Чертовски неправильно

Он сидел на кровати, сложив руки в замок, слегка склонив голову, и смотрел тупым взглядом в никуда. Голова раскалывалась от того количества событий, которые успели произойти с момента их прибытия на остров и заканчивая заселением в отель. От мыслей, которые так сложно было разобрать, отвлекали лишь боль от многочисленных ран и лёгкий ветер из открытой балконной двери, обдувающий слегка влажную кожу после душа. Возможность смыть наконец-то морскую солёную воду с ран казалась райской, но и она никак не успокоила душу. Мышцы гудели после двух боев, но всё равно это далеко не точно его волновало. Жан встал с кровати, похлопав по карману домашних штанов достал пачку ментоловых сигарет и прошёл к окну. Именно в этот день он был благодарен тому, что складывал домашние вещи, важные документы и деньги в водонепроницаемые пакеты, ведь сумка насквозь промокла, как собственно и одежда. Была бы вода пресной, проблем бы не возникло, но из за морской воды одежда покрылась разводами и солёным налётом, так что пришлось её вручную застирывать, что бы было, что надеть завтра утром. Зажигалка сработала только с третьего раза и до сих пор вызывала неприятное чувство тоски и вины. До того злополучного дня его очень близкий товарищ сам предлагал помощь в этом деле, стоило ему лишь произнести имя Маджишан Ред, как тут же край сигареты вспыхивал и сразу гас. Воспоминания вновь всплыли в разуме француза, заставляя зажмурить глаза и крепко сжать кулаки, в попытках сконцентрироваться на чем угодно, кроме мыслей. Он винил себя, ненавидел за импульсивность своих действий, за то что ослушался, за то что из-за его проступка его друг погиб. Как они все могли скрывать то, что Абдул жив видя, зная то, как Польнарефф страдает, как они могли так плохо подумать о нем. А может они и не знали, как ему плохо, Жан конечно эмоциональный парень, но всё же когда дело доходит до чего то сокровенного, личного, постыдного он молчал. Молчал если не было надобности в откровенности, так же было и сегодня. Находясь на корабле, он старался сделать всё, что бы вести себя непринуждённо, хотя сам без перерыва повторял один вопрос в голове "Почему?". Он был безумно счастлив знать, что всё хорошо, что Мухаммед жив, но в груди всё равно таилось неприятно чувство. Из мыслей вырвал скрип старой двери отеля, слегка вздрогнув Жан резко повернулся на сторону звука. Тёплый свет озарил комнату. Уставший Абдул вышел из ванной комнаты и прошёл к балкону со стопкой влажных повседневных вещей. Он был одет в домашние футболку и штаны, но внимание молодого парня привлекли длинные прямые слегка влажные волосы. Ему редко удавалось его видеть таким уютным. В груди снова кольнуло. Печально, тоска, вина, обида, страх, счастье, влюблённость. Этот безумный коктейль из чувств привёл с чувству тошноты и тяжести в грудной клетке. Опустив глаза, он сделал ещё одну длинную затяжку и прикрыл глаза, не заметив, как чужая рука нежно легка на плече. -"Польнарефф, всё хорошо?"- Подняв наконец-то голову француз увидел обеспокоенный взгляд. Глаза опять зацепились за глубокий шрам около линии роста волос. -"Уже закончил развешивать вещи? Да, я в норме, не обращай внимания, ложись спать."-Жан потушил сигарету о пепельницу. В его голосе отчётливо слышалась досада и усталость. -"Ну ты же понимаешь, что я не оставлю тебя в таком состоянии? Это из за сегодняшнего..?"-Он говорил мягким голосом, почти шёпотом. -"Почему мне не сообщили обо всём.. Я честно считал, что у нас доверительные со всеми отношения, раз уж мы буквально сражаемся вместе и просим друг друга прикрыть тыл. Я может и правда хотел бы создавать о себе лучшее мнение, но я действительно просто хочу выражать свои эмоции именно так, как мне нравится, это не значит, что я не могу быть серьёзен. Ну от тебя я честно не ожидал, скажи мне пожалуйста, на кой черт нужен был этот спектакль с отцом..?" -"Я, - Абдул замялся стараясь найти нужные слова - Польнарефф, я не могу нести ответственности за их поступки и оправдывать их не собираюсь, знал бы я, что ты всё это время был в неведении, постарался бы повлиять на них или самостоятельно связаться, но как ты понимаешь у меня не было такой возможности. Мне жаль, прости. Насчет своего поступка.. Я правда не знал до последнего о том, что тебя не осведомили, Мистер Джостар сказал сделать так, я сделал, я не собираюсь и себя оправдывать, я понимаю твою обиду просто.. Так сложилось. Прости меня, я не думал что тебе это принесёт только боли." Француз стыдливо опустил голову и не смог сдержать слез, крепко сжав руку которая продолжала держать за плече: "Абдул, я единственный, кто тут должен извиняться. Прости. Прости, что не послушал тебя. Прости, что я такой глупый и вспыльчивый. Прости меня, если сможешь когда-нибудь. Я никогда не прощу себе этого. Я очень рад, что ты жив. Прости. Прости меня..." - Голос дрожал и под конец слов Жан всё больше переходил в истерическое состояние, эмоции, которые всё время держали в себе, стали выходить наружу. Абдул убрал руку с плеча и обнял за талию, прижимая к себе, не зная, чем он может помочь в данной ситуации. Польнарефф в бессознательном состоянии бросился на шею, продолжая молить о прощении. Мужчина обнял в ответ слегка поглаживая по спине. -"Жан успокойся прошу, я не держу на тебя зла, правда. Тебе не за что извиняться. Я жив, всё хорошо закончилось. Ты меня слышишь? Это был исключительно мой выбор спасти тебя, тебе не нужно просить прощения."- Положив руку на голову он слегка прижал к себе. Польнарефф всё ещё ведёт себя как маленький мальчик. Слегка успокоившись и придя в себя, он ослабил хватку, но продолжая обнимать, заговорил монотонным голосом. -Я так скучал.. Не представляешь, как сильно я себя винил в случившемся. Понимаешь, я в один день потерял всё. Моим единственным смыслом жизни была месть за смерть самого родного человека, и я это сделал, но какой целой. В чем был дальше смысл моего существования? Я только обрёл дорогого человека и сразу потерял по своей же вине.. Казалось бы, надо и Хол Хорса прибить ради тебя, но даже если я прикончу его, главный твой убийца продолжит жить. Честно, я думал наложить на себя руки, но понял, что таким образом я выражу своё неуважение к твоей последней воле, я продолжил жить исключительно из за твоей жертвы.. "- Египтянин после этих слов мог слышать лишь звон в ушах и своё собственное сердцебиение. Страх. Животный страх за жизнь товарища. Он обнял его сильнее лишь бы напомнить самому себе, что Жан всё ещё жив, он не совершил ничего критичного. Какой же все-таки глупый мальчик. -"Спасибо, что не сделал того чего задумывал, я бы не пережил этого." - "Прости меня." -"Сейчас всё позади, мы можем оба выдохнуть." - Абдул слегка отстранил от себя друга, большим пальцем вытирая слезы. Расстояние меж ними слишком интимное. Слишком близко. Это так не правильно, не должны так друзья стоять в обнимку, не должен друг вытирать слезы другу именно таким образом. Неправильно, чертовски неправильно, но мы оба нуждаемся в этом, пока Жан позволяет такое отношение к себе, я продолжу заботиться о нём. -"Пообещай, что больше никогда не станешь жертвовать собой ради меня. " -"Мне легче смирится со своим поражением, чем пережить твою смерть. " -"Раз уж ты так паришься за меня, пойми, что мне тоже не хочется, что ты умер по моей вине. Ради меня и моих чувств, не делай так больше. Обещай, что не сделаешь. " -"Обещаю." - Абдул врал, глядя в голубые глаза напротив, лишь бы успокоить его сердце, он знал что нарушит обещание, рано или поздно. Расстояние между ними не увеличивалось, Абдул буквально мог почувствовать и дыхание друга и его сердечный ритм. Неправильно, это слишком интимная ситуация учитывая наши откровенные слова и позу, нельзя мне к нему так приближаться, я не достоин так близко стоять, если он подумает обо мне, что то не то. Несмотря на эти всё мысли. он продолжал смотреть в глаза, боясь, что этот момент закончится. Из транса его вывело то, что Жан слегка двинулся к нему, прощупывая почву. Ещё чуть-чуть и они бы столкнулись носами. Абдул никак на это не отреагировал и продолжал смотреть в глаза напротив, тем самым давая зелёный свет. Как бы он не стыдился, не считал, что это всё неправильно, он очень хотел. Хотел, что бы чувства вспыхнувшие не так давно, оказались взаимными. Польнарефф прикрыв глаза коротко слегка коснулся губ товарища, напрочь убивая между ними дружбу. Француз даже не назвал бы это поцелуем, но тем не менее отстранился, продолжая обнимать за шею. Обоим этого мало, чертовски мало. Мухаммед медленно начал сокращать расстояние, давая возможность закончить это все, но француз просто снова закрыв глаза двинулся навстречу. Польнарефф как можно мягче углубил поцелуй и Абдул ответил взаимностью. Оба чувствовали, как у их партнёра сильно колотилось сердце. Мухаммед рукой зарылся в пепельные волосы, нежно поглаживая и слегка прижимая к себе. Закончив, Польнарефф вновь положил голову на плечо мужчины, уж слишком стыдно смотреть в глаза после произошедшего. -"Я тебя очень люблю, мне тяжело признать то, что я влюбился в кого то своего пола, но я как никогда счастлив с тобой." "-Я тоже тебя люблю, Жан. Не представляешь на сколько сильно." Польнарефф усмехнулся: "Я то уж понял насколько сильно ты меня любишь." Абдул редко называл его Жаном, и зачастую это происходило только когда они оставались наедине. Польнареффу это было по душе. - Ну и кто мы теперь друг другу, позволь спросить?" -"А ты чего сам хочешь? " -"А догадайся." - Ехидно сказал француз -"Только давай договоримся. Никому ни слова, ни намёка. Ведём себя как обычно и не частим с предложением делить один номер на двоих. Нас вряд-ли поймут товарищи." -"Абдул, я не настолько глуп. Конечно будем молчать." Египтянин тяжело вздохнул: "Время позднее, нам надо отдохнуть, давай я быстро обработаю наши раны и ляжем спать." -"Вместе?"- мужчина рассмеялся от своего же вопроса. -"Жан ты брыкаешься во сне, а сон у меня чуткий, сегодня выспаться надо, давай не всё сразу." Слегка усмехнулся мужчина, целуя в лоб и разъединяя объятия.