Андертейл: Разбитая Надежда

Барьер разрушен. Монстры наконец обрели долгожданную свободу. Солнечный свет, который монстры мечтали увидеть многие столетия, наконец почти достиг их. Оставалось всего лишь выйти за пределы Подземелья и начать совершенно новую жизнь, освоить много новых земель. Это был бы идеальный финал истории для всех. Но, к сожалению, судьба распорядилась иначе… Спустя несколько часов после выхода монстров из Подземелья, на них обратили внимание люди, которые с осторожностью отнеслись к незваным гостям. Для начала люди в особой форме синего цвета с оружием, представившиеся полицией, удерживали монстров на границе, удерживая их за пределами города. Но долго это не продлилось. Уже на следующий день людям поступило распоряжение: любой ценой вернуть монстров в Подземелье. Всех недовольных — убить. Если монстры откажутся уходить — истребить всех до единого. Боясь расправы и желая защитить родных, монстры сдались без боя и были вынуждены вернуться в Подземелье. Фриск, последний упавший человек, не смогла смириться с жизнью на одной земле со столь жестокими людьми, что безо всяких разбирательств лишили монстров надежды, которую они едва удерживали несколько столетий, поэтому ушла в Подземелье вместе с ними. Сами монстры уже не желали возвращения на Поверхность: они изолировали себя от внешнего мира, запечатав все выходы своими силами. С тех пор Подземелье угасло навсегда. Раньше монстры жили мечтой о светлом будущем на Поверхности, но теперь каждый лишь влачил жалкое существование, надеясь на то, что когда-нибудь этот кошмар всё же закончится. Однако были и те, кто всё ещё не терял надежду и пытался поддержать остальных. От подобных монстров лишь отмахивались или крутили у виска. Азгор, потерявший все души людей и надежду народа, распустил Королевскую Гвардию и отрекся от престола. Теперь он не видел смысла в своем правлении, ведь если он не смог сделать то, что от него ждал народ, то какой он после этого король? Теперь он живёт в Сноудине, каждый день приходя к большой двери и надеясь установить контакт с Ториэль. Он надеялся, что воссоединение с женой даст ему смысл жить. Но Ториэль была неприступна. Сама Ториэль вновь вернулась в Руины и открыла свою частную школу для всех желающих монстров. Несмотря на попытки Азгора воссоединится, она упорно его игнорирует, ведь считала его виновным в том, что упавшие люди умерли напрасно. Андайн, потерявшая титул Капитана Королевской Стражи, переехала жить в Жаркоземье. Несмотря на отношение к горячим температурам, она переехала ради Альфис. Сейчас бывшей королевской ученой как никогда была необходима поддержка девушки. Время от времени они приезжали в Сноудин, чтобы навестить Санса, Папируса и Азгора. Меттатон продолжил радовать Подземелье своими шоу. Когда монстры отчаялись, им не оставалось ничего, кроме как смотреть единственное шоу по телевизору, из-за чего рейтинг Меттатона поднялся до небес. Напстаблук же тоже стал работать с Меттатоном, записывая для него саундтреки для шоу. Заваленный работой в шоу-бизнесе, Метт редко навещает своих друзей. Папирус потерял мечту стать королевским стражем. Но, видя глубокую печаль монстров, он делал всё возможное, чтобы поддерживать друзей, соседей, знакомых или даже незнакомых. Несмотря на обстоятельства, он оставался всё таким же задорным и позитивным скелетом. И отчасти это даже помогало: благодаря ему Сноудин, как бы то ни было иронично, был самым теплым местом в Подземелье. А что же Санс? Он ничуть не изменился… могли бы сказать его знакомые. Но в жизни Санса произошло что-то, что изменило его закостеневший устой навсегда. В душе монстра поселилась любовь к последнему упавшему человеку. И Фриск испытывала те же чувства к скелету. С той поры Санс стал менее ленивым, что очень нравилось его брату. Совсем скоро Фриск и Санс сыграли свадьбу. Праздник пронесся по всему Подземелью. Это радостное событие было как глоток свежего воздух для отчаявшихся монстров. Однако для шутника важнейшее событие в жизни было только впереди… *** — Санс, черт возьми, скорее! Мы опаздываем! — кричал Папирус своему брату на верхнюю комнату. — Я уже бегу, бро! — выбегая из комнаты и одевая куртку на ходу, воскликнул Санс. — Не могу поверить! Ты опаздываешь на роды собственной жены! Фриск будет очень расстроена, если ты не успеешь! — Не боись, Папс, успею, я знаю короткий путь! — уверенно воскликнул старший скелебрат. — Хорошо, поторопись. Я вас скоро нагоню, мне ещё надо подцепить Андайн по дороге, она сказала, что будет Водопадье в это время. — Окей, бро, увидимся там! — в этот момент Санс свернул за угол, и когда Папирус пробежал мимо того угла, своего брата он там не обнаружил. «Надо будет у него как-нибудь спросить про это», — на бегу думал Папирус. Санс же тем временем прибыл в Новый Дом. Поскольку не так много монстров знали о людях, а роды монстров проходили иначе, в Подземелье нашелся лишь один монстр, который по книгам с Поверхности изучил физиологию людей и знал, как правильно провести роды. Волнительно. Сделав неглубокий вдох, Санс открыл двери госпиталя и вошёл внутрь. Санс уже знал, куда идти, поэтому он сразу подошел к нужному кабинету. — Здравствуйте. Полагаю, вы — Санс, муж Фриск? — к скелету подошел монстр-врач, проходивший мимо. — Ну да. Вот, жду, когда она родит. — О, об этом не волнуйтесь, роды прошли успешно. Я был у нее акушером. Могу вас поздравить, у вас родилась дочка! И кстати, возможно, вас несколько удивит эта новость, но она родилась человеком! — О, так в этом нет ничего удивительного, док! Все-таки, Фриск у нас достаточно ЧЕЛОВЕЧНА, чтобы передать это нашему ребенку, — пошутил скелет. — Что ж, вы правы, удивляться не стоит. В конце концов, брак между монстром и человеком, а также общий потомок — это нечто немыслимое. Даже не припомню, чтобы до войны были подобные ситуации. А я, между прочим, изучаю историю время от времени, и знаю все о временах, когда монстры и люди жили в мире. — Так… а я могу зайти к ней? Или роды выжали из неё все соки? — Да, конечно, мисс Фриск сейчас в сознании, вы можете навестить ее. — Спасибо, док. Кстати, возьмите, это мой личный презент, — Санс засунул руку во внутренний карман куртки и достал оттуда… бутылку кетчупа. — Ха. А вы знаете толк в юморе, — усмехнулся акушер, приняв бутылку. — Мне как раз нечем заправить ужин, ха-хах. — Верно, док, никогда нельзя отказываться от лишней капли кетчупа на своём блюде, — широко улыбнулся Санс, заходя в палату. А врач же, со своим «кетчупом» отправился по своим делам. — Хей, Фриски? Ну как ты? — Ты опоздал, Санс. На целых пять минут, — в ответ был недовольной голос жены. — Прости, я правда бежал со всех ног. Кажется, кто-то опять забыл починить настенные часы, — скелет подошел ближе к кровати. — И этот кто-то — мой муж. Что ж, дорогой мой Санс, за это я тебе устрою плохое время! — хищным взглядом посмотрела на него Фриск. — О нет, пожалуйста, только не пересчитывай мои кости. Я хочу наивно полагать, что их количество с момента моего рождения не изменилось. Короткое молчание, словно Фриск обдумывала сказанное Сансов, а Санс ждал, когда Фриск объявит приговор. Но уже в следующее мгновение оба рассмеялись. Наконец, Фриск осторожно поднесла мужу рёбенка. — Смотри, Санс. Она же моя вылитая копия, — Санс взял на руки младенца. Та открыла глаза и, посмотрев на Санса, весело рассмеялась. — У нее даже глаза карие, прям как у меня. — Ну-ну, не льсти себе. Я уверен, скелет у неё точно от меня, — и снова смешок от Фриск. — Ну так, как думаешь назвать? — А ты как бы хотел? — Ну, не знаю. Если честно… Мне как-то лень. — Санс. — Да, Фриски? — Ты же понимаешь, что это имя не подходит нашей дочери? Оно слишком сложное: Мне-как-то-лень! — Ну что ж, мой вариант не подошёл. А что насчет тебя? — покачав немного девочку, Санс вернул ее в нежные руки Фриск. — Я подумала назвать ее Марта, — сказала она, с любовью глядя на своё дитя. — Марта? Но сейчас же только июль, дорогая, — вновь Санс не обошёлся без каламбура. — Но, Марта… красивое имя. — Санс. — Да, Фриски? — Ты не представляешь, как я счастлива. Даже несмотря на то, что мы живём в Подземелье, из которого, возможно, никогда не будет выхода, я всё же смогла найти своё счастье. А ты как считаешь, Санс? — Я считаю, что если бы ты не спустилась тогда в Подземелье, я бы навсегда остался ленивым мешком костей. Без цели. Без амбиций. Лишь со страхом в душе, что завтрашний день не наступит, а время обратится вспять, и всё начнётся по новой. Я даже не сразу поверил тебе, когда ты дала мне то обещание, — «Я обещаю, что бы ни случилось, я никогда не сброшу этот таймлайн», — пронеслось воспоминание в голове Санса. — Но вот мы здесь. И теперь я более чем уверен, что нас и нашу дочь ждёт хорошее будущее. Ну, насколько его хорошим можно дать в этом месте. — Время посещения окончено, — в комнату вошла медсестра. — Мисс Фриск сейчас нужен отдых. — Ладно, секунду, — на прощание Санс поцеловал Фриск и нежно погладил голову Марты. — Я люблю вас, мои девочки. — И я… мы любим тебя, Санс, — тепло улыбнулась Фриск. Оставив авоську с фруктами, Санс вышел из палаты. Словно пораженный, он ковылял до выхода. И наконец, перейдя за порог госпиталя, скелет крикнул что есть силы: — Я стал отцом!— эхом пронеслось по району. — Боже, Санс, чего ты так орёшь? — воскликнула Андайн, которая вместе с Папирусом и Альфис направлялась в сторону шутника. — Мы и так уже знаем, что Фриск рожает. Ну давай же, не томи! Говори всё! — нетерпеливо вопрошала героиня. — Девочка. Марта, — коротко ответил Санс. — Человек, — добавил он после короткой паузы. — О, ДА! Иди сюда, папаша новоиспечённый! — воительница тут же схватила скелета в крепкие объятия. — Ваушки! Санс, я так за тебя рад! Поздравляю! — к объятиям присоединился и Папирус. — Ребят… мне кажется, вы мне все кости раздавите, — зажатый в тисках друга и брата, промычал Санс. — Ох… спасибо. — Санс, я поздравляю тебя. Честно говоря, я и не думала, что ты сможешь стать отцом, — Альфис как всегда была застенчивой, но откровенной. — О-однако… мы с Андайн подготовились и сделали подарок для твоего ребенка. Но мы не знали, будет ли у тебя девочка или мальчик, поэтому… — Короче, мы дарим эту классную фигурку принцессы-воина твоей дочери, черт возьми! — продолжила за свою девушку Андайн, вручив новоиспечённому отцу упомянутую фигурку. Это действительно была девушка с диадемой на голове, которая держала невиданной ранее длины меч. — О, спасибо. Но думаю, ей ещё рано играться с таким. Но мы прибережём это до лучшего времени, — улыбнулся Санс, убрав игрушку в карман. — Ладно, пойдём, Папс. Я думал сделать генеральную уборку к приезду Фриск, поэтому нам стоит начать сейчас, ведь кто знает, насколько хватит этих ленивых костей? — Мы можем помочь, если что, — предложила Андайн. — Мы сейчас ничем особо не заняты в последнее время, да и давненько мы вас не навещали. Мы будем только рады вам помочь, да же, Альфис? — А-ага. К тому же, вчетвером мы управимся гораздо быстрее, — добавила Альфис. — Что ж, если вас не затруднит, то я буду только рад вашей помощи. — Вот это другой разговор! А как закончим, так будет отрываться в честь твоего отцовства до тех пор, пока не прибудет Фриск! На это старший скелебрат лишь усмехнулся. Никогда в жизни он не ощущал подобного чувства в своей душе. Это было не счастье, ибо его Санс успел испытать, женившись на Фриск. Скорее это было… чувство ответственности? «Что ж, прощай, старый добрый я, — подумал Санс. — Я буду скучать по тем временам, когда мы брали несколько работ, чтобы у нас было больше перерывов. Когда мы могли уснуть буквально в любом месте и получить порцию криков от Папса. Когда, в конце концов, я и не думал о том, что у меня появится семья. И… привет, новый я, старик-счастливчик, который обрел то, о чем и не мечтал. Смотри мне, не ударь в грязь лицом. Да, как скажешь, Я. Вот и отлично!» *Прошло семь лет* — Итак, что случилось на этот раз? — спросил скелет, присаживаясь напротив учителя. — Вы уже знаете ответ, мистер Санс, — сложив очки, учительница положила их на стол, серьезно посмотрев на родителя. — Она снова избила трёх ребятишек. Мальчиков. — Снова «тех» ребятишек? — уточнил Санс. — Да они явно нарываются. — Мистер Санс. Меня не волнует, кто и на что нарывается. Не мне вам объяснять, как монстры относятся к людям после разрушения Барьера. Родители тех ребят уже сами боятся Марту. — В таком случае почему бы им не поинтересоваться у своих детей, почему они получают синяки? — глаза Санса опустели, углубляя и без того пустую глазницу. — Мы ведь в курсе всей ситуации, не так ли, мисс Лейя? — Дело не в этом. На Марту никто не нападает. А она же лезет с кулаками. Если такое повторится хотя бы раз, родители имеют право подать жалобу, и мне придётся исключить Марту из школы. Вы должны предпринять меры. Поговорите с дочерью, убедите её, что насилие — не выход. — А может быть вы предложите родителям тех сопляков поговорить со своими детьми? — поднялся Санс со своего места. — Разве случай Фриск вас ничему не научил? Не все люди жестоки! И я могу вас уверить, Фриск прекрасно справляется с воспитанием нашей дочери, чего я не могу сказать про тех ребят, что получили свои синяки заслуженно! — Мистер Санс! — учительница поднялась в ответ. — Если чему нас и научила ситуация с Фриск, так тому, что раз на раз не приходится! Она была милосердна, но и её усилия ни к чему не привели: остальные люди оказались жестоки. Мы уже не знаем, чего ожидать от людей в принципе! Поэтому мы должны быть осторожны с ними, в том числе и с Мартой. Либо принимайте меры, либо забирайте документы. На этом всё. Можете быть свободны. — Ладно. Я приму меры. До свидания, мисс Лейя, — перед выходом из кабинета, Санс сделал неглубокий вдох, приняв привычный вид. Выйдя в коридор, он строго, но с неснимаемой улыбкой, посмотрел на свою дочь. — Так, что на этот раз? — Ты уже всё слышал… — насупилась Марта, сложив ручонки на груди. — Что я тебе ещё скажу? — Да, я слышал. Но я хочу услышать это от тебя. — А чего они меня задирают! — воскликнула девчонка, сжав маленькие кулачки. — Постоянно обзываются, говорят, что я такая же, как и люди с Поверхности. Но ведь я и мама живем в Подземелье, а не на Поверхности! Если эти дураки слишком глупые, чтобы это понять, почему я должна их терпеть? — Что ж… Я могу тебя понять, но… если чему нас твоя мама и научила, так это тому, что не все проблемы можно решить насилием. Ты могла бы, ну, попытаться поговорить с ними. Может, узнай они тебя поближе, они бы поняли свою ошибку. — Эта шутка не смешная! — Марта снова скрестила руки, отвернувшись от отца. — Я пыталась с ними подружиться, правда. Но они не хотят! Они слишком злые. Почему я должна дружить со злыднями? — Понятно. Ну, нам пора идти домой. Мама будет волноваться, если мы задержимся. — Теперь меня накажут, да? — грустно произнесла дочка. — Знаешь, что? Только между нами: так им и надо, — улыбнулся Санс, приобняв дочку за плечи. — Подумают сто раз, как задирать девочку. Но давай маме об этом не скажем, хорошо? — Хорошо, пап, я буду как ты: держать язык за зубами, — Марта широко улыбнулась, спародировав своего отца. — Вот и отлично, малыш. Теперь идём. *** *Звонок* — Алло? — донёсся мелодичный голосок с того конца трубки. — Привет, Ториэль. — Санс! Привет, черепушка! Как у тебя дела? — Ну знаешь, все по-старому. Представляешь, сегодня мне в школе опять промывали косточки, хе-хе. — Это снова по поводу Марты? — сочувствующе произнесла Ториэль. — Ох, мне так жаль твою девочку. — Не волнуйся, она за себя постоять умеет. — Да, но в этом и проблема, Санс. Ты ведь рассказывал, что у нее могут быть проблемы из-за… Впрочем, ладно… Ты мне просто так позвонить решил или по делу? — Вообще-то, я по поводу Марты как раз. Слушай… у тебя в классе не найдется еще одно место? — Её исключили?! — ужаснулась мисс Дриимурр. — Ещё нет. Но грозятся, если такое повторится. А учитывая поведение тех ребят… такое точно повторится. — Санс… мне очень жаль, но мой класс и так полон монстров, когда я открыла свою школу. Мне пришлось даже работать в две смены, чтобы обучать всех желающих. — Значит, надеяться не стоит? — Ну… я посмотрю, что можно сделать… но обещать не могу. Прости, Санс… — Ничего. Я ценю твою попытку, Тори. Спасибо. И доброго вечера. — Доброго… — на той стороне положили трубку. Санс положил телефон в карман и вернулся в гостиную. — Ну что, ты договорился? — спросила Фриск. — Сказала «посмотрим, но обещать не могу», — пожал плечами Санс. — Значит, нам придётся искать другие варианты, если Ториэль нам не поможет, — Фриск томно вздохнула. — Ох, я так волнуюсь за неё. — Мы справимся с этим, Фриски, я обещаю, — Санс подошел к Фриск сзади и приобнял её. — На крайний случай, будем учить её дома. — И что, ты хочешь изолировать ее от остальных? Разве такой жизни мы хотели для Марты? Мы и так находимся взаперти в этом Подземелье, а ограничивать ещё больше… — Я знаю, прости. Я просто предложил вариант. Ну, может, Альфис сможет нам помочь? Ну, она же умная, много знает. — Ладно, Санс, оставим это на завтра. Наша малышка уже ждёт сказку на ночь. — Что ж, твоя правда. Утро вечера мудренее. Поднявшись на второй этаж, Санс подошел к комнате Марты, которая еще десяток лет назад была его собственной. Теперь же от былой разрухи не осталось и следа: её заменил теплый уют. — Тук-тук, — постучал Санс. — Кто там? — донеслось из комнаты. — Доставка. — Доставка чего? — Доставка милых сказок для прекрасных малышек. — Входите! Это стало настоящей традицией: каждый вечер, когда Марту укладывали спать, перед этим они повторяли эту тук-тук шутку. И только после Санс мог войти. Однако в этот раз голос дочери звучал не так задорно, и Санс это заметил. — Как ты, малыш? — отец подошёл к кроватке дочки. — Пап, скажи, со мной ведь что-то не так? — спросила девочка, посмотрев скелету прямо в глазницы. — Что? Нет конечно, с чего ты это взяла? — Мы с мамой — единственные люди в Подземелье. Но почему-то к маме все относятся хорошо, а меня либо боятся, либо говорят про меня какие-то гадости. И не только в школе. Иногда я на улице слышу разговоры обо мне. Может, я просто хуже моей мамы? — в этот момент на глаза Марты накатились слезы. — Может, я сделала что-то не так? Почему они меня обижают? Я хочу понять! — обидевшись на весь мир, Марта закрылась с головой под одеялом, из-под которого доносились короткие всхлипы. — Оу… Ну-ну, малыш, не плачь. Знаешь, вообще-то, монстры никогда не относились к людям с любовью… знаешь, мы с мамой не рассказывали, но… однажды все её друзья пытались убить её. — Что? — слезливые, но любопытные глазки осторожно вылезли из-под одеялка. — Даже дядя Папирус? И тётя Ториэль? И ты? — Ну… может, почти все. Но Андайн, Азгор, Меттатон и частично Альфис уж точно охотились на неё. — А почему? — удивились Марта. — И как она могла с ними подружиться? — Ну, я не был свидетелем всех событий, но… прости, малыш, но твоя мама лучше расскажет об этом. А теперь пора послушать сказку про… — Нет, — отрезала Марта. — Не хочу я сказку… Расскажи про мою маму. Ее тоже ненавидели, как и меня? — Ну, не то, чтобы ненавидели… — Санс присел на край кровати. — Скорее, так сложились обстоятельства. В общем, еще до того, как твоя мама оказалась в Подземелье, его окружал Барьер — специальный магический купол, окружавший всё Подземелье и сдерживающий нас здесь. Ни один монстр не мог пересечь Барьер самостоятельно. Только с силой человеческой души. — И монстры хотели её убить, чтобы выйти на Поверхность? Как жестоко! — воскликнула Марта. — Ну, не совсем… собрав семь человеческих душ, наш Король… ну, бывший король Азгор, мог разрушить Барьер, и тогда все монстры выйдут на Поверхность. И твоя мама была седьмой. Однако, кто бы на нее ни напал, она никогда не атаковала в ответ. Ну, насколько мне это известно. — Да быть такого не может! — вновь воскликнула Марта, подскочив с кроватки и схватив игрушку воина-принцессы. — Тетя Андайн мне говорит, что если тебя обижают, просто врежь им как следует, чтоб отстали! А если не понимают — врежь сильнее! — Ну, в этом я и не сомневался, — усмехнулся скелет. — Однако, по неизвестной мне причине, Фриск была добра ко всем. Она проявляла милосердие, и монстры отказывались с ней сражаться. Не на всех это действует, иногда приходилось и убегать. Но твоя мама справлялась так умело, что подружилась даже с таким грозным противником, как Андайн. — Милосердие? — задумчиво протянула Марта, глядя на игрушку. Синий камень на диадеме красиво переливался на свету от ночника, висевшего на стене. — Я не понимаю… как можно выиграть бой, никого не ударив? Это бессмыслица! То есть, я должна просто подойти к монстру, сказать «я не хочу с тобой сражаться», и он сразу станет моим другом? — Ну… знаешь, монстры сотканы из доброты и сострадания, так было испокон веков. — Пап, ты щас серьезно? — нахмурилась девчонка. — Агась. Конечно, мы не идеальны, и тоже можем вести себя неправильно. Но если найти правильный подход к монстру, всегда можно направить его на верный путь. — Правильный подход… легче сказать, чем сделать. Это как в игре про симулятор свиданий у Альфис. Там надо несколько раз переигрывать, чтобы выбрать правильный ответ. Только в жизни так не получится. — Хех… ну да, ты права… — усмехнулся скелет, отводя взгляд. — Но ведь это не значит, что нельзя попробовать. Всегда можно рискнуть. Твоя мама, например, рискует собой всю свою жизнь. — Это еще почему? — Потому что она Ф-РИСК, — подшутил отец. — Пхаха, пап! Опять ты шутишь в такие серьезные моменты! — А что поделать? Я жить не могу без каламбуров. А теперь тебе пора ложиться спать. — Ладно, — Марта положила фигурку на место, а сама легла в кровать, укрывшись одеялом. — Спокойной ночи, пап. — Спокойной ночи, малышка, — Санс поцеловал дочурку в лоб. — Люблю тебя. — И я тебя. И маму тоже. И дядю Папируса, и тетю Андайн, и тетю Ториэль то… же… — перечисляя всех своих друзей-монстров, девочка сама не заметила, как уснула. Санс любовью посмотрел на свое уснувшее дитя. Уходя, он выключил свет и направился в соседнюю комнату. Когда-то это комната принадлежала Папирусу, но тот порешил на том, что Фриск и Сансу нужен отдельный дом. Сам же он обустроил сарайчик под свои нужды и стал жить в нём. — Ты в этот раз задержался, — сказала Фриск, когда муж вошел в спальню. — Надеюсь, всё хорошо? — Да, не волнуйся. Перед моими сказками и окостенительными шутками не устоит никто! — И все же, Санс, мне правда беспокоит то, как монстры к ней относятся. Она ведь не виновата в том, что люди заточили нас здесь. — Но и монстров можно понять: они потеряли всякую надежду из-за людей. Вспомни: к тебе тоже не все относятся с уважением. — Я знаю! Но я не знаю, что с этим делать… Мне так больно смотреть на то, как страдает наш ребенок. Мы должны с этим что-то сделать, Санс! — Ну, только если отмотать назад и попробовать договориться с людьми. Кстати, ты не пробовала? — Санс, если это шутка, то она неуместна, — нахмурилась Фриск. — Конечно же не пробовала! Я ведь обещала тебе, что не сброшу. — Ну, это ведь было уже после того, как нас загнали обратно. Вот я и подумал… — Санс… если бы я пыталась, мы бы оказались в таком положении? — Что ж, резонно… зная твою Решимость, ты бы наверняка не оставила попыток до тех пор, пока не достигла бы результата. — Хватит об этом. Нам надо думать о том, что делать сейчас. Нам нужно убедить монстров в том, что Марта не угроза для монстров. — Во всяком случае, нам лучше подумать об этом завтра. Уже поздно, а нам завтра на работу. Спи спокойно, моя принцесса. Уверен, мы что-нибудь придумаем. — Пожалуй, ты прав… — Фриск поцеловала Санса в щеку. — Спокойной ночи, черепушка. — Спокойной ночи, Фриски, — произнес Санс, приобняв жену. *** Спустя три года в семье людей и скелета случилось несчастье: Фриск тяжело заболела. Каждый прилагал силы как мог, привлекался любой монстр, который знал об организме людей, но никто не мог понять, как справиться с недугом Фриск. Окончательный вердикт лучших лекарей Подземелья был един: Фриск оставалось жить всего пару месяцев. Данная новость шокировала Санса, Марту, а также всех её друзей. Никто не мог поверить, что герой Подземелья, человек, что так полюбился монстром, проживёт столь короткую жизнь. Учитывая это, а также общую слабость Фриск, что ей большую часть дня приходилось проводить в постели, друзья пытались всеми силами помочь Фриск и её семье. … На следующий день… На следующий день Фриск скончалась. Для многих монстров Подземелья это был большой удар, ведь несмотря на событие, произошедшее десяток лет назад, многие всё ещё видели Фриск, как эталон прекрасного и светлого человека, дарящего надежду. Поэтому было решено провести траур, чтобы почтить память человека, что попытался освободить подземелье добротой и милосердием. Однако, сильнее смерть ударила по Сансу и Марте. Особенно по Марте, ведь после смерти Фриск, монстры стали ещё больше презирать Марту, ведь теперь она была единственным человеком, а уважение со стороны монстров так и не смогла заполучить. Санс, убитый горем, всё же пытался поддерживать свою дочь, однако давление общества было сильнее… Марте пришлось расти не только в отцовской любви, но и во всеобщей ненависти. В конце концов, она пришла к решению: как ее мать когда-то, она освободит Подземелье. Ей нужно было лишь убедить человечество в том, что монстры не опасны, и тогда люди и монстры смогут жить в мире. И тогда монстры наконец-то зауважают Марту, как уважали её маму. Это решение пробудило в Марте невиданное ранее стремление. В ней возгорелась Решимость. *Конец пролога*