Под крылом у Ворона

      Дождь прекратился.       Темные, непроницаемые облака, лоснящиеся над землей, словно застыли в выжидательном и скорбном молчании, устало вздыхая и под натиском прохладного ветра меняя свою форму, различить которую ночью было невозможно. Громада дождливых туч медленно рассеивалась. Ворох опавшей листвы зашуршал под ногами. Где-то вдали завыли сирены. Они неминуемо приближались, но теперь были не более чем незначительной частью той жизни, что отныне была прожита и закончена.       Ночь окутала старые могильные кресты, покосившиеся от времени, аккуратные маленькие памятники, имена на которых тем же временем были наполовину стерты. Вряд ли хоть один живущий на земле вспомнит эти имена и даты, или заглянет сюда, чтобы увековечить их снова.       Эрик едва мог передвигаться. Силы покидали его, и не только человеческие, но магические, что вдохнул в него могучий ворон при пробуждении. Прихрамывая и держась за рану на груди, он шел на полусогнутых, опираясь немного на поддерживающую его младшую сестру. Его левая рука свисала с её хрупкого плеча, а взгляд был отстраненный и уставший. Было впечатление, будто он просто очень сильно хотел спать.       Возле своей могилы Эрик остановился и медленно сел на колени, доползая до каменного памятника с именем Шелли и прислоняясь к нему спиной так, будто к дверям родного дома или к груди близкого человека. Кажется, только это и могло служить ему самой настоящей опорой. Его пальцы зарывались в землю под покровом осенней листвы, изо рта от тяжелого дыхания шел пар.       Неподалеку уже собрались полиция и скорая, но где им додуматься заглянуть на кладбище и воочию увидеть того, кто потревожил их бренный покой и подчистил город, кто отвел будущие угрозы от его жителей, кто восстановил справедливость, о которой здесь остается только мечтать. Они никогда в жизни не поверили бы, что это дело рук вернувшегося с того света Эрика Дрейвена. И только один Альбрехт, загружаемый в карету скорой помощи, знал эту истину, но приберег её для себя, ибо есть вещи, которые ни при каких обстоятельствах не подлежат огласке.       Тем более что теперь уже нет никакой необходимости доказывать кому-то свою правоту. Видно, правду положено знать не всем, а в высшие силы не всем положено верить. Кому-то куда комфортнее читать только то, что написано на бумаге, и придерживаться этих записей и по сей день. Преступления, которые называются здесь преступлениями, являются ничем иным, кроме как расплатой за грехи. А для некоторых они будут носить название попроще – нераскрытые дела, имени главного фигуранта которых они никогда не узнают.       Мия, скрестив по-турецки ноги, уселась возле брата, смахивая с глаз слезы. В их скором появлении она не сомневалась, хотя всячески настраивала себя на этот день, знала, что однажды он придет, что он неизбежен, но поверить в него до конца не могла. Сейчас ей бы снова очень хотелось проснуться в квартире брата от плывущей где-то в облаках мелодии гитарного соло. Однако, это сложно назвать истинным счастьем, когда знаешь, что написавший её музыкант познал нечеловеческое горе, от которого болит и ломит не только его тело, но и душа.       Так она сидела, опустив голову, пустым взглядом рассматривала собственные ладони, и вдруг почувствовала его холодные пальцы на своей щеке. Девушка подняла на Эрика глаза.       – Все будет хорошо, сестренка, вот увидишь, – шепчет он ей ободряюще, из последних сил улыбаясь ей и заметно дрожа будто от пронизывающего его мороза. Она в свою очередь накрыла его ладонь своей и поднесла к губам, чтобы наградить прощальным поцелуем и хоть немного согреть. Она отчетливо помнит этот холод. Таким же холодным было его тело в ту самую ночь…       – Не стоит больше плакать, Мия. Посмотри. Даже дождь, и тот закончился.       – Конечно, – ответила она, и голос её невольно дрогнул, как только она постаралась улыбнуться, – ведь он не может идти вечно. Мне… будет не хватать тебя. Вас обоих.       Дрейвен нашел в себе силы, чтобы привстать, а затем снял со своего мизинца колечко, некогда принадлежавшее его невесте.       – Возьми его, Мия, – он протянул сестре крошечное украшение.       Она почувствовала, что в этот самый момент сердце её будто получило токовый разряд. Оно замерло, и Мии показалось, что это длилось дольше пяти секунд.       – Но, Эрик, я… не могу. Это же…       – Все в порядке. Я думаю, Шелли была бы рада подарить его тебе. Не забывай её.       Сжав кольцо в своих ладонях, Мия закивала, вновь борясь с навернувшимися слезами.       – Оно всегда будет со мной, клянусь.       Чуть потянув вперед, Эрик заставил её, явно не решающуюся на последнее объятие, придвинуться ближе и крепко прижал к себе. Её слезы обжигали его кожу. В ответ она обхватила его обеими руками и едва ли не в голос разрыдалась. Но ей хватило духу сдержаться.       В молчании она отпрянула от него, едва сумев найти в себе силы и на это, а затем поднялась на ноги. Лучшим выходом было просто идти и не оглядываться, иначе её сердце взорвется будто от выстрела. Скорее всего в глубине души она очень бы хотела, чтобы кто-нибудь сейчас прострелил ей грудь. Тогда бы ей было дозволено отправиться вместе со страшим братом.       Но несмотря на щемящую боль, что почти не давала вздохнуть, Мия ощущала небывалую легкость на душе, которую не могла себе объяснить. Ею вдруг овладело предвкушение будущего, в котором, она просто была уверена, и Эрику и Шелли найдется место. Это будет место в её сердце, которому она в итоге отводит время ещё побиться. Они не уйдут навсегда, они просто не будут выглядеть как раньше. Но в песне ветра, в свете солнца, даже в слезах теплого дождя она почувствует их присутствие. Эрик проводил сестру взглядом и закрыл глаза. Он засыпал, и ему снился чудесный сон.       Ему снилась она, плывущая словно белый лебедь, возникшая ясным и светящимся призраком посреди ночи. От неё исходило неземное тепло. Она медленно приблизилась к нему, осторожно, словно боясь обжечься, дотронулась до его волос, и сон мгновенно исчез. Эрик распахнул глаза, однако, то, что ощущал во сне, не покинуло его и наяву. Повернув голову, хотя был уверен, что ни на какие движения больше не способен, он увидел перед собой доброго призрака. Нет, скорее ангела. Она спустилась к нему с самых небес по невидимой лестнице. Улыбаясь так очаровательно, она поманила его кивком головы.       – Шелли, – слетело с немеющих губ. Ангел молча нагнулся и поцеловал его в губы, а затем прикладывая свои чудесные руки к его ранам, мгновенно исцелил их. Прижавшись к ней, он мог теперь сладко уснуть. Навсегда.       Всего на один миг, у самого выхода из кладбища Мия обернулась, но брата уже нигде не было, а могилы с памятниками и их именами вновь стояли целыми и невредимыми.       Вот и всё…

***

      Месяц спустя.       Она разлепила глаза, когда по комнате прокатилась трель телефона. Он неустанно звонил и просто умолял хозяйку скорее взять трубку.       Выпутываясь из стеганного одеяла, Мия услышала недовольное мяуканье. Негодующий кот, растянувшийся на её кровати, был крайне рассержен, что его потревожили, вероятно, в самый разгар какого-нибудь типично кошачьего сна, в котором непременно затесались свежий корм из индейки, или кусок колбасы из холодильника.       – Прости, Габриэль, – промямлила сонная Мия, шаркая ногами, бредшая к телефону, что висел на стене в коридоре.       – Слушаю.       – Ну привет, соня. Работа нужна?       Голос на том конце провода звучал бодро и даже весело.       – Оливер? Ты сбрендил звонить мне так рано?       – Не злись, Мия. Есть отличное предложение. Помнишь мистера Коллинза? Захаживал к нам частенько.       В данный момент она помнила его смутно. Разве что очки, которые годятся лишь для ботаников. Однако в них он казался солидным джентльменом, тем более на фоне того сброда, что проводил ночи напролет в «Wild Horse».       – Ну?       – Так вот он открыл в Детройте свой первый ресторан. Набирает надежный персонал. Позвал меня, а я сказал, что без тебя никуда. Мне нужна помощница. Платить будет прилично. Что скажешь?       Мия пыталась сопоставить все, что Оливер наговорил, между собой, чтобы оно обрело смысл.       – Когда надо приступать? – спустя несколько секунд молчания спросила она.       – Да прямо сегодня. Приезжай, все сама увидишь. Жду тебя, Мия.       Она повесила трубку. За окном сегодня сияло солнце, хотя было слегка морозно, даже, кажется, ночью навалил снег, и теперь местная детвора во дворе пищали от радости, играя в снежки. Поежившись, Мия поплелась в ванную, чтобы привести себя в порядок.       До окон её квартирки долетал аромат выпечки с первого этажа. Очевидно, миссис Мэйсон что-то готовит, и это что-то пахнет необычайно вкусно. Однако жительница второго этажа могла похвастаться лишь хлопьями с молоком. Зато у Габриэля еды было в изобилии. Этому коту, решила Мия, должно доставаться только лучшее.       – Ну что, парень? – сытый и теперь, кажется, чуть более довольный, он сидел на столе, облизывая лапы. – Сегодня у меня есть шанс получить неплохую работенку. Как думаешь, все получится?       Ласкаясь, Габриэль, утвердительно мяукал. Мии хотелось верить, что это был ответ на её вопрос, причем утвердительный.       – Ладно. Тогда я пойду, а тебе лишь один наказ: не водить сюда кошечек миссис Мэйсон. Все понял, дамский угодник?       Рисуясь перед зеркалом, Мия примеряла новую куртку, а после взгляд её упал на золотое кольцо, что висело на цепочке на шее. Сжав его в своей ладошке, Мия трепетно улыбнулась, спрятав свой талисман под одежду. Взяв сумку, она порылась в ней в поисках денег на метро, и кошелек жалобно отозвался звоном мелочи. В прозрачном кармашке она хранила обрывок фотографии, найденной тогда в камине.       Свежий ветерок дунул в лицо, принеся откуда-то с верхушек незабвенных гор полярную свежесть. Поразительно, как легко сегодня дышится, как ярко слепит солнце, и как плодовита эта жизнь, кипящая вокруг. Мия неспеша поплелась вдоль домов, двигаясь к главной улице, на ходу распутывая узел из своих наушников.       Вдруг пронзительное воронье карканье заставило её вздрогнуть и мигом поднять голову. Она усмотрела черную птицу, что присела на фонарный столб и глядела сверху точно на девушку, вновь издав громогласное и даже приветственное карканье. Мия, заворожено глядя на ворона, вдруг просияла улыбкой. Вставив в уши наушники, включив в них последний альбом группы Hangman’s Joke, она двинулась своей дорогой.       Ворон же взмыл вверх и последовал за ней.