Неправильная

      Камилла Сароян неправильная, она просто больная на голову. Она ошибка в системе, поломанный и извращенный товар.       Женщину чисто физически не может заинтересовать другая женщина. Бог сотворил мужчину и женщину не для того, чтобы люди уподоблялись гомосексуализму. Смысл существования — привести в мир новую жизнь, состоящую из собственной плоти и крови.       Женщина не имеет права смотреть на женщину тайком, оценивать фигуру. Тем более находить изгиб бедер привлекательным. Видимо в юности мать мало лупила за неверные, неправедные мысли, раз не смогла исправить, сотворить из Камиллы богобоязненного христианина.       Женщина не должна воровато заглядывать в чужое декольте, находить в груди какое-то низшее, похотливое удовлетворение. Тянущий узел внизу живота должен быть причиной мужских ласк, а не следствием изъяна в голове. Но представляя колющую лицо щетину, грубые и загребущие ладони, Камилла вдруг снова чувствует себя пятнадцатилетней девочкой, которую «обучает» хороший, ужасно отзывчивый друг матери, семьянин с понимающей женой и двумя маленькими сыновьями.       Женщине нельзя хотеть прикоснуться к чужой руке. Хотеть переплести пальцы, интимно выводить узоры на нежной белой коже. Камилла испачкает ее своей грязью. Можно только быстро и хлестко, как отделаться, ведь иначе и быть не может. Она пыталась переступить через себя в шестнадцать после «обучения», но мужчины не умели так, как ей хотелось — с ними всегда как отделаться.       Женщине недопустимо сгорать от ревности к мужчине, прожигать глазами опустившуюся на талию, в опасной близости к бедрам, руку. Зависть Камиллы к тому, кому позволено, настолько же уродлива, как и ее гнусные желания.       Женщине не положено грезить о взаимности другой женщины. Потому что другая женщина нормальная, испытывающая совершенно логичные чувства. Камилле положено только смириться, что женщина женщине — подруга.       Камилла глотает злые слезы, кусает губы, сжимает плечи, оставляя кровавые подтеки от ногтей, бьет себя в плоский, впалый живот, молясь выбить изнутри знакомое жжение. Но в итоге сдается, опускает руку между ног, как делала это еще девчонкой, и на сухую яростно изводит себя пальцами, не тратя время на подготовку. Правой рукой, явно до синяков, словно наказывая, сжимает грудь до жгучей боли. Камилла слабая грешница, не заслуживающая нежной ласки.       Камилла вздрагивает с ее именем на губах, стискивает шею настолько сильно, что в глазах темнеет. Она кусает себя, а останавливается только тогда, когда зубы прорывают кожу — чувство схожее с надкусыванием корки апельсина.

Темперанс

Тем-пе-ранс

Т-е-м-п-е-р-а-н-с

      Она рыдает, задыхаясь, потому что она грязная, потому что она ужасная. Все, что она испытывает — ошибка. Сама Камилла — ошибка.       «Неправильная, неправильная, неправильная!» — раздаются набатом слова матери, которая хлестала ремнем каждое воскресенье после церкви до синевы на позвонках. Но Камилла не перестает любить Темперанс, не перестает хотеть ее, не перестает даже думать о ней. Сердце насколько разрывает, что Камилла молит Бога наконец забрать его нечестивую рабу.       От вида собственной крови, блестящей на пальцах, ее рвет непереваренный ужином и горьким вином. Она даже не переворачивается, а просто скручивается рядом и тихо воет, как побитая собака.       Камилла Сароян слабая и жалкая.