеясь предупредил Эдгар. – Что-что? – уже постепенно прекращая смеяться спросил Эдогава. И тут силуэт любимого опустился на него, целуя приятно суховатыми губами, придерживаясь за плечо. Брюнет что-то прошептал в поцелуй, но сразу расслабился и тоже начал входить во вкус. По отпрянул и вопросительно опустил голову на бок. – Что это у тебя за гигиеническая помада? – Ягодная. Нравится? – вытирая нижнюю губу спросил Рампо. – Вкусная. Напоминает мороженое, которое мы вчера ели. – задумчиво сравнил Эдгар. Вообще, По не любил сладкое. Даже вспоминая себя в подростковом возрасте, он никогда не замечал страсть к сладкому, как у Эдогавы. Он мог взять одну конфету к чаю раз в несколько недель, когда появится настроение, в напитки сахар никогда не добавлял, разве что при боли в горле и то старался заменять мёдом или вареньем. От сладкого неприятно сводило челюсть, а потом болели зубы. Но опять Рампо захотел ознакомить Аллана с чем-то новым. Вообще, с приходом в жизнь закрытого писателя-интроверта этой вечно где-то мелькающей русой головы, изменилось многое. Вот он впервые за долгое время попробовал мороженое, Эдгару даже понравилось. За время отпуска, в жару, спасало только поедание фруктового льда под кондиционером. Эдогава даже давал советы и говорил своё мнение о вкусах в мороженом. Вот цитрусовые вкусы ему не нравились, а любимый лёд был виноградный. По приглянулся мятный с лимоном – не сильно резкий и приторный, да и к тому же освежающий. – А как будет по-французски "Я люблю тебя"? – с интересом спросил Рампо, поворачиваясь к личному переводчику. – Je t'aime, это лёгкая фраза. – прикрывая глаза ответил По. После попыток произнести эту фразу правильно, Эдогава сам недовольно подметил, что французский не из лёгких. – Никогда мне так много раз не говорили, что любят меня... – с ухмылкой сказал Аллан. – Буква "т" там не мягкая, она сразу переходит в "э". Всё таки у брюнета получилось правильно произнести эту фразу. – А как будет "моя любовь"? – Слушай, ты это с трудностью произнёс. – Мне для общего развития! Где ты вообще французский выучил? – возмущённо спросил Рампо. – Ой, это давно было, ещё в старшей школе. Английский – это мой родной язык, но мне захотелось расширить кругозор и ещё в то время я захотел написать первый роман. Там большая часть персонажей были французами, а чтобы добавить колорит в произведения, я делал вставки на французском. Я его, кстати говоря, чуть подзабыл, многих тонкостей не помню, но, если вдруг удастся попасть во Францию, то, по крайней мере, не потеряюсь. Моя любовь – mon amour. –спокойно ответил Эдгар. – Как ты так картавишь? – опять после тщетных попыток изобразить французский акцент спросил Эдогава. – Это не картавость. Это горловой звук. Ты его не языком произносить должен, а как бы горлом... После объяснение он слышал лишь тщетные поптыки выговорить два слова на французском, вскоре у Рампо начало что-то получатся. По всё это время подбадривал и исправлял без раздражения. Луна уже начала подниматься вверх, образовывая над водой лунную дорожку. Море стихло совсем, не было слышно прибоя, птицы уже давно спят. И вот только одна пара людей осталась на пляже. Рампо вообще не лелеял надежды уговорить Эдгара сегодня поплавать в ночной тиши, но всячески намекал на это. – Пошли блинчики пускать! – вдруг вспомнил Эдогава. Вот двое подобрались ближе к морю. Нашлось только четыре камушка, поэтому они поделили их между собой по два и начали пускать. Как заслуженный рекордсмен, По всегда бросал первый. – Ну, давай! Аллан бросил первый камень, отскочив четыре раза, он пошёл ко дну. – Маловато... – задумчиво заметил Эдгар. – Ну-ну! – А ты мне всё простить не можешь. Уже хоть где-то тебя выиграл, так всё, дуемся. – толкая плечом брюнета сказал Эдгар. Эдогава, закусив язык и прищуриваясь, кинул камень. – Раз, два, три, четыре... Пять! – радостно воскликнул Эдогава. – Well done! (Молодец!) Остальные камушки отскочили от водной глади четыре раза, оставляя в этом раунде когда-то проигравшего Рампо победителем. – Ну всё, ты мне должен! – Только под проценты не бери. – испуганно попросил По, поднимая две руки, как бы сдаваясь. – Ладно, раз уж так просишь... Но мы должны сейчас поплавать, я просто о-очень хочу! – потянул Рампо, делая умоляющий вид. Эдгар сначала мялся на месте, закусывал губу, пока Эдогава мучительно ждал ответа. – Чёрт с тобой, давай. И вот они вдвоём растегивают рубашки, оставляя их на берегу, и все равно, что они намокнут, будут в песке, это уже совсем никого не волновало. По первый заходит в море, проверяя температуру, и даёт одобрительный кивок. Вода – парное молоко. Сначала они отплыли совершенно недалеко от берега, Рампо вообще постоянно держался рядом с Алланом, чтобы двоим было спокойно на душе. – Что ты так ногами дёргаешь, силы же уходят при таком то плавании! Размеренно, размеренно. – начал объяснять Эдгар. Тут рука Рампо опустилась на его подбородок, зелёные глаза стали намного ближе и ярче. Одно движение, второе, и пара сливалась в поцелуе. – Может, пойдём в номер? – прижимаясь спросил По. – Ещё минуту и пойдём, такая романтика же! Этот поцелуй не был чем-то пошлым, плотским, а выражение самых искренних чувств, которые только бывают на свете. В мыслях Эдогавы, как и Эдгара, была только любовь. Да, пока сопливая, нежная и розовая, но всё таки она любовь. Они сильно не задержались на море. Всё таки убежали, подбирая рубашки, вытрясая с вьетнамок камушки, опираясь об друг друга и смеясь с абсурда ситуации. Потом бежали до номера: холодно, зябко, но вот Рампо опять лезет целоваться уверяя, что согреет. Прибежав, кинули всё в стирку: весь мир подождёт, но По должен повалить Эдогаву на постель и сразить победным поцелуем. Да, он проиграл! Они ещё долго так лежали, прижимаясь и целуясь. – Ты такой солёный на вкус. – высунув язык заметил Эдогава. – И ты. – Тогда в душ. Давно он не видел Аллана таким воодушевлённым и энергичным. Тот чуть ли не подскочил с кровати, взял с полки гель душ и практически в припрыжку пошёл в сторону ванной. И всё таки Рампо никого так сильно не полюбит, как его.