Rules

Энджел знал, что не сможет умереть второй раз. Это, чёрт возьми, невозможно. Хотя безумно хотелось. Безумно хотелось забыть о том, насколько ничтожна твоя пост-жизненная реальность в демоническом обличии, которое заковано в цепи чужого яда, без возможности сделать лишний вздох по собственному желанию. Каждое твоё действие контролируемо, каждый твой шаг просчитан, каждое твоё слово.. Значимо для последствий. Происходящее казалось угнетающим. Нет, оно было угнетающим. Даст, находясь в дряхлой розоватой комнатушке, что была выполнена интерьером в стиле приватных комнат для секса в определённых для этого отелях, уныло сидел на кровати, перебирая глянцевые бумажки в паучих руках. Это были не просто глянцевые бумажки — фотографии, что делал грешник в определённые моменты времени. Да, у него была такая привычка делать фото со значимыми для него моментами. Что ожидала увидеть на снимках душа, хорошо знающая Энтони? Наверное, Наггетса или Черри Бомб, может быть даже Хаска? Энджел согласится, что с последним они в последнее время ладят более чем хорошо, и этот кот начинает набирать новые обороты во второй "жизни" демона-паука. Но нет. Там не было ни лучшей подруги, ни хорошего приятеля, ни собственного питомца. Там был только он. Валентино. Энджел нехотя мог дать себе ответ, почему на фото не было никого, кроме никчёмного урода-босса. Он не хотел признаваться себе, что по собственному желанию хранит всё, что связано с этим ублюдком. На это был ряд множества причин. Первая из них, как думал сам Даст, заключалась в простой вещи — зависимость. Зависимость от постоянного нахождения рядом с ним, зависимость от вечных эмоциональных качелей и прочей херни, что била по нервам и эмоциональному состоянию куда сильнее, чем обычные удары тяжёлой руки мотылька. Ох, он определённо не хотел оглашать весь список того, без чего уже не мог жить, ведь зависимость стала частью его жизни. Не только контракт связывал их. Но и бешеная влюблённость, некогда полыхавшая в груди паука. Он был идиотом, который повёлся на сладкую речь сутенёра, что фальшиво проявил знаки внимания, и Даст, бросившись к первому попавшему, кто сказал слова о любви, попал на его удочку. Это было огромной ошибкой, и лишь спустя время грешник понял её неоплачиваемую цену. Секс был одной из причин. Странно, не так ли? Порно актёр работает в этой сфере, что было резонным, однако Энджел таки боялся неправильно понять себя и, более, быть неправильно понятым другими. Работа всегда остаётся работой. Она не имеет под собой ничего помимо чувства некоторого долга, что объяснимо. Энтони шёл по пути долга — работал лучшие смены, снимался в самых популярных фильмах для взрослых, которые только можно было себе представить для всего Ада в целом. Но это не было тем, что от получал от контакта с Валентино в то время, когда они познакомились. Секс — понятие разное, и Энджел бы воспринимал его должным образом, если бы ему не показали, каким насыщенным и чувственным он может быть. Пускай всё было фальшиво, это было слишком сладко и приторно, что хотелось попробовать ещё раз, каждый раз входя в стадию опьянения, переходящую в некоторую болезнь, заканчивающуюся на "-изм". Валентино был не просто тушей, делавшей физическую работу, а своеобразной харизматичной особой, ни чье тело было желанно (бесспорно, это тоже), а сама личность. Выдающаяся, привлекательная, чертовски сексуальная и страстная личность, как казалось Дасту, сумевшая показать все "истинные" чувства, которых ему так и не пришлось увидеть при жизни в людском мире. Энджел, думая о накатившем, сжал фотографию у себя в руке до легкой помятости бумаги. На ней были изображены сам порно-актер и его личный сутенёр, будучи полностью обнажёнными и приближёнными друг к другу в ванной, окутанные розоватой пеной. Энтони соврёт, если скажет, что его тело, как и душа, не трогает от воспоминаний об этом вечере.

***

Энджел ещё не привык к порно-индустрии, отчего вёл себя слегка скованно. Сейчас, будучи без одежды, он аккуратно сложил ту и положил на полку в ванной, чувствуя прикосновение к своим бедрам. Чужие пальцы обвивают тонкую талию, поднимаясь от ног. — Я вижу, насколько ты скован, Энджи. — голос был тихим, еле слышимым, но для Даста он звучал настолько звонко и четко, насколько это можно было себе представить. По спине пробежались мурашки, губы поджались сами собой. Энотини не ответил. — Секс — это не только физический контакт, душа моя, — демон-паук мог почувствовать, как к нему приблизились сзади, чуть ли не усадив на чужие колени. — Это проявление нечто большего. Чувств, эмоций, любви.. Это не обычная похоть, это экстаз из красок, сделанными твоим собственным никчемным демоническим сердцем.. И я вижу, как ты пылаешь, видя меня. Я вижу, как этот экстаз светиться в твоих глазах. Скажи же, чем я заслужил подобное снисхождение от своего раба? — Валентино ухмыльнулся, нагибаясь к шее актёра.. Пару секунд, и та покрывается мокрыми поцелуями, смешанных с каким-то приторным запахом.. — ..Ты единственный, кто даровал всё то, что я сейчас имею, Валентино. Я никто без тебя..

***

— И ты никто без меня, Вал, — хмыкнул Даст, рассматривая фотографию. Он помнил каждое чертово слово в диалоге, но так и не осмелился бы сказать в лицо своего босса что-то подобное. Демон догадывался, нет, он прекрасно осознавал, что Валентино привязан к нему. Привязан до такой степени, что не находил работников лучше, не менял лица Энджела с рекламных вывесок, пытался отбиться нежеланным и сухим сношением с Воксом, которому нет никакого дела до него (кажется, красный страшила — единственное, что когда-либо интересовало нынешнего ситуативного партнёра Вала), всё ещё хранил все вещи, связанные с ангельской пылью, всё ещё.. Этот список можно было продолжать вечно. И лишь правила, выстроенные Валентино разрушили всё то представление о нём в глазах Энтони, оставив за собой больную привязанность и нужду. Во всём. Во, блядь, всём.