Виртуальность

Перед глазами Серафимы бушевало пиршество: торты, всякие вкусности, пирожки, россыпи конфет, огромного размера пиццы. Руки ее не могли коснуться к такому столу, а по этому, дабы себя отвлечь, девушка по старой привычке закинула свою голову на плечо сидящего подле блондина. Тот, к слову, был одет официально, что Сима считала очень привлекательным: каким бы инфантильным Йост не был, но его внешности подходили всякие рубашки и галстуки. Представить бы эту мордашку с очками! Дар речи отпадет, спору нет. (Однако стоит радоваться, что со зрением у парня все было в порядке) Людей в ресторане было действительно много: у именинницы Вивиан имелось бесконечность друзей, каждый из которых приделял ей внимание и при таковой нужде оказывал помощь. Как говорится: не имей 100 рублей, а имей 100 друзей! Вдруг, парень спросил у девушки: — Почему ты ничего не ешь? Серафима ответила грубовато: — Не хочу. На что поступило: — Мне тебя из ложки как маленькую кормить? Серафима резко отстранилась от Йоста, опрокинув тело на диван, сложа руки и показывая всем своим видом, что ей неприятно. Тот, посмотрев на девушку своими голубыми, усмехнулся: — Не пойми неправильно, я за тебя переживаю. Ты выглядишь болезненно, знаешь. Немного обдумав ситуацию, Серафима лишь потянулась к бутылке красного вина, что стояла на праздничном столе. Не сказать, что девушка хотела вновь напиваться до беспамятства, но и настроение оставалось паршивым. Его нужно подлечить... Отливая себе чуть-чуть вина, Сима спросила у парня, нужно ли и ему. Тот покачал головой. Пожав плечами, Серафима отпила алкоголь: — Ну и ладно. — А есть ты будешь? — метнул на нее недовольный взгляд парень. *** Будет. И даже чересчур. Вино воздействовало на аппетит Серафимы, что повлияло еще больше на ее желание съесть ту самую большую пиццу, обжевать шашлык, заесть тортом с шоколадной начинкой, закусить той вишенкой, которая красовалась на вершине пресловутой вкусности. Пить Сима не умела, как и контролировать свои руки в тот день. Через полчаса девушка, как голодная дикая волчица, почти сразу накинулась на желанную добычу, даже не пережевывая, а чисто поглощая. Йост, со спокойной душой, что его девушка не умрет от голода, чуть расслабился; однако тот не знал, как больно было первой на тот момент. Парень много чего не знал, но Серафима и не горела желанием просвещать его в свои дилеммы, ведь: "Ему итак нелегко живется". Отношения не были такими уж и доверительными. А ведь реально, интересовалась ли она друзьями и делами своей любви? Нужен был ли он ей на деле, или она просто искала хоть какую-то возможность радоваться жизни в его присутствии? Слабый и ранимый, точно такой же, как она. Осмотрев свою пустую грязную тарелку, девушка побледнела. Сорвалась. Интересно, сколько калорий она сегодня наела? Точно больше лимита. "Однако это не была моя инициатива! — раздался голос рассудка. — Точно не моя! Меня заставили!" Конечно, перекинуть ответственность за свои действия на ближнего - самая лучшая форма защиты. *** Бледные и слабые руки упирались об умывальник. Тяжесть, пришедшая в истощенное тело, ударяла в лицо славянки, заставляя чувствовать отклонение от гомеостаза в самый неподходящий момент. Желудок ныл. Голова зудела еще с самого начала праздника от шума и большого количества людей, которых видеть она особо и не хотела, но, к несчастью, была чересчур добра, чтобы отклонить предложение посетить день рождение новой знакомой, которая являлась непревзойденным идеалом в глазах Серафимы. "Зачем я съела так много?" Лишь десять минут назад она высунула из ротовой полости два пальца и избавилась от всего лишнего, что давило изнутри, оставляя после себя горькое послевкусие. Девушка сильно наелась, и, очевидно, организму ( да и самой ей) такой расклад событий не понравился после голодовок. В уборную никто, слава богу, не заходил - гостям было и не до этого. "Слабая припизднутая дура," — сказала себе Сима, смотря в зеркало, и, отводя глаза от отображения, собираясь вновь выйти в свет. Неожиданно, раздался звонок от телефона, что лежал напротив ладони девушки. Она обратила на него внимание своими зелеными, прочитала контакт — Серафиму беспокоила ее мать. Дочь поднесла устройство к уху, предварительно ответив на звонок. Увидев себя в отражении зеркала уборной комнаты, она заметила еще больше недостатков в себе: свисающий подбородок, пухлые щеки и слишком тонкие губы. Однако сегодня, впервые за все время, она вырядилась плюс-минус изящно. Кровавая, уже почти стертая, помада сочеталась с красным платьем, в котором Симе было до жути некомфортно. Некомфортным было в частности то, что девушка выделялась и то, что окружающие люди ее видели. Весьма странное положение для человека в прошлом любящего внимание к себе. К слову, между прошлым и настоящим есть одна схожесть — все это лишь фундаментальные основы будущего. Каждый атом был выстроен конкретно таким способом, чтобы чьи-то глаза бегло читали строки художественно произведения, чтобы чьи-то медицинские руки спасали жизнь человека при смерти, или, к примеру, чтобы наша иссякшая Сима рассматривала себя с ненавистью. — Сима, привет! Как дела? Ты можешь говорить? — начала мама Серафима, долго не думая, ответила: — Все хорошо. Говорить — могу, вся в твоем распоряжении. И начался диалог (скорее, монолог, от греческого слово "моно" , что значит "один" ) между матерью и дочерью. Мама рассказывала, как обстоят у нее дела — все было спокойно и относительно нормально. Женщина поделилась новостью, что двоюродный брат Серафимы, тот самый, который давным-давно хотел поступить на юриста, успешно стал магистром выбранной профессии. "Забавно, хоть у кого-то мечта детства исполнилась", — рассмешила себя Сима Общение продолжалось минут 10. Под конец уроженка Беларуси сказала дочери, что непременно надо уйти по своим неожиданным делам. Разговор внушал младшей из собеседниц некое спокойствие и даже эйфории. Однако вновь осмотрев себя в зеркале, вернулась горечь. *** Серафима дернулась от неожиданности, поскольку в уборную зашла подвыпившая Вивиан, что почти не могла держаться стабильно и вела себя очень странно: не так, как всегда. Выражение лица казалось незнакомым, будто бы именинницей завладела некая грязная сила. Соседка что-то судорожно держала в руках. Сима не могла понять что. Карие глаза бегали по комнате, а красивая прическа из шикарных волос была давно растрепанна. Даже в сей миг, когда американка находилась в опьянении, синий праздничный костюм Вивиан казался очень даже симпатичным на ней. Соседка, рассматривая знакомую, вальяжно произнесла: — Слушаааааай… я вижу, что тебе плохо. Мне говорили, что у тебя подружка умерла. Неважно кто говорил. — Нет, ты если уж начала, то продолжай. — грубо пригрозила Сима. — Тише - тише! Боже, тебе надо успокоиться. Ты вся не своя, — уходила от ответа американка, — у меня к тебе предложение в общем есть. Лекарство. Валерьянка, отчасти… Серафима нахмурилась, слушая внимательно: — Что? Подруга медленно и молча подошла к Серафиме и положила в хрупкую ладонь пакетик. Совсем маленький пакетик с весьма необычным содержанием. С первого взгляда было самим собой разумеющимся, что там белая смерть. Наркота. — Я те говорю, помогает. И в похудении помогает, между прочим, а ты толстая. "Толстая… — ударились слова в голове у Симы. — Да она мной манипулирует!" Девушка растерянно и в недоумении шуршала этим пакетиком, точно изучая новшество. — Что это? Собеседница улыбнулась: — Героин. Пальцы сжались в этом пакетике, который казался огненным, будто бы внутри был не порошок, а кусочек ада. Огонь разжигается очень быстро, охватывая огромные территории за доли секунды, унося жизни. По телу бежала дрожь от испуга, что прям в ее руках находится причина смерти миллиардов людей. Голос подруги говорил где-то вдалеке: — Господи, че ты так пугаешься? Попробуй. Все пробуют и живут себе нормально. Половина твоих знакомых юзают, даже я. — Это меня погубит, — оторвала хрустальный взгляд Сима. — Как-будто бы ты хочешь жить. — Это не твое дело. Пакетик оказался на раковине, ведь Сима боялась даже его трогать. Вдруг наводка снимет отпечатки пальцев (которые уже оставались на пакете) И все, считай пропала. Точно нужно будет сбегать из страны, менять имя, фамилию…. А кто бы чисто гипотетически мог бы ей в этом помочь? Наверняка человек, разбирающийся в законе очень и очень хорошо да имеющий деловые связи. Интересно, а нарушит ли Сима в будущем закон по-конкретному? — Ты живешь сама по себе. Тебя никто не любит, — закричала Вивиан, — отдохни. — Не тебе знать, — обиженно ответила Серафима, — у меня есть семья, ради которой я живу. Вивиан захохотала: — Точно? А как же твой отец? Который бросил тебя и твою мать? А паренек, с которым мы очень даже хорошо общаемся? Подруги тебя покинули, одна из них умерла. Глаза Серафимы округлились: откуда этой новой знакомой знать про измену папы? Нет, здесь что-то явно нечисто. Кто ей все это рассказал? — Еще раз что-то скажешь про мою семью… — И че ты мне сделаешь со своим усталым телом от вечных голодовок? "Как-будто бы с наркотой ему будет легче…" — подумала Сима, но сказала: — За меня заступятся. — Да кому ты нужна? Серафима резко направилась к выходу, поскольку девушка не видела смысла прекращать этот глупый разговор, но Вивиан преградила путь: — От одного раза пока никто не умер. Один раз не пидорас. — Ты меня на слабо берешь, вошь? Себя за ум возьми. Вивиан устало выдохнула: — Сима, ты бы знала какой я даю тебе товар бесплатно чисто по хорошей дружбе! Потом сама жалеть будешь, когда у всех твоих друзей он будет. Тем более ты актриса, это помогает в игре. Че ты ломаешься? Если не хочешь пробовать - просто возьми и продай кому-то из ближнего общества по крупной цене. Тебе прибыль. Ведь раньше Серафима думала, что выбор в употреблении наркотиков является очевидным. Что добро и зло всегда различимы, что нет всегда есть нет, что не может быть вторичных размышлений при таком вопросе. Однако в данный миг перед девушкой стояло искушение. Успокоение от всех бед, вечная эйфория… "Если все пробуют и живут нормально, значит ли это то, что граница между нормальным и плохим — просто всеобщая иллюзия?" Никто же Симу не заставлял принять предложение. Никто не угрожал. "А если граница иллюзорна, значит ли то, что шаг за нее — не такой уж и страшный? Тварь ли я дрожащая или право имею? Начав употреблять, погублю ли я не только саму себя, но и людей вокруг?" — Хер с ним. Я согласна. Пробовать сейчас? Вивиан смазливо улыбнулась, гордо довольствующейся своей победой и умениями впихнуть товар создания одной из самых роковых ошибок жизни Серафимы. *** В помещении было тихо. Ни тревоги, ни радости – только затхлая тишина, тягучая, как сам воздух вокруг. Серафима лежала в одной из закрытой кабинок уборной. Бледное лицо не показывало ни эмоций, ни чувств, ни признаков какого-либо мышления. Девушка сонливо и ничего не понимая осматривала потолок суженными зрачками, хохоча без логичной на смех причины. Сколько она уже здесь находилась было понятно только Богу. Тело было ее вялым, точно кукольным, расслабленным. Что-то там вдалеке суетилось, бегало, паниковало, но Симе было всё-равно. Девушке снилась какая-то психоделическая жестокая ересь, что была вполне уместной для мозга.