Символически

      Коттон не хотел быть грубым, но назвать Мики иначе, чем «малолетний идиот» у него язык не поворачивался. Он, конечно, и сам не лучше. Прекрасно знает, что любит славу, но он, в отличие от Мики, хотя бы понимает, как это работает. Парень роет себе могилу и по пути собирается прихватить с собой всех окружающих.       Было пять часов вечера, когда мужчина вернулся в съёмную комнату в не самом дорогом хостеле. Он, вероятно, выбрал бы что-то более приличное, но, к сожалению, о нападении никто заранее не предупреждает, так что, если бы его всё-таки убили, то газеты навеки увековечили бы его труп в луже крови, в какой-то маленькой серой комнатушке. Говоря о крови. Ему придётся здесь прибраться позже, а пока стоит допросить парня.       Коттон сказал бы, что Мики смышлёный, но недостаточно для чего-то по настоящему ценного. Как он понял, Мики вместе с мисс Лумис собирались «повторить» удар ножом. У женщины был план и каким-то образом Коттон стал его частью, а Мики попытался его прикончить и облажался, что было далеко не запланировано. По-хорошему мужчина собирался сообщить об этом в полицию, но тот проговорился про свою напарницу, так что планы поменялись.       — Я, конечно, ни на что не намекаю, но сам подумай, — хотя про себя отметил «если сможешь». — Тебя ведь просто собираются использовать!       В разговор подключается жестикуляция — то, из-за чего у него уже один раз чуть не случились проблемы. Но он действует на автомате и вначале жестом указывает на Мики, а потом на себя.       — Как и меня, — эмоционально завершает он и опирается на кухонный стол руками. Левая рука скользит по его же крови, но он не обращает внимания.       В чём-то они похожи и речь вовсе не о желании славы. Парень закатывает глаза. Коттон в очередной раз думает, что с подростками трудно. Он не хочет заводить детей.       — И даже если всё получится, ты правда собираешь говорить на суде, что во всем виноваты фильмы? — он издаёт истерический смешок.       — Что не так?       Всё не так! Коттон хочет наорать на него, но сдерживается.       — С такой речью максимум, что ты получишь — это скидка на год за твой идиотизм, — он злится; это уже второй «ребёнок» за эту неделю, которому ему приходится разжёвывать очевидное. Хотя с Сидни это уже он прогадал; всё-таки кто мог подумать, что журналистка и есть убийца.       Мики смотрит на него зло и он видит это по его глазам. Это слишком жестоко, Коттон не ожидал, что у подростка, (хотя, можно ли назвать студента колледжа таковым, мужчина не уверен) будет такой взгляд.       — Послушай, я не хочу тебя оскорбить. Я сам через это прошёл и в моем случае я не был виновен, а ты — он делает акцент — убийца.       Мики опирается на дверной косяк и складывает руки на груди. Парень не передумает, что бы ему ни говорили, и теперь Коттон это видит.       — Что ж, — мужчина подводит итоги, поднимает руки со стола и чуть морщится от боли. — воля твоя, но, если ты убьёшь Сидни Прескот, то кто-то вместо неё должен будет сообщить об этом в полицию и рассказать о всём произошедшем от лица жертвы. Ты уже сказал, что мама Билли не хочет привлекать к себе внимания.       — Чего? — до парня доходит, к чему клонит Коттон. — Нет.       — Почему нет? — Коттон улыбается. — сообщу я о тебе позже или сейчас — разница лишь в том, успеешь ли ты добраться до Сидни.       Коттон тоже всё про себя решил. Он подыграет, станет героем и не даст Сидни умереть. А с Мики он решит что делать позже. Он завершает свою речь.       — Так поможем друг другу.

***

      Финальное место действий, добро пожаловать в закрытую на ночь кино-школу!       Колледж не самое лучшее место для интервью, а, зная теперь весь план, он удивлён, как вообще они надеялись его завершить. Судя по всему, это чистая импровизация.       Но даже так проблем они доставили предостаточно. Например, в планах у них не было убивать Дьюи или Гейл, но так совпало, что парочка оказалась в здании. Всего лишь невинные жертвы. Как и парень Сид, связанный на сцене.       На данный момент он сидел весь в чужой крови, на полу в студии звукозаписи и искренне надеялся, что Дьюи не умрёт, а Дебби Солт поймают. Иначе он встрял по полной. Ему не хотелось опять отправляться в тюрьму по ложному обвинению. В случае если всё совсем будет плохо, он попадёт туда за соучастие и все присяжные, которые скажут «виновен», будут правы.       Чудом остановив кровь, он наконец-то спокойно выдыхает. Теперь он может спокойно отправляться на место развязки. Нужно было остановить убийц.       Как на зло, только закрыв дверь и выйдя в коридор, он сразу же натыкается на Гейл Везерс. Его руки в крови и, конечно же, Гейл ему не верит. Она убегает, оставляя его одного наедине с мыслями. Правильно ли он сделал, что не сдал эту парочку сразу? Было бы проще позвонить в полицию и не рисковать своей жизнью. Смотря на свои руки, перепачканные в бордово-красный цвет, он понимает, что нужно отмыться перед развязкой, а затем усмехается. Если спасовать сейчас, то он не отмоется от этого до конца своей жизни.       В принципе, дальше всё по плану. Огромный концертный зал, но пустой. Очень поэтично, что развязка действия происходит на сцене. Все декорации поломаны, половина софитов разбитым барахлом валяется на сцене, а другая, всё ещё рабочая, освещает Дебби и Сидни. Финал, всё как и планировали. За тем исключением, что Мики, вероятно, был мёртв. Его тело безвольно лежит на полу, среди всей этой актёрской мишуры, такое же разбитое и ненужное.       Когда он говорит Солт о том, что у него был очень, очень тяжёлый день, направляя на неё дуло пистолета, всё было чистейшей воды правдой. Возможно, он не самый хороший человек, но Коттон никогда не был сторонником убийств. Он не плохой человек.       — Заткнись, — он грубо перебивает Сид.       Он волнуется за неё. Да, она ложно обвинила его в зверском убийстве её матери, но он всё равно заботится о ней. Ему никогда не стать хорошим отцом, но он пытается быть хорошим человеком. Перед ним, под лезвием ножа стоит дочка его любимой женщины. Любое лишнее движение и Дебби перережет нежную и податливую кожу, а вместе с ней наверняка и артерию. Сид не нужно в лишний раз напоминать Дебби, что она ещё жива.       — Привет, — он обращается к Дебби своим дружелюбно-обольстительным тоном.       Ответное приветствие звучит слишком резко. Словно стаккато в безумной мелодии.       — Значит, вы не Дебби Солт, — он держит обезумевшую на прицеле, но она постоянно движется, а он не профессиональный стрелок. — и в «Пост телеграф» вы не работаете       — Нет. Но я могу тебе помочь! — звучит абсолютно безумно. Сумасшествие отражается во взгляде.       — Не-не-не, — он усмехается, считая слова по настоящему забавными. Коттон понимает, к чему она клонит. Такие манипуляции легко прочитать и он не чёртов мальчишка или неуверенный в себе неудачник.       Дебби продолжает давить, пытается подкупить его будущей славой и местью за потерянный год в тюрьме. Так увлечена своей речью, что теряет последние крупицы связи с реальностью. Коттон замечает шанс, он замедляется, Солт тоже. Он останавливается или это он зеркалит её? Она поверила в себя, а, значит, у него есть одна попытка попасть в женщину.       Ему нужно прицелиться, чтобы не задеть Сидни. Нужно потянуть время, он вспоминает, как совсем недавно пытался уговорить Сид на интервью. Что ж, хороший момент.       Он старается быть хорошим человеком, но пока что у него просто получается не быть плохим. Ему нужно нажать на курок, но он ждёт, пока Сид согласится.       — Интервью состоится, — как последний гвоздь в крышку гроба.       Коттон никогда никого не убивал. Даже если бы не было никаких последствий, он всё равно не убил бы просто так. К сожалению, обстоятельства и тот факт, что Мики мёртв, заставляют его действовать.       Выстрел.