Города

Еще никогда Юра не чувствовал себя настолько хреново. Зима, и он, здоровенный бычара, простыл и слег с температурой и жутким насморком, к которым так некстати добавилась течка. Она должна была начаться через неделю, но дамбу прорвало именно во вторую ночь болезни, когда Юра проснулся от того, что текло спереди, сзади и из носа. Он не понимал, в чем причина: может, от капель, спреев от кашля или жаропонижающих, но склонялся больше к тому, что на это повлияло нахождение альфы рядом — не так давно Макаров с двумя чемоданами переехал к нему. Так нужно было, район безопаснее для их темных ультраналистических дел, все такое, и Юра не возражал. Компания Володи его не напрягала, он ему доверял (ну, почти), да и течки у него были редкими (реже, чем у среднестатистических омег) и несильными, такими, что он только в первый день мог простирнуть семейники и забыть о том, что там из него течет. Течь-то было почти нечему. Но не сегодня. На полу холодно, квартира кое-как отапливалась, и поэтому Володя спал с Юрой. Это обычная практика, особенно для давних друзей вроде них: раньше они спали вальтом, но тут кровать двухместная, поэтому первый ложился с краю, а второй — ближе к стене, холодной, но около которой щель между ней и койкой закрывал плед. Так и спали. Юра отрубался быстро, закутанный в одеяло и покрывало до кучи, а Володя какое-то время решал рабочие вопросы, смотрел «РЕН ТВ» и засыпал тоже. Даже после того, как Юра подхватил простуду. Он ел борщ с диким количеством чеснока и не боялся заразиться. И как раз в одну из таких ночей Володя повел носом, когда уже собирался выключать телевизор. Юра на боку зашевелился и подышал ртом, прежде чем медленно разлепить веки. Он не сразу сообразил, что случилось, но мысль медленно, но верно добралась до его затуманенной из-за простуды черепушки, стоило его сожителю обхватить его рукой и прижаться губами к уху, провести кончиком языка по коже сзади и оттянуть футболку пальцами. — У тебя течка? Юра покашлял. Володя чуть отодвинул голову и не дал тому встать. Ужас, все тело ломит, холодно, горло болит… еще и простыню менять теперь. Заебись. — Дай я встану, — хрипло сказал он. — Не дам, — привычно спокойный тон Володи исказила капля той самой стереотипной альфачности, которая вылезала из него в преддверии гона. Ну или когда ему что-то не нравилось. Конкретно сейчас ему не пришлось по душе то, что его друг собирался помыться, переодеться, глотнуть каких-нибудь подавителей и провалиться в беспокойный сон. Не выйдет. По крайней мере, пока он живет в этой квартире. — Отвали, а? — Юра захотел сесть, но Володя просунул под него руку и не позволил ему это сделать. — Серьезно. Я болею, мне сейчас не до этого. — Сейчас затишье, Захаев не тащит нас в Чечню, а ты хочешь нажраться таблеток? — почти угрожающе спросил Володя, нахмурив брови. — Лежи. Не то чтобы Юра мог ослушаться: вмиг от слов альфы ему стало жарко, и он с тихим недовольным стоном улегся обратно. В голове каша, внизу живота стало теплеть, нос заложило окончательно — в таком ужасном состоянии ему оставалось только играть роль бревна. Да и он не особо оказался против. Может, то вина течки, но он завелся, когда Володя прижался к нему еще теснее, всем телом, целуя, поглаживая шершавыми ладонями под футболкой и нашептывая что-то бессвязное, но точно пошлое на покрасневшее ухо. Блять. Юре это нравилось. Грубоватые ласки, тихий мат вперемешку с обещаниями сломать кровать, тепло чужой кожи на своей, которая будто горела огнем и ощущала малейшие касания. Ему казалось, что он попал в какой-то максимально странный сон, непонятный и горячий, настолько, что белье у него промокло почти моментально. Он даже не пикнул, когда Володя проник в него. Вот так сразу, не меняя положения, на боку, только поигравшись со входом пальцами с минуту-две, чтобы убедиться, что там, между ног, все готово. Давно уже. — Ш-ш-ш. Юра вцепился пальцами одной руки в колючее покрывало, которое ранее отпихнул в сторону. Ладонью второй он сжал собственный член, упиравшийся в темный кружок мокрой простыни с цветочками. Точно так же, вперемешку с легким ароматом мыла, пах он сам, и Володя, плавно толкнувшись в первый раз, шумно втянул носом воздух. Он закрыл глаза. Сделал еще вдох, и еще, толкнулся глубже, на что из горла Юры вырвался негромкий непонятный звук, отдаленно напоминающий стон. Ком в горле мешал ему разговаривать, но не получать удовольствие, которое он в последний раз испытывал… он даже не помнил, когда это было. Зато сейчас, с сильным, изголодавшимся по сексу альфой за спиной и его членом внутри, он все же вспомнил, что течки природа придумала не только для того, чтобы заставлять омег стирать одежду. Ему было хорошо. Очень. Так, что дискомфорт, приносимый проклятой простудой, отошел на второй план. На первый вышло возбуждение, которое волнами прошибало Юру с каждым новым толчком, быстрым и медленным, глубоким и не очень. Ощущение непривычной наполненности нравилось ему, и он с большой охотой, на сколько позволял ему уставший организм, подмахивал: приподнимал ногу под одеялом, надрачивая себе, подставлялся под поцелуи и порой откровенные облизывания, хрипло стонал и жмурился, заламывая брови. Он вспотел, но не останавливался, гладил сам себя, пока Володя вколачивался в него; продолжал водить по члену рукой и наконец кончил, вжавшись щекой в подушку. И все было бы хорошо, но- — Блять. Юра резко открыл глаза и уставился на ковер, висевший прямо перед его носом на стене. Он самопроизвольно сжался, очень сильно, вокруг володиного члена и понял, что тот в него кончает. В него. Внутрь. На миг он даже забыл, что болеет, и резво попытался отодвинуться, но нижнюю часть его тела тут же пронзил острый разряд боли, заставивший подползти обратно, поскуливая. Они сцепились. — Приплыли. — Ну ты и придурок, — простонал Юра, дрожа. Сладкое удовольствие, которое, как он думал, у него получится унести с собой в сон после секса, сменила пульсирующая боль внизу. — С-сука… вытащи это! — Не могу. — А раньше тоже не мог? — Нет, как видишь, — как будто раздосадованно ответил Володя, выдохнув Юре в затылок. Ну как так можно? Неужели он, здоровый лоб, не понял, куда кончает? Его не учили, что после узла, как правило, появляются дети? Блять, дети… какие дети?! Они террористы! У Юры нет ни времени, ни сил, ни желания вынашивать ребенка, зачатого по ошибке, как бы это смешно ни звучало. Он к тому же еще и сопливел и как раз недавно услышал несколько историй от девушек из поликлиники о том, что дети могут родиться больными, если их мать или отец переносят… да хотя бы эту ебучую простуду! — Вытащ-щи. — На каком языке тебе сказать, что я не могу? Ай кент, — съязвил Володя. Вот ему сейчас хорошо. Это он кончает, а не принимает, и не он болеет, и не ему потом собирать деньги на аборт, а не на ракеты. Он спокойно лежит, обвив руками, как удав, кайфует. Растыка, блять. Юра в ответ на это только шумно фыркнул. Сопли в носу, правда, превратили фырканье в бульканье, на что он вытер их чистой рукой и закрыл глаза. Нужно постараться сосредоточиться на чем-то кроме набухшего члена в собственной заднице. — Мы так на долго. Может, на ознобе? — Давай в «города»? Или на насморке. — Москва. Может, на том, как потом все это убирать? — Тебе на «а». — Макаров, ты издеваешься? — прошипел Юра. Он бы повернулся, чтобы одарить сожителя злобным взглядом, но не нашел в себе силы даже приподняться. — Какие, в жопу, «города»?! — Российские, — Володя вздохнул. — Мне придется отпилить себе член, чтобы отстать от тебя, но он мне еще нужен. Затылком и задней частью шеи Юра чувствовал его колючие темные волосы. — От одного раза ты не залетишь, Боже, — добавил тот, цокнув языком. Недовольство друга ему поднадоело. — Твоя течка еще пару дней продлится. Юра молчал. Минуту, две, три. — Абинск, — выдохнул он. Володя хмыкнул. — Казань. — Новороссийск. — Курган. — Нижнекамск. — Кисловодск. — Красноярск. — Опять на «к»? — Ты мне еще повыебывайся, — пропыхтел Юра. Он только что почувствовал новую порцию спермы внутри себя. — Нет такого города. — Какого? — «Повыебывайся». Юра пихнул Володю локтем. — Краснодар, — сказал тот. — М-м… дай секунду, я подумаю. Юра подумал. Он следил за светлыми полосками, которые на ворс ковра отбрасывал работающий телевизор, ощущал поглаживания Володи по руке и закрыл глаза. В ответ на нетерпеливое «ну?» ответил сиплым «я думаю». И заснул. Но в момент, когда Володя спустя час смог из него выскользнуть, вдруг проснулся, как если бы до этого не спал. И выдал. — Рязань. А затем заснул снова. Кажется, в игре в «города» все же победила команда из Володи, узла и простуды.