Правда переживаешь?

Старый, прогнивший, заброшенный советский лагерь, в котором происходили ужасные вещи, и два парня, которые спустя годы случайно оказались в этом чертовом месте вновь.

***

Журналисту пришло SMS от своего приятеля Джона, после чего он был озадачен. «Обычно Джон звонит при малейшей проблеме, а тут SMS прислал», — подумал брюнет, после чего прочитал сообщение. После прочтения он смутился еще больше: SMS содержало какие-то координаты. «Нет, ну что за человек? Можно нормально сказать, что за место и куда ехать?» — недоумевал он. После прочтения он все же решил позвонить шатену, на что тот ответил лишь гудками в трубке. «Нет, ну точно ржёт надо мной», — подумал он. После долгих набираний номера он всё-таки решил поехать на эти чертовы координаты, что отразилось на нем не лучшим образом.

***

                               – Извините, что загнал вас в такую задницу, – стыдливо произнес Егор таксисту, переминаясь с ноги на ногу. – Да ничего, меня и на похлеще вызывали, – отмахнулся таксист. – В заброшенный лагерь конечно я еще не ездил по ночам, но... – Вы сказали заброшенный лагерь? – перебил таксиста журналист, смотря на него перепуганным в перемешку удивленным взглядом. – Ну да...ладно, у меня тут заказик, хорошего вечера, – попрощавшись с таксистом, Линч направился по тропинке, как ему сказали, в заброшенный лагерь. Ночь выдалась на удивление безмятежной, ни один листочек на дереве не шелохнулся, что и придавало давящую атмосферу. Складывалось ощущение, что кто-то в любой момент выскочит из кустов и напугает тебя, да так, что на всю жизнь запомниться, а в худшем случае – тебя будет искать полиция. Дойдя до места назначения, Линч ужаснулся. Это тот самый советский лагерь, в который они попали с Джоном через портал, только на 40 лет раньше. Если лагерь во время своей работы казался пугающим, то что можно говорить сейчас, когда ты пришел в него ночью. Один. – Только попадись мне на глаза, Джон, я с тебя всю дурь вытрушу! – крикнул в кромешную тьму журналист в надежде услышать ответ Джона, но, к большому сожалению, его не последовало. Спасибо хоть луне и звездам, что освещают путь, а то фонарик, как на зло, моргает. Дома проверял – всё было в порядке, а здесь! В принципе, как и всегда.

***

– Да вы даже волоса его не стоите! – кричал журналист на виновников торжества, которые стояли как вкопанные, таращась на него в ответ. – Линч! Успокойся! Прошу! Остановись! Оно того не стоит! – даже Джон, казалось бы, с язвительным характером, и то тот пытался всё решить мирно, в отличие от своего приятеля. – Пожалуйста! Ради меня! — выкрикнул писатель последнюю фразу в надежде, что это сработает. Догадки оказались верны, сработало. Линч, посмотрев в сторону Джона, который был привязан к стулу, выдал: – Ладно, развязывайте его, живо! — вроде бы всё обошлось, слава богу, без жертв, ну не считая дочери одного из мужчин. Ну а что? Это была самооборона, как сказал Линч.

***

После «потасовки» приехала полиция. Конечно, когда кого-то убили, сразу же приезжают, а если за людьми гоняется какой-то чертила, так «у нас нету свободных машин» или «будет через 2 часа, не раньше», – думал про себя журналист, искоса поглядывая на полицейских. Бросив это дело, Линч стал обращаться к Джону с идеей пиковой дамы, она же исполняет все желания? Исполняет. Так вот, Егор хотел пожертвовать собой ради спасения планеты от фиолетовой земли, на что Джон был категорически против. – Я прошу прощения, Егор Линч? – неожиданно со спины к парням подошел полицейский, а Линч уже надеялся, что обойдется без этого. – Да? – Вы обвиняетесь по статье 105 УК РФ за совершение убийства, вы будете задержаны. – Чего? Вы офигели?! – Джон не на шутку запаниковал. Да уж, давно их не забирали в ментовку. – Это вообще-то была самооборона, – сухо выдавил Линч, явно показывая, что вообще не парится по этому поводу, в отличие от своего приятеля. – В отделе и выясним, взять его, парни. – Нет-нет! Не стоит, я сам, – поняв, что аргументы бесполезны, Линч покорно проследовал в машину. Джон начал всё снимать на телефон, якобы доказательства, что всё это не законно. В конечном итоге у него просто забрали телефон. Да, так просто и тупо, и про камеру не забыли.

***

В отдел приехали довольно быстро, с ветерком, как говорится. На удивление Линча, его не закрыли в камере, а вежливо попросили присесть за стол, что несомненно радовало. Джон настаивал, чтобы он пошел с ним, но Егор отмахнулся: «Не парься, делов на пять минут». На что шатен решил действовать хитро, подслушать разговор под дверью. «Если дверь закрывается, где-то открывается окно», — с этими мыслями Джон на цыпочках подошел к двери. Благо, была щель, и не пришлось прикладывать ухо.

В кабинете было довольно прохладно, градусов пятнадцать. Стены были разукрашены в серо-синий цвет, пол состоял из деревянных досок. Напротив стола, за которым сидел сам офицер, была камера, благо, в ней никого не было. Настольная лампа, стоявшая недалеко от журналиста, светила своим чересчур ярким светом ему в лицо. Кое-где потрескавшийся потолок, мусорная корзина была наполнена какими-то бумажками. В принципе, стандартная ментовка. Тишину разрезал кашель полицейского, после чего он заговорил: – Итак, обвиняемый и пострадавший, давайте, чтобы дело не доходило до суда, решим всё здесь и сейчас, договор? — само собой, офицер не хотел тягаться с этим делом, сразу видно, как безответственно относится полиция к своей работе. – Но как? Этот гад убил мою Светочку! Кровинушку мою! Я предлагаю посадить его в камеру и надолго! Ирод проклятый! — выпалил мужчина лет пятидесяти, не скрывая своего возмущения. С одной стороны, его можно понять: потерял близкого человека. Но с другой, он сам со своими дружками устроил спектакль с пиковой дамой. Что ж, кажется, им придется просидеть в этой комнатушке часа три. – Это была самооборона! И попрошу, давайте не будем переходить на личности! – Тишина в кабинете! — шлепком по столу офицер заткнул этих двоих, нет, ну как кошка с собакой ей богу. –Сейчас и выясним, была это самооборона или нет, теперь попрошу рассказать как всё было, выслушаю обе стороны.

***

После двухчасовой беседы офицер, наконец, принял решение, решение, которое было явно выгодным лишь одной стороне – Линчу. – Итак, взвесив все представленные доказательства, я готов вынести вердикт. К сожалению, обвиняемый Егор Линч признается невиновным в смерти дочери потерпевшего. Согласно его показаниям, это была, как он и утверждал ранее, самооборона, не более. – Но ведь он... –..действовал в целях самообороны, – перебил Линч, его голос звучал холодно и расчетливо. – До сих пор не могу понять, зачем все это было нужно? Зачем эти жертвы? Вы сами совершили этот инцидент, сами теперь и жалуетесь. Простите за прямоту, но это так и есть. – Мистер Линч прав, Эдуард Петрович, – обратился офицер к отцу девушки. – Не стоит переживать, мы организуем вашей дочери достойные похороны. А теперь попрошу всех удалиться.

***

– «Делов на пять минут»?! – только вышедший из полицейского участка Линч не успев сообразить, как Джон моментально принялся ругаться на брюнета, да так сильно, что аж у кота, лежавшего на скамье, шерсть встала дыбом. – А если бы ты оказался виновным? Ну вот почему ты не захотел, чтобы я пошёл с тобой? Быстрее бы всё уладили! Я уже заколебался сидеть ждать, пока ты выпрешься со своей ментовки! — Линч лишь закатил глаза на этот концерт и последовал к дороге. Возможно, попутку поймать смогут, хотя в три часа ночи ездят они уж крайне редко. – Ауу-уу-у? Я сам с собой говорю, мать твою! – возмутился Джон. – Угомонись, Джон! – крикнул Линч, оборачиваясь к другу. – Это я что ли решаю, сколько мы там просидим? Да даже если бы ты там был, ничего бы не изменилось! А сейчас будь добр, напряги свои извилины и подумай, как мы будем отсюда выбираться! – Джон, после ответа Егора, уже пожалел сто раз, что цеплялся к нему. Злой Егор был куда опаснее злого Джона. – Да всё-всё! Спакуха! Сейчас попутку поймаем и с ветерком домчим к тебе на хату. – Ага, конечно, ты попробуй в три часа ночи попутку здесь найти! – огрызнулся Линч. После недолгого спора, парни принялись шагать вдоль дороги, не сводя глаз с проезжей части. Шли они на удивление молча, каждый погруженный в свои мысли. Линч думал о будущем и фиолетовой земле, а Джон о Линче. После портала Линч словно изменился: бегающие глаза, пустой взгляд, постоянные размышления. Он стал раздражительным, огрызаясь на любое неосторожное слово. Когда он в последний раз спал? А ел? Да вообще просто отдыхал? Такими темпами он себя в могилу загонит! Надо что-то предпринимать, и как можно скорее.

***

– Спасибо огромное ещё раз! – поблагодарил случайного проезжего Линч, закрывая за собой дверцу автомобиля. – Не за что, хлопцы, вы в следующий раз не надейтесь на попутку, это вам один раз повезло, а вот второй может и нет, – замотал головой пожилой мужчина. – Остались бы посреди трассы ночевать, а там гляди, зверь какой дикий водится, не осталось бы от вас живого места. Действительно повезло, что ехал пожилой мужчина, как он сказал, охранником работает, вот так поздно и возвращается домой. Распрощавшись со стариком, парни проследовали в дом. Какой хороший старик, аж до самого дома довёз, таких редко встретишь, да и денег много не попросил. Достав ключ из кармана джинсов, брюнет принялся открывать дверь. На стенах всё также весели различные бумажки с какими-то непонятными для Джона надписями. Да уж, Джон явно не в восторге от этого «искусства», а что было бы, если бы Джон не приехал тогда проведать Егора? Он бы точно в тот же день скончался бы! Столько не спать и не есть.. – Погоди, а ты-то чего ко мне домой приехал? – задал наводящий вопрос Линч. – Ты о чем-то хотел поговорить? – Да, Джон хотел, и очень серьезно. – Да, хотел, – Джон никак не мог решить, с чего начать. Просто спросить про моральное и физическое состояние? Нет, нету толку, все равно этот засранец ответит мол: «Всё в порядке, тебе не о чем переживать, приятель».

Приятель...

А ведь это невинное прозвище, которым Линч называет Джона уже много лет, стало таким родным, даже в какой-то степени чересчур личным, что Джон порой ревновал это прозвище, когда слышал, как Линч называет им кого-то помимо него. Какая глупость. Но для Джона это была далеко не глупость. Он настолько привык прятать эмоции за маской агрессии и язвительности, что разучился понимать настоящие искренние эмоции. Он не помнит, когда последний раз плакал, скорее всего, в далёком и беззаботном детстве, когда его ругала мама за какую-то невинную проделку. Но сейчас Джон, полностью сняв маску, стоит перед Линчем и не может выдавить и слова, настолько ему непривычно и неловко без этой чертовой маски. – Джон-о-о-о-н? Ты меня слышишь? – Джон, взгляд которого так внимательно сверлил пол, теперь четко смотрел в малахитовые глаза напротив. Собравшись с мыслями, Джон начал: – Я хотел поговорить о твоем изменившемся поведении, – неожиданно для обоих, Джон все-таки решился начать этот долгожданный разговор. Линч, минуту назад стоявший и смотрящий безэмоционально на Джона, выгнул одну бровь в знак вопроса. – А что собственно с ним не так? – Всё не так, Линч! Всё! Ты после своего грёбаного портала сам на себя не похож! Когда ты последний раз в здравом уме стоял с дробовиком и целился по людям? А если бы я тебя не остановил? Правильно, ты бы выстрелил! Ты разве сам не замечаешь, как ты из доброго, в меру упертого, рассудительного, готового всем помочь Линча, превращаешься в безэмоционального психопата, у которого только одна цель – изменить будущее любой ценой! Ты хоть знаешь, что я чувствовал, когда пришел к тебе и увидел тебя бледным, с синяками под глазами, с красными белками и с нездоровым лексиконом?! — последний вопрос что задал Джон, был последней каплей терпения Линча, каплей, что так метко и резко попала в самый центр его эмоций и сломала все механизмы. – Ты никогда не задумывался, что всё это происходит из-за тебя? — Джон, после ответа, мгновенно изменился в лице и, подняв бровь, растерянно посмотрел на Линча. – Неужели ты думал, что я не в курсе? Что я не знаю, что тебя нет в будущем? — после этих слов Джон слегка пошатнулся и, опершись локтем о стену, замолчал. В глазах периодически темнело, в горле застрял ком, а дышать становилось всё труднее. Но Линч не унимался. – Что случилось, Джон? — в голосе Егора сквозил явный сарказм и насмешка. — Долго ты ещё собирался это скрывать? Не подскажешь? Последние слова Линча уже не доходили до Джона, словно пролетая мимо ушей. Он погрузился в воспоминания, пытаясь понять, где мог допустить ошибку, где проговорился, откуда Линч всё узнал. Может, Болтон приходил и всё ему рассказал? И правда ли, что Егор так сильно переживает за него, и его нынешнее состояние — результат действий Джона? Джон оперся спиной о стену и медленно сполз вниз. В ушах гудело, в висках пульсировала боль, словно его ударили чугунной сковородой, но это были всего лишь слова Линча, которые, словно острый нож, вонзились в самое сердце. Джон почувствовал, как к глазам впервые за долгое время подступили слезы.

***

Вымотанный и уставший после недолгих криков, Джон сидел на полу, а рядом с ним – Егор, такой же подавленный. Линч, удобно устроив Джона у себя на коленях, нежно гладил его по затылку, время от времени погружая пальцы в густые кудри. Он уже успел сто раз пожалеть, что надавил на Джона, затронув, как оказалось, самое болезненное. Очки, к счастью, целые, лежали на полу, а сам Джон уткнулся носом в плечо Егора. Сердца обоих бешено колотились, будто они пробежали марафон, то ли от неутихшего волнения после ссоры, то ли от непривычной для них близости. — Я всё таки поинтересуюсь, от куда ты узнал, что меня нет в будущем? — Джон чуть отстранился и полушёпотом спросил: — Болтон приходил? — Не совсем, — Линч помедлил, подбирая слова. — Я сам из будущего Джон лишь кивнул на столь неожиданный ответ, но решил, что все расспросы отложит до завтрашнего утра. Сейчас же он хотел насладиться моментом и близостью с Линчем, пока они ещё могли позволить себе такую слабость. Рука журналиста легла на спину писателя, притягивая его ближе, а тот в ответ рисовал носом причудливые узоры на чужой шее, касаясь кадыка и пульсирующей рядом яремной вены, словно пытаясь успокоить то ли Линча, то ли самого себя. Они просидели так целых десять минут в полной тишине, едва касаясь друг друга. Сквозь кроны деревьев пробивались первые лучи солнца, а ранние птицы уже вовсю распевали звонкие трели. Линч томно вздохнул и откинулся назад, не отпуская Джона. Шея начинала затекать в неудобной позе, но он терпел, он всё готов перетерпеть ради него. – Ты прости, я погорячился. Знал ведь, что это для тебя больная тема.. – неловко произнёс Линч. В его глазах читалось искреннее сожаление и досада на самого себя. Он ещё долго будет корить себя за этот опрометчивый поступок. – Та и мне не стоило затрагивать твоё состояние.. – пробормотал куда-то в шею Линча Джон. Затем, собравшись с духом, он обвил руками его талию и произнёс: – Мир? – Конечно мир, приятель