А в серых глазах слезы...

      - Ты для меня не более, чем вызов, дорогуша, - идиотская усмешка, презрение в голосе.       Кэролайн молчит, не решаясь поднять взгляд.       - Ты правда думала, что сможешь вертеть мной, как хочешь? - безумный хохот продрал её до костей, застряв неприятным ощущением где-то в груди. - Наивная, маленькая девочка!       Кэролайн наконец подняла глаза.       Голубые столкнулись с серыми.       - Ты мне не нужна, - каждое слово, сказанное насмешливым голосом молотком стучало у неё в голове. Он расслабленно прислонился к стене, снисходительно улыбаясь, говоря ужасные вещи, раня Кэролайн сильнее и сильнее с каждым словом.       А в серых глазах стояли слезы...       - Ну же, милая, чего ты молчишь? - оттолкнувшись от стены, Клаус сделал широкий шаг к замершей Кэролайн, - как обманывать меня, - шаг, - лгать мне, - ещё один, - играть моими... чувствами, - он остановилсяи улыбнулся, - которых не было.       А в серых глазах слезы...       - Тебе бы поучиться у Елены, у неё играть чувствами получается куда лучше, - практически выплевывает эти слова, а серых глазах - слезы.       - Тогда что ты тут делаешь? - она наконец обретает дар речи после ошеломляющего появления первородного гибрида на пороге её дома. Но силы куда-то ушли - вместо твёрдого крика вышел сдавленный писк.       Ответа не последовало.       Вместо этого Клаус сократил то ничтожное расстояние, что осталось между ними и грубо схватил её подбородок, не дав опустить голову. Кэролайн закрыла глаза, готовясь к если не к скорой смерти, то к вырвангым конечностям точно. Горло обожгло жёсткое разочарование.       - Я же поверила тебе, - севший голос прозвучал настолько жалко, что Кэролайн стало стыдно.       Широкая улыбка озарила лицо Клауса. Крепкая хватка пропала. Большой палец опустился на шею и мягко провел по пульсирующей в бешенном темпе жилке.       - Зря.       Твёрдый голос разрезал тишину и заодно убил всю надежду, вызванную его действиями.       - Закрой глаза, Кэролайн.       Она вздрогнула. Впервые за этот вечер прозвучало её имя, а не издевательское прозвище. Голубые глаза расширились в ещё большем страхе.       Все.       Это конец.       Кэролайн последний раз взглянула ему в глаза. Лицо Клуаса ничего не выражало, поза была расслаблена. Он даже улыбался. А в глазах...       Она закрыла глаза.       Следующее, что почувствала Кэролайн, было едва ощутимое прикосновение к своим губам. Он не вырвал ей сердце, не оторвал голову, не свернул шею.       Мгновения спустя она почувствовала, что ее лицо не удерживает. Кэролайн сразу же открыла глаза и сделала большой шаг назад. Неужели он просто взял и...       - Прощай, Кэролайн.       Он все ещё был здесь. Но лицо Клауса больше не казалось равнодушным - губы сжались в тонкую линию, а подбородок слегка дрожал, а в серых глазах стояли слезы.       Останься.       Извинись.       Скажи, что все, что ты сказал, неправда.       Поцелуй ещё раз.       - Прощай, - просто сказала Кэролайн, обессиленно опускать на пол, съезжая вниз по стене.       Клаус быстро развернулся и вышел из дома. Все его тело потрясывало крупной дрожью, а в голове звучали слова Элайлджи, произнесенные накануне.              С такой слабостью, как мисс Форбс, ты не подчинишь себе Новый Орлеан и Марселя. Ты будешь зависить от неё, её рук, её голоса, её близости. Ты будешь разрываться между нами и ней, между Мистик Фоллс и Новым Орлеаном. Когда все в твоей жизни успокоится - если это, конечно, произойдёт - она примет тебя в свою жизнь, а ты её - в свою. Пока ей не место рядом с тобой, брат. Я... тоже покончил с Катериной перед отъездом. Будь сильным. А я буду рядом с тобой...       Но в памяти, как нарочно, всплывали их танцы, её смех, её улыбка. И его слова.       Однажды, через год или, может, через век ты появишься на пороге моего дома и позволишь подарить тебе весь мир.       - Однажды...       А по его щекам текли слезы.