Отголоски сна

Весна. Пора, когда снег и холод отдают своё место обворожительным цветам, птицы начинают петь свои серенады, а лепестки сакуры опадают на землю с каждым дуновением ветра. Люди неспешно прогуливаются по зелёному парку, разглядывают изумительное небо с такими же прекрасными облаками и наслаждаются настоящим.  Это идеальное время для любви. Любви, когда она рисует, а он позирует. Любви, когда он холодный, как весенний ветер, а она тепла, как первые лучи солнца. Любви, когда все проблемы забываются рядом с дорогим сердцу человеком. Это всё — знак наступления весенней поры. Юмэ расположилась на траве под мягкими лучами солнца. Лучи падали ей на лицо, подчёркивая нежные черты и ослепительные зелёные глаза. Светлые волосы слегка растрепались от лёгкого дуновения ветра, мешая взору. Ее возлюбленный, который сидел рядом, убрал пряди, чтобы она могла беспрепятственно видеть его. Волосы у него цвета вороного крыла, а глаза, словно два омута в которых хочется утонуть. «От былого холода ничего не осталось, внутри расползалось приятное чувство тепла и спокойствия.» Его рука коснулась её волос, аккуратно заправляя пряди за ухо, едва касаясь пальцами её кожи. Взгляд Юмэ перенёсся с холста на объект её обожания; её лицо озарила нежная улыбка, а глаза засверкали, как алмазы. – Я люблю тебя, – успела прошептать она, прежде чем перед глазами всё поплыло. --- Юмэ снова проснулась с тревожным чувством в груди. Она потянулась к будильнику, чтобы отключить этот невыносимо громкий звук, и села на кровати, хмуро глядя на блокнот. Её пальцы привычно потянулись к карандашу, и она начала лениво прорисовывать знакомую картину из сна. Эти видения давно перестали быть просто случайными ночными иллюзиями. Каждое из них, как ни странно, сбывалось, словно её подсознание подсказывало, что произойдёт дальше. Сначала Юмэ не придавала этому значения, но после того как несколько снов в точности воплотились в реальность, она начала записывать их все. Теперь каждый новый сон был для неё предупреждением, от которого невозможно убежать. "Ещё один..." — подумала она, пытаясь вспомнить лицо того, кто был с ней в этом видении. Его образ уже начал таять в памяти, оставляя лишь ощущение тепла и странной, почти болезненной, привязанности. "Кто же ты?" — этот вопрос не давал ей покоя. Её размышления прервал звонок телефона. Юмэ взглянула на экран: Хироми, её лучшая подруга. Она вздохнула и ответила на звонок. – Юм, опять сон? – Хироми, как всегда, оказалась проницательной. – Да... на этот раз что-то странное. Он был про меня, но я была с кем-то. Со мной присутствовал ещё один человек, и... мы с ним встречались. Я чувствовала, что знала его, однако никогда не видела в жизни. Это так... странно. – И ты уверена, что это не просто сон? – голос подруги звучал с лёгкой ноткой сомнения. – Хироми, ты же знаешь, мои сны всегда сбываются. Даже самые нелепые.  – Тогда что будешь делать? – Не знаю, – Юмэ покачала головой, хотя подруга её и не видела. – Наверное, попытаюсь узнать, кто он. Если это, конечно, возможно. – Ладно, тогда удачи тебе, подруга. Не опаздывай на работу! – Звонок прервался. – Спасибо… – произнесла Юмэ, хотя Роми этого и не услышала. *** Я сидел на поляне рядом с ослепительно красивой девушкой. Ее зеленые глаза завораживали, а пухлые губы так и просились, чтобы к ним прикоснулись. Я потянул руку, чтобы убрать светлые волосы, которые мешали мне в любовании своей возлюбленной, за ухо. Пальцы невольно коснулись ее нежной кожи, – «Мягко.» «От былого холода ничего не осталось, внутри расползалось приятное чувство тепла и спокойствия.» Я посмотрел в очаровательные очи девушки, что смогла пробудить во мне все забытые чувства, и забылся в них; ее глаза сверкали, словно бриллианты.  – Я люблю тебя, — успел услышать тихое признание родственной души, прежде чем перед глазами все поплыло. —- – Иллу, очнись! – звонкий голос матери тут же вызвал головную боль. «Что это было?» – эта мысль не оставляла молодого убийцу в покое.  Раньше Иллуми не снились сны, поэтому сейчас он от удивления потерял контроль над своими чувствами. Этот сон был таким реальным, таким живым, что он до сих пор ощущал тепло её прикосновения. Он потёр висок, стараясь избавиться от неприятного ощущения, вызванного резким пробуждением. – Иллуми, я сказала, очнись! – голос матери стал настойчивее. Иллуми нехотя открыл глаза и увидел её стоящей рядом с его кроватью. Она выглядела взволнованной, но он не мог сосредоточиться на её словах. В голове всё ещё витал образ той девушки, её зелёные глаза, которые, казалось, проникали в самую его душу. Кто она? Почему её образ был так отчётлив в его сознании? – Ты меня слушаешь? – мать явно не собиралась отступать. Её голос прорезал туман мыслей, заставив его вернуться в реальность. – Да, мама, – холодно ответил Иллуми, отстраняясь от воспоминаний о сне. Тон Кикио стал холодным и раздражённым, с лёгким оттенком презрения. Её голос звенел, как натянутая струна, выдавая недовольство и негодование. Она не терпела слабостей, особенно от своих сыновей, и любое отклонение от нормы воспринимала как личное оскорбление. Её слова были пропитаны укоризной, словно она не говорила с сыном, а упрекала нерадивого слугу. – И что с тобой происходит? Раньше вставал раньше всех, а сейчас спишь до полудня! Кошмар, Иллуми, кошмар! – её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева, каждое слово было произнесено с такой силой, что казалось, она пытается пробить его защиту одним лишь тоном. – Это не имеет значения, – спокойно сказал Иллуми, его голос был ледяным и бесстрастным. – Я готов к любому заданию, которое потребуется. Кикио, лишь необдобрительно покачала головой, и направилась к выходу. Уже у двери, она обернулась. – Отец хочет поговорить с тобой, – её голос стал строгим, и Иллуми понял, что сейчас не время отвлекаться на странные видения. – Я иду, – коротко ответил он, поднимаясь с кровати. Но даже когда он спустился к отцу, мысль о сне не покидала его. Весь день он не мог избавиться от образа той девушки, от ощущения, что она была чем-то большим, чем просто сном. Почему он чувствовал, что знал её? И почему это чувство было таким сильным? – Иллуми, ты слушаешь? – Сильва произнёс эту фразу сдержанно, но в его голосе чувствовалась неуклонная строгость. Это был не упрёк, а скорее предупреждение: он привык к тому, что его слова слушают и исполняют безукоризненно. Не позволив голосу повыситься, Сильва всё же дал понять, что требует от Иллуми полного внимания. – Да, отец, – кратко и уверенно произнес Иллуми. Его тон был холодным и бесстрастным, в принципе, как и всегда. Он быстро вернулся к реальности, скрывая все переживания о сне за маской безразличия. – Хорошо. Как я уже сказал, цель должна дойти до клиента живой и невредимой. Ни одной царапинки. Надеюсь ты понял меня. – Конечно, – до этого ему ни разу не поступали заказы о похищении человека; обычно его нанимали только для убийств, засим удивление и промелькнуло на его лице.   – Тебе следует выполнить задание за неделю, если не хочешь разочаровать меня. Соберись, Иллуми, ты сегодня слишком рассеянный, – Сильва подметил сегодняшнее состояние своего сына. В этот раз, упрек прозвучал строго; он требовал от Иллуми полного сосредоточения на работе.  Старший сын Золдиков ничего не ответил на замечание отца, лишь кивнул, однако, внутри все же расползлось неприятное чувство стыда. «Я должен быть идеальным в глазах своих родителей.» Иллуми поднял взгляд на отца, его лицо оставалось безмятежным, но внутри него бушевала борьба. Сон всё ещё стоял перед его мысленным взором, затмевая даже чёткие указания Сильвы. Он был воспитан быть безупречным, бесстрашным и хладнокровным, но теперь его разум был окутан странной тревогой. Он ещё раз кивнул, подтверждая свою готовность, и, не дождавшись дальнейших указаний, молча развернулся и направился к выходу. Шаги были уверенными и ровными, но внутри Иллуми вновь и вновь возвращался к тому видению. Он пытался сосредоточиться на предстоящем задании, напоминая себе о необходимости оставить все лишние мысли за пределами работы. Но это было сложнее, чем он ожидал. Когда Иллуми вышел на улицу, холодный ветер ударил в лицо, освежив мысли и помогая ненадолго отогнать смутные воспоминания. Он остановился на мгновение, чтобы собрать все свои мысли в единое целое.  «Работа прежде всего», напомнил он себе, словно это могло стереть остатки сна из его сознания. Но даже эта решимость не могла изгнать тень девушки с зелёными глазами, чей образ впился в его разум. На этот раз он позволил себе краткий вздох, прежде чем двинуться дальше. Впереди была работа, задача, которую нужно было выполнить безукоризненно. И хотя он ещё не знал, что ждёт его в конце этого задания, Иллуми был уверен в одном: больше никаких отвлечений. Он должен быть идеальным, и ради этого готов отринуть любые чувства, даже те, которые недавно начали оживать в его душе.