Лорд и фея

      Последний узел лески, привязанной к балке большой и просторной кровати, принес Гермионе небольшой дискомфорт, потому что она чересчур сильно решила натянуть нить. Она хотела, чтобы по истечению некоторого времени, а точнее примерно шести часов, ко времени приезда полиции и ФБР, натянутая за лески постепенно остывающая кожа осталась на месте, а не вернулась в исходное положение. Девушка проверила толстую ткань перчаток, в которых всегда работала в такие вечера как этот, и заметила, как из-за нитей, кожа них слегка стерлась, становясь белей.       Гермиона нахмурила брови, и все еще не отрывая взгляда от руки, слезла с кровати, на которой провела последние полчаса в коленнопреклонном положении. Колени немного затекли, как и икроножные мышцы, поэтому ей пришлось немного размять ноги, чтобы циркуляция крови снова начала работать в штатном режиме. Сдув с глаз мешающую прядь, выбившуюся из высокого хвоста, Гермиона обратила взор на проделанную работу, занявшую весь этот гребаный вечер.       Именно гребаный. Потому что каждый подобный раз, ей приходится из кожи вон лезть, чтобы совершить акт возмездия.       Карие глаза, наполненные охлаждающим безразличием осмотрели картину, появившуюся перед ними в итоге. На кровати, полностью потерявшей свой первозданный чистый вид, разверзлась кровавая баня, окропившая некогда белоснежные простыни, и мягкие подушки, на которые теперь никогда не ляжет голова хозяина этой кровати. И центром этой картины абстракции и грязи было подвешенное за жгуты и лески тело тридцати двух летнего мужчины, директора компании по продаже домов, имя которого Гермиона уже стерла из своей памяти.       Плавно отойдя на пару шагов, девушка проследила за тем, как наклоненная к груди голова мужчины оставалась без движения, как будто после таких травм и ранений, эта голова сможет двинуться хоть на дюйм. Ни-хе-ра. На его все еще теплой коже тоже виднелись брызги крови, попавшие на кожный покров вследствие немного неаккуратной работы.       Но какая к черту разница, нежно ли Гермиона вонзала нож в брюхо этого мудака, или грубо, главное, что теперь все эти брызги будто дополняли картину целиком.       Потом ее взгляд прошелся по надежно связанным жгутами рукам, на которых от силы натяжения в районе кистей, кожа стала багровой как и все вокруг. По всей длине рук, из продырявленных особыми дротиками ладоней, стекала кровь, карминовая и яркая, как сигнальные красные огни. Она немного испачкала полароидные фотографии, держащиеся за эти самые дротики, на которых были запечатлены некогда связанные техникой шибари девушки.       Чертовы фотографии, найденные в столе офисного клерка, из-за которых Гермиона Грейнджер не смыкала глаз последние четыре дня.       Потребовалось достаточно сил и упорства, чтобы подвесить мертвое тело извращенца за руки жгутами, к высоким балкам кровати, на которой этот мужчина когда-то спал как король. Лежал, читая книгу, когда-то. Трахал невинных, неспособных дать отпор девушек, когда-то.       И наконец… Огромная дыра в районе брюха, вспоротого на последнем этапе, после того, как Грейнджер привязала труп к кровати. Глубокая рана от ножевого удара дала возможность распороть живот несчастного, и аккуратно развести кожу в разные стороны. Внутренние органы все еще как-то держались внутри трупа, и Гермионе пришлось работать еще аккуратней, чтобы они не вывалились случайно и на нее, потому что ей пришлось продолжать работу в непосредственной близости.       На каждой стороне отделенной кожи девушка сделала стежки леской, и соединила все нити ведущие от них в одну единую, чтобы можно было ее как раз и привязать к балкам.       Работа аккуратная, и в то же время неопрятная и грязная. Но что не сделаешь ради того, чтобы потешить своих внутренних демонов, желающих увидеть, как жизнь человека, недостойного ее, угасает в твоих руках. И Гермиона пошла на поводу этих чертей, как делала каждый раз.       Смотря на «картину» внимательным взглядом, Гермиона краем уха услышала скрип половицы где-то в отдаленной стороне коридора, куда выходят двери комнаты. Инстинкты подали сигнал реагировать, бежать и прятаться. Тело моментально оживилось и напряглось, мозг начал работать на сто двадцать процентов, подавая сигнал взять нож, прицепленный к бедру Гермионы, и быть готовым убить еще одного человека. Незваного гостя.       Крадучись, тихо без единого шороха, Гермиона отошла за дверь, которая скроет ее собой, стоит кому-то войти. И тогда она ударит прямо в шею сзади или промеж лопаток.       Ее дыхание замедлилось, хотя должно было наоборот, когда все же настоящий живой человек начал медленно открывать дверь. Он на секунду застыл, и вел себя так тихо, что Гермиона подумала бы, что никого здесь больше нет, а гость ушел восвояси. Но вот он здесь, живой и, видимо, ошеломленный происходящим.       Девушка выставила руку с ножом, чтобы сделать рывок, и.       — Прекрасная работа, фея, — раздался нежный баритон мужчины.       И причем знакомого.       — Что ты здесь делаешь, Лорд? — спросила Гермиона, выходя из своего укрытия, опуская наконец нож, который чуть было не проткнул ее друга.       Или не совсем друга. Она сама так и не понимает степень их с Лордом отношений.       Высокий мужчина, одетый в такие же темные вещи как и Гермиона, ухмыльнулся, поворачивая голову в ее сторону. Его глаза, синие как ультрамарин, смешанный с черной краской на картине, сканировали ее тело, взвинченное от присутствия старого знакомого.       Лорд не стал долго молчать, прерывая гнетущую атмосферу сравнимую с обстановкой в морге, даже труп есть.       — Да так, пришел за своей новой жертвой, и вижу, — он машет рукой в сторону кровати, направляя вслед свой насмешливый взгляд, — твой новый шедевр.       Гермиона закатила глаза, окончательно убирая нож обратно в кобуру на бедре, отходя подальше чтобы собрать свои вещи.       — Не думала, что и ты положишь на него глаз.       — Я планировал его убить уже пару недель, — сказал Лорд, подходя к подвешенному трупу поближе, невзначай улыбаясь такой приятной встрече. — Богатенький папаша одной из девушек, которых он изнасиловал, заплатил мне половину кругленькой суммы, чтобы я вдоволь насладился, расчленяя этого ебыря, но ты меня опередила, и мне придется возвращать деньги обратно.       Да, Гермиона добралась до жертвы быстрей чем ее друг, являющийся одновременно соперником. Лорд — наемный убийца, и в отличии от нее, ему платят за то, чтобы он приносил отрубленные конечности к заказчикам на стол. Сама Гермиона делала подобное исходя из собственных желаний. Они нечасто пересекались, потому что охотились на разных людей. Но когда все же встречались, кто-то из них либо приходил раньше другого, забирая себе добычу и славу, о которой говорят в СМИ, либо и Лорд и Фея приходили к жертве одновременно, уже начиная нездоровое соперничество.       Они оба замолчали, и пока Лорд обходил кровать, чтобы рассмотреть детали, Грейнджер бросила затею собрать оставшиеся вещи. Глупо, потому что время поджимало, но когда еще ей подвернется удача поговорить со своим странным знакомым в такой интимной обстановке.       — Я нашла в его столе фотографии девушек, — она указал пальцем, и Лорд уделил им внимание, меланхолично рассматривая изображения. — И приняла решение в кратчайшие сроки.       В отличии от наемника, она не теряла на подготовку недели, максимум пять дней, и всегда выполняла все с предельной точностью и аккуратностью. На убитого Гермиону навел друг, помогающий добывать информацию о следующих жертвах. Он как-то добыл информацию, что нескольких девушек изнасиловали в их новых домах, продаваемых компанией трупа на кровати. Сначала и Гермиона и ее друг думали, что в этом замешаны сами риелторы, но путь привел их к директору.       — И судя по его ране, — очерчивая вспоротый живот пальцем, ответил Том, — ты не сдерживалась, дорогая.       От его обращения у Гермионы побежали мурашки. Скорее они появились стоило Лорду зайти в комнату. Этот мужчина всегда вызывал в ней противоречивые чувства — она его ненавидела и хотела одновременно; хотела задушить ремнем, и в то же время зацеловать и объездить.       И она знала, он хотел сделать тоже самое с ней.       Наблюдая за тем, как Лорд отходит от трупа слегка разочарованный, и затем проводит длинными пальцами по шевелюре черных волос, Гермиона напрочь забывает, что надо уходить отсюда подальше.       — Что прикажешь мне делать? — Лорд повернулся к ней всем корпусом, окончательно теряя интерес к холодеющему трупу. — Твой стиль убийств полностью не совпадает с моим, сделав фото для доказательства, мой заказчик поймет, что его убил не я, и не отдаст другую половину вознаграждения.       На его точеном лице, с заостренными чертами и высокими скулами, появилось гневное выражение, даже слегка озлобленное.       — Скажешь, что до него быстрей добрался кто-то другой, и увидев новости, он поймет, что убила его я, и не станет докапываться, — Гермиона подошла ближе к оппоненту, чтобы вдохнуть в легкие запах его тела, смешанного с отдаленным ароматом геля для душа.       Лорд смотрел на девушку с высоты своего роста, держа руки на боках, и взвешивая ее доводы. Он пристально следил за Гермионой, что встала напротив него так близко, что между ними не смог бы уместиться третий человек. Ее грудь почти упиралась в его, и еле ощутимо касалась при дыхании.       В СМИ Гермиону прозвали «Кровавой феей» за то, что ее стиль убийства всегда оставался неизменным — трупы висели, привязанными к чему-то, а живот вспорот так, что две половины кожного покрова и мышцы выглядели как крылья мифического существа.       А вот его назвали «Лордом» за то, что он привязывал своих жертв к стульям или креслам, отрубая им головы, и кладя их на одну из ладоней мертвого.       Глупые и смешные прозвища, к которым прикипели сами эти убийцы, знающие настоящие имена друг друга.       Лорд моргнул, и потом сказал: — Блять, ладно, сделаю фото.       Гермиона улыбнулась, и отошла за его спину, подбирая последние вещи, и кладя их свою сумку, чтобы они не попали в кадр. Пока он фотографировал, естественно со вспышкой, чтобы в кадре каждая унция крови смотрелась восхитительно, девушка рассматривала широкую спину, явно полученную в итоге силовых тренировок. Потом подошла ближе, чтобы из-за спины увидеть экран телефона мужчины.       Они оба психи, раз нормально разговаривали рядом с мертвым телом и бардаком из крови. Ненормальные, потому что долго рассматривали фото на экране телефона Лорда, чтобы посмотреть получился ли кадр.       Лорд скосил взгляд на Гермиону, и заблокировал телефон, полностью обращая на нее свое внимание. Потухший экран снова делает атмосферу мрачной, и зазывающей окунуться в ее тьму, а глаза девушки становятся почти черными, несмотря на то что при свете Лорд всегда подмечает насколько прекрасны карие оттенки в них.       Гермиона ответила ему своим взглядом снизу вверх, потому что Лорд был на голову выше нее. Затем она почувствовала, что напряжение между ними возросло до удара молний, и во рту пересохло, от чего захотелось выпить бутылку воды. Этот убийца, псих, каким-то образом заставлял девушку терять уверенность и внутренний стержень, пока он находился поблизости. Каждый раз, сталкиваясь в ситуациях как сейчас, Лорд и Гермиона подначивали друг другу, смеялись друг на другом, препирались и чувствовали притяжение.       Да, именно оно.       Оба хотели друг друга крышесносно, как и сейчас.       Лорд подошел к Грейнджер ближе, заставив ее пятиться назад, пока она не уперлась в стену коридора. Здесь было еще темней, но все же можно различить очертания лиц, благодаря свету из окон комнаты, освещенных прожекторами с территории дома этого мертвого директора.       — Том, — вспомнила Гермиона его имя, и произнесла, прежде чем сильные руки мужчины рывком обняли ее за талию и подняли, опирая на стену со светлыми обоями.       Она это почти прошептала, томно, умоляюще, как показалось Тому, в тот момент желающему слиться с этой девушкой.       Наемник успел возбудиться. Увидев ее рядом с сотворенной вакханалией, он представил, как Гермиона пробирается в дом, или же ее саму приглашают, думая, что нашли новую жертву, в итоге оказавшуюся хищником. Том увидел перед глазами кадры того, как она убивает извращенца, как делает из его кончины искусство.       Сам акт убийства, которое она совершает каждый раз, действует на него лучше любого порно, возбуждая до сильного стояка.       Интерес к Гермионе возрастал в геометрической прогрессии, уничтожая его последние здравые мысли. И в данный момент Лорду окончательно снесло крышу.       Он сильней прижал ее дрожащее тело к себе, при этом сжимая в стену, чтобы она почувствовала его растущий стояк в штанах. Гермиона в ответ обвила талию Тома стройными, натренированными ногами, чтобы ее влажная промежность точно расположилась над его вставшим членом.       Они и вправду психи, раз оба держали друг другу в объятиях, готовые заняться сексом у стены в паре метрах от мертвого тела.       — Скажи мое имя еще раз, Гермиона, и тебе придется сжигать свою одежду после сегодняшней ночи, потому что она будет насквозь пропитана кровью ублюдка позади меня.       — Я конечно предполагала, что ты ненормальный, но чтобы заняться сексом рядом с трупом это слишком даже для тебя, — почти прошептала в ответ она, произнося слова прямо в его губы.       Если поцелует, то точно не уйдет в ближайшие пару часов.       — Дорогая, ты даже не представляешь, что делаешь со мной.       О, Гермиона знала, чувствовала это своим тазом, и видя перед глазами этот опаляющий взгляд.       Последняя долгая секунда, и Гермиона первая впилась в желанные губы, вкушая привкус мятной жвачки, которую по видимому до этого жевал Том. Она вцепилась пальцами в кожу его головы, оттягивая густую шевелюру, по которой уже давно желала провести рукой.       Том издал утробный стон, который воспламенил что-то в теле Гермионы, и она в ответ тоже начала постанывать от нетерпения наконец почувствовать тепло его обнаженного тела на своем. Одна из рук мужчины поддерживала ее за левое бедро, когда он делает еще один шаг вперед, до боли вжимая в стену дома.       Гермиона вскрикнула, отрывая губы от Тома, когда он начал делать поступательные движения бедрами, и проводить левой рукой по ее спине, облаченную в водолазку. Она слышала, как он в голос начинает усмехаться, а затем чувствует его влажный язык на своей шее, и зубы, впившиеся в кожу до боли.       — Твою мать, Том! — вскрикнула Гермиона, когда боль от укуса становится невыносимой. Ощущение такие, словно он откусил от нее кусочек, как каннибал.       — Я предупреждал, — с угрозой и хрипотцой в глубоком голосе произнес Том, прежде чем оторвать Гермиону от стены, и понести ее обратно в спальню.       Мозг Гермионы, до этого одурманенный обжигающими касаниями Тома начал понемногу работать. Она осознала, что в этот момент они были у границы точки невозврата. Еще немного и они упадут в черную дыру под названием привязанность, пусть даже только на физическом уровне, первобытном, и это станет их концом.       Этого Гермиона и боялась каждый раз, встречая Тома — стать зависимой от него, от его теплых рук и тягучего голоса.       Надо бежать, потому что она не готова.       Чувства к Лорду и вожделение — не то, чем Гермиона хочет жить. Она предполагает, что потеряет рассудок от этого, и тогда итак хлипкая жизнь разрушиться окончательно.       С трудом девушка оторвалась от Лорда, который успел забраться рукой под ее одежду. Оттолкнулась, и спрыгнула с высокой фигуры. Гермиона буквально бежала от него, от своих же разрывающих сердце чувств к этому наемному убийце.       Все еще с прерывистым дыханием, девушка подбежала к лежащей на полу сумке, и несмотря на, вероятно, обиженного и возбужденного мужчину, которого лишили секса, убежала из комнаты дальше по коридору к лестнице.       Гермиона не хочет быть пойманной в клетку феей. Решетки — это интерпретация привязанности к человеку, которого она хочет не только телом, но и душой. Потаенные чувства губительны для нее, думает Гермиона, поэтому и убегает от них, прячется, пока они не придут и не укусят ее за задницу, не посадят в клетку.       И вслед ей доносится его крик:       — Тебе не убежать, моя маленькая фея! Я всегда буду дышать тебе в затылок.       К черту его!