для кого и зачем

"...и вот она выбрала смерть. Поняв, что жизнь порождает только несвободу, что сам факт бытия подразумевает проявление и наличие обязательств, делающих ее несвободной, предметов, возрастание числа которых также вносить лепту "несвободы", разных необходимых вынужденных связей и отношений и всего-всего-всего, что необходимо для сколь-нибудь комфортной жизни и приемлемого существования по мнению близких. она приняла свободу за высшую ценность. и вот, она была свободна. Полностью. Уведомив своих родителей в подобии прощального письма, что их аскетизм и возможно вынужденная философия отрицания возвышенности потребления привели к отличному умению абстрагироваться от привязанности к "благам цивилизации". Конечно ей не нравилось мёрзнуть или голодать, но все что выходило за рамки биологических потребностей ее не волновало и не трогало душу, тем более чтобы ради этого совершать вообще какие-нибудь усилия. Она не хотела работать. С этого все началось. Отец настаивал, чтобы она научилась полностью отвечать за свое состояние, но деньги на редкие расходы по здоровью она брала у него, равно как и на расходы за еду и кров. Насколько это было правильно? Он закрывал все ее биологические потребности. И это его не устраивало. Он называл это "ответственностью". И это была она, ответ просто за собственную жизнь. Неясно по каким причинам, но ощущение этой самой ответственности никак к ней в полной мере не приходило. Смерть ее не пугала и за жизнь она не беспокоилась, живя в отличных по собственным меркам условиях. Но прямая необходимость обеспечивать себе эти условия приводили ее в ужас, особенно одинокими поздними вечерами. Она не умела и не хотела работать в том смысле, как это слово понимали взрослые. Бросая любое начинание время от времени она была движима сиюминутными импульсами - вспышками интереса и жизненной энергии, отсутствие которых приводили к абсолютно апатичному, бесцельному, безыдейному и вообще не наполненным ничем, кроме пустоты, предназначавшейся под смысл, существованию. Ее мозг требовал осмысленности, которая все никак не приходила ей в голову. Или приходила, но это были мимолетные полупрозрачные визиты-намеки, помогающие ей поддерживать веру в существование этой самой осмысленности и наделяющие новыми силами искать ее, балансируя на грани депрессии. Не найдя смысла и сейчас, она определила для себя высшую ценность, делегировала вину перед страданиями родителей на них самих же и успешно избавила себя от необходимости возможных напряжений. А в какой момент она могла поступить иначе? После разговора с отцом, она решила задуматься, что бы сделало на ее месте единственное существо, которое она считала мудрее себя и которое обладало полным пониманием ее жизненной ситуации. Она подумала: "а что бы сделал Бог?" ...Бог бы сначала задумался о счастье близких. Отца бы сделало счастливее, если бы она "взяла эту ответственность" и к своим 20 годам уже наконец освободилась от этой странной и несуразной для него идеи о "свободе от заработка, от материальных благ", как он ее понимал, и вообще наконец перестала оправдывать свою лень пугающим аскетизмом инфантила, прикидывающимся философом. Мать скорее всего хотела примерно того же, хотя наверное в отличие от отца могла простить дочери ее слабость, только бы она выбрала жизнь. Ее бесконечная любовь к своему чаду за сам факт его существования могла проглотить любое презрение и неудовольствие от ее решений и действий. "Бог бы послушал отца ради его счастья и успокоения. И продолжил бы работу" — подытожила она и спокойно легла спать, решив про себя, что сделает свои рабочие задачи "страдания Христовы" завтра же. Всё-таки любое страдание необходимо, если оно осмысленно. Я придаю смысл, если не своей жизни, то хотя бы тем занятиям, что на нее влияют определяющим образом.