Нерассказанное?

«бэмби», элли на маковом поле.

– Тэнэ, стой, – кричит парень с белыми передниии прядями, вскакивая из-за стола. Уходящий показывает фак левой рукой и уходит из комнаты, хлопая дверью. Не так сильно. Но внутри у Дэмона появилось ощущение, что закрылась дверь вовсе не в комнату.

***

За несколько дней до этого. – Дэм, а если бы проклятий не было, представь, что есть другая вселенная, то там мы бы познакомились? – спрашивает Кениг, лёжа на кровати Келлермана, рассматривая потолок, на который они недавно приклеивали карты звёздного неба с подсветкой. – То есть.. Если существует другая вселенная, то мы бы стали там тем, кем мы являемся сейчас? – А кем мы являемся сейчас, Тэнэ? Мы – homo sapiens. И наличие других вселенных не доказано, это лишь теории учёных.. – начал говорить Дэмон, пытаясь понять, почему в час ночи человеку, спящему на его кровати, лезут такие странные мысли, – Я не понимаю, зачем ты это спросил. – Да хуй с ним, забудь. Снов. – Покойных. «Снов» от Тэнэ и «покойных» от Дэмона стало чем-то вроде их фразы, которую понимали лишь они, которая зародилась в один из вечеров, когда Дэмон пожелал Кеннингу «спокойных снов», а тот услышал «покойных снов», и спрашивал, от чего ему смерти желают во сне. Шутка, которую понимали только они. Таких фраз было много. Как и прозвищ. Если так подумать – в этом мире их связывало всë и одновременно ничего. Но все же Дэмонтаниэль не понимал, почему Тэнэ, вроде умный и помешанный порой на учебе, спросил что-то подобное. А Тэнэ всего лишь хотел косвенно услышать и убедиться, что они общаются не только из-за таблеток. И познакомились тоже не только из-за проклятий. Как говорят – случайности не случайны – но если бы их не было? То они были бы? Обратил бы внимание богатенький мальчик, выросший в счастливой и любящей семье, на того, кто своим поведением и фразами отталкивает всех, кого можно и нельзя, и возникает в целом много вопросов, почему именно он, Тэнэ Кениг, стал старостой их курса? Почему не выбрали более дружелюбного и располагающего к себе человеку? Тэнэ знал, что это его мысли. Его комплексы. Он прекрасно видел все то, что для него было сделано семьёй Келлерманов. Но ведь если бы не тот случай и таблетки. То какая вероятность того, что они начали бы общаться и что когда-то смогли бы стать друзьями на том уровне, что был у них сейчас? Казалось, что глупо думать и переживать об этом, хотя, слово «переживать» здесь не совсем точно подходило. Кениг пытался отрицать, что подобные мысли лезли к нему в голову. Парень не привык к человеческому и теплому отношению в его сторону. Он просто не мог допустить мысли о том, что что-то кто-то может хотеть с ним общаться, что кто-то захочет с ним остаться, когда узнают, какой он на самом деле. Тэнэ всегда ждал подвоха. Ножа в спину. Больше всего боялся он увидеть его от Дэмона. Этот человек забрался слишком глубоко в его сердце.

***

«убегай», элли на маковом поле.

«рядом», элли на маковом поле.

Парень шёл по улице, ноги сами его несли куда-то, и он, пытаясь не думать, просто бессмысленно шёл. Лишь бы быть где угодно, но не рядом с ним. Эмоции в последнее время появлялись в жизни Тэнэ, ему было не по себе от них: он думал теперь не только о проблемах с таблетками, не только боялся получить нож в спину от того, от кого он убегал сейчас – теперь приходилось прятать желание улыбнуться, что-то сказать.. обнять? Ебучее устройство человека, который нуждается в других людях и в прикосновениях. Хотелось выжить из себя любую тягу к социуму. Казалось, что так будет спокойнее. Ох. Ошибка. Несмотря на отсутствие Келлермана рядом, легче не становилось. Только хуже. Мысли насчет разных поводов выбирались на волю, начинали кричать, нет, орать, безумно громко, и не было привычных русых волос, на которые можно было переключить фокус внимания и успокоиться. Сигарета. Зажигалка. Не подкуривается. Блядский осенний ветер. Трясущимися руками Тэнэ все же поджигает сигарету и делает, как ему казалось, спасительную затяжку, но после этого картинка перед глазами начинает плыть и становится только хуже. Вдох – выдох.

Сдох.

Парень ударяет себя по щекам и смотрит внимательно на пальцы, пересчитывая их, пытаясь сфокусировать внимание на них и сигарету в руке. Проходит пару минут, прежде чем Тэнэ перестает жутко трясти, будто он страдает эпилепсией, остаётся небольшая дрожь в руках, к которой он почти что привык. Забивать на своё здоровье было чем-то неотъемлемым от Кенига. Ведь если игнорировать проблему, то её будто и не существует. Жаль, что эта тактика не всегда спасала парня. Ведь желание смотреть на Дэма, наблюдая за его движениями, тяга к разговорам с ним, случайным прикосновениям. Тэнэ понимал, что от родителей он не получил любви. Из-за чего он, нехотя, признает спустя время, что нуждается в тепле и любви со стороны другого человека. Не так важно, кем будет этот человек. Конечно, будет хорошо, если его смогут в теории понять, принять опасения, желание уйти из-за боязни быть брошенным, получив нож в спину, будут знать о его проблемах с отцом и солнцем.. Спустя годы существования в мире даже появляется кандидат на эту роль. До него порой долго могут доходить какие-то вещи, иногда он может вовсе что-то не понимать. Из-за страны N, где они живут, он также не принимал то, что влюбляться в свой пол – нормально. Он любил пить кофе молоком и маршмеллоу, просыпаться рано по выходным, будя самого Тэнэ, выпинывая на улицу встречать рассвет, он любил смотреть глупые фильмы о фантастике, но все еще был умным человеком, который поступил в самый престижный вуз их города и хорошо разбирался в медицине. Он был человеком, рядом с которым Тэнэ мог ощутить спокойствие и ощущение, что надо вечно бежать и прятаться от этого мира, исчезало. Это все было про одного человека. По прозвищу – курица. По имени.. – Тэнэ, блять! Вот ты где, – забегает Дэмонтаниэль в переулок между домами, где погряз в омуте своих мыслей Тэнэ, – ты живой? Все в порядке? – парень хватает другого за руку и чувствует, что того трясет. – Хэй, что случилось? – Дэмон прикладывает другую свою руку к сердцу Кенига. – Ты в курсе, что оно стучит, как бешенное? На тебя напали? Ты от кого-то убегал? – Ты какого черта побежал за мной, а если родители, – пытается перевести тему Тэнэ, но его перебивают, не дав договорить. – Что случилось? – каждое слово произносится четко Дэмоном, он смотрит прямо в глаза Тэнэ, пытаясь найти ответ в этих бездонных карих глазах, что казались вовсе чёрными из-за темноты между домами в два часа ночи. – Пошли пройдемся, – предлагает Кениг, – никто на меня не напал, просто слишком быстро шел, а на руки внимание не обращай, – последняя фраза прозвучала двусмысленно, но парень понимал, что Дэмон вряд-ли будет думать о том, что руки Тэнэ в порезах. Дэмон отпустил руку парня, что чуть ниже него, убрал руку от сердца, но лишь для того, чтобы заключить в объятия. Он боялся все эти гребанные двадцать минут, что Тэнэ исчезнет из его жизни навсегда. Дэмону, такая реакция, казалась ненормальной, ведь Кениг просто ушел на улицу, и он уже не маленький мальчик, но что-то внутри него кричало о том, что нельзя его оставлять одного.. Парень решил, что подумает об этом потом. Когда-нибудь. Сейчас Тэнэ здесь. И кажется, что все хорошо. – И все же, если с тобой было бы все нормально, то тебя бы не трясло.. – попытался вывести на разговор парень Тэнэ, Все еще уткнувшись лицом ему в плечо. – Нормальные люди не дохнут от солнца. Дэмон поднял голову и положил руки на плечи Тэнэ, не замечая лёгкий румянец на его щеках из-за темноты, и улыбнулся. – Ты вроде погулять хотел? До набережной недалеко, пошли туда смотреть на звëзды. – Пошли. Парни вышли из переулка на главную улицу, тут было несколько светлее, стояли уличные фонари и тень от домов не создавала дополнительную темноту, но на улице все еще был второй час ночи. Они шли молча, не говоря ни о чем, но тишина не была дискомфортной, наоборот, оба парня будто нуждались в небольшом штиле. А затишье, как говорят, всегда идет перед бурей. Парни шли по знакомым улицам, через некоторое время они пришли на излюбленную набережную, где сейчас не было ни души. Днём тут всегда много людей, вечером еще больше, и даже когда на улице непогода, кто-то, да все равно тут будет. Ночь – дело иное. В это время тут лишь редкие люди, что забрели сюда, сегодня ими стали двое парней. Облаков на небе не было, из-за чего можно было довольно хорошо рассмотреть звезды, несмотря на то, что они находились в городе. Не обязательно было знать название всех объектов, что сейчас светились, можно было и не знать вовсе ничего, кроме полярной звезды, и даже не знать, как её искать, но все равно получать наслаждение от зрелища. Человек часто остаётся наедине с самим собой, и тогда природный мир становится его другом. В детстве, когда Тэнэ не мог уснуть из-за боли в теле или криков родителей, он всегда смотрел на звезды. Их дом находился в странном районе города – это была какая-то пустошь с редкими домами недалеко от железнодорожных путей. Ночь всегда было его любимым временем суток – не было его проклятой аллергии на солнце, ведь оно просто напрочь отсутствовало. Была луна, которая постоянно менялась в размерах, будучи ребёнком он не знал, почему так происходит, но однажды он попытал счастье узнать ответ от отца, и даже получил неплохой ответ. В какой-то момент жизни Тэнэ полюбил всей душой ночь – отец, конечно, буянил, но относительно быстро прекращал из-за потери сознания или сна – ему казалось, что спокойнее времени не найти. Наверное, если у него была бы возможность.. – Тэнэ, прием! Я до тебя уже несколько минут достучаться не могу, все в порядке? – смотрят кристально-голубые глаза в самые недра души кареглазого, на момент, кажется, что этот взгляд способен рассеять все чёрное, что скопилось внутри парня, даже если эта чёрная дыра; эти глаза были слишком пронзительными. – Просто задумался, – отмахивается аллергик. Дэмонтаниэль громко, возможно, демонстративно выдохнул и положил голову на плечо темноволосому парню. Тэнэ сразу же ощутил невероятную тяжесть в сердце и учащенное сердцебиение, такие резкие приливы тактильности того, кто, наверное, считал его лишь другом, и то, в лучшем случае, были важны для аллергика. Каждый раз в такие моменты, Тэнэ хотелось немного наклонить голову к Дэмону, но внутренняя боязнь проявлять тактильность, ответить на прикосновение.. Он не умеет. Он не принимает это. Говорят, что с тем, что тебе говорили долгое время, можно, конечно, бороться, но многие умалчивают о том, что избавиться от этого почти что невозможно. Тэнэ пытался бороться с убеждениями от отца, но выхода всем тем голосам в голове не было. Ему казалось, что он никогда не сможет найти спокойствие и место себе в этом мире. – Рассвет встретим, да? – спрашивает Келлерман, наблюдая за гладью реки. – Субботняя пара по физкультуре в пролёте тогда окончательно, – комментирует Кениг. – Будто бы так мы её не пропустили. – Шанс был. – Да всплыл. Физкультура все равно никому не нужна. – Убегать же от проклятых приходилось мне с тобой на руках, точно, – подкалывает аллергик. – Я скорее про то, что там нет чего-то полезного, что помогало бы в жизни. – Тебе, что, картошку копать надо или что? – не понимая, задает вопрос парень, ведь что такого нужно Келлерману, чего нет на физкультуре. Двери тот отлично выпинывал, бегал в облике человека тоже довольно неплохо. – Да фигня, забудь, – отмахивается парень. Любые диалоги сейчас казались бессмысленными и не подходящими.

***

«нерассказанное», элли на маковом поле.

Тэнэ хотел спать. Уснуть он не мог: причиной тому были мысли очередного дня с неудачной работой, он провёл весь день за ней и не заработал ни гроша, он также не сделал задания по университету, а их было много, даже слишком. Он устал. Парень не понимал, что в его жизни идет не так, казалось бы: отец не бьет, у него есть крыша над головой, питание и вроде даже с Дэмоном не все так плохо.. Но это не значит, что его бесконечная дыра внутри вдруг исчезла и захотелось улыбаться, радоваться жизни..? Кого он обманывал. Жить абсолютно не хотелось. Он продолжал курить, количество сигарет в день лишь увеличивалось, в какие-то моменты его начинало сильно трясти из-за количества никотина в организме и становилось еще хуже. Порой он брал в руки лезвие, иногда убирал, так и не решившись ничего сделать со своим телом, но так было далеко не всегда. Тэнэ не понимал, почему жизнь теряла хоть какие-то краски, мир переставал быть чёрно-белым, тёмной краски становилось лишь больше. Казалось, что через время она вовсе поглотит парня. Жизнь давала ему шансы, возможности, но было поздно. У Тэнэ не было сил бороться. Бесконечные попытки найти рецепт, после еще более бесчисленное множество создать их – выматывали. Работа выжимала из него последние силы, которых и так уже давно не было. Больнее было лишь то, что Дэмон не замечал. Он не видел ничего, как казалось парню: ни его боль, ни его усталость, ни это тонущее состояние, которые давно переступило грань, ни отдаление от самого Дэмона. Ни – че – го. Тэнэ частично ошибался. Дэмону казалось порой, что с парнем не всë в порядке, но после он списывал это на учёбу в университете или простое отсутствие настроения. Парень с птичьем проклятием думал, что другому нужно время и потом будут или пояснение на происходящее, или все наладится. – Хэй, пошли погуляем? – предлагает в один из вечеров Келлерман. – Не сегодня, – отрезает Кениг. И так длилось всю неделю. После Дэмон перестал предлагать провести время вместе: поиграть в приставку, прогуляться, посмотреть фильм, вместе сделать задания по учебе. "Не хочет – его дело", – по-детски, наивно думал парень, получив очередной отказ. Стучаться в закрытые ворота ему не хотелось. Но он не понимал. Не понимал Тэнэ Кенига, который отчаянно шёл ко дну, а всплывать.. Ему уже не хотелось.

***

«нерассказанное», элли на маковом поле.

В один из вечеров Тэнэ снова вышел из дома, захватив с собой только пачку сигарет и зажигалку. Телефон он сегодня случайно забыл, как ему показалось, когда он вышел из дома. Сегодня он попробовал себя в очередной подработке, которая не увенчалась успехом. Он провёл шесть часов на ногах, пытаясь продать определённый продукт, но так ничего и не вышло. Обещанные деньги сразу казались сыром в мышеловке, но мальчику хотелось верить, что хоть тут получится. Не получилось. Снова. Ему казалось, что он становился лишь большей обузой для Дэмона, его семьи, для преподавателей в университете, ведь обязанности старосты он выполнял все хуже, точнее, перестал их делать из-за отсутствия в учебном заведении. Келлерман пытался однажды узнать причину прогуливания пар, но в ответ встречал лишь тишину и взгляд от мальчика, который ему ровным счетом ничего не давал понять. На том его любопытство и закончилось. Парень брел по улице не особо осознавая, куда его несут ноги, он устал бесконечно думать. Ничто не помогало. Сон спасал его от мыслей, но в последнее время ему казалось, что он закрывал и открывал глаза – в этом и состоял весь его сон. На подработках умственной работы не требовалось, мыслей там становилось еще больше. Тэнэ не считал себя умным, но он отчётливо понимал, что теряет время. А так ли надо ему это время? Казалось, что ему не надо уже ничего. В такие моменты ему казалось, что легче умереть, чем пытаться все наладить. Мысли о самоубийстве не были для него чужими – сам отец постоянно желал ему этого – а через время и он сам начал думать, что хочет умереть. Это было зависимостью. – Все дороги ведут в Рим, – горестно усмехается мальчик, смотря на набережную, до которой он вновь случайно дошëл. Ветер поднял отросшие волосы Тэнэ, теперь под лунным светом было отчётливо видно лицо с пустым взглядом – если бы хоть кто-то взглянул в эти глаза, то не успел бы ничего сказать, ведь человека бы затянуло туда, как в черную дыру или же воронку в океане – бесконечными синяками под глазами и странными чертами лица. Но это все еще был мальчик. Ребенок, который перебрал со стаканом жидкости «взрослая жизнь и проблемы», который просто хотел быть счастливым и любимым. – В сказках всегда пишут счастливый конец, – сказал вслух Тэнэ, вспомнив вечер, когда они читали истории младшей Келлерман, – но на то они и сказки, а не жизнь? Наверное, с самого рождения мне была отведена роль отрицательного героя, который так и не смог получить свой счастливый конец. Тэнэ не выдержал. Он давно сидел на бетонном ограждении, который разделял тропинку вдоль реки и сам водоём. Кениг достал из кармана кофты пачку сигарет и зажигалку, положив их рядом с собой. Мальчик не знал, насколько глубокой должна быть река. Но он знал, что этой глубины будет достаточно для того, кто не умеет плавать. – Я любил.. Неважно.

***

Дэмон не мог уснуть. Он часто делал вид, что спит, когда Тэнэ возвращался, но всегда ждал, когда парень вернется. Время было час ночи. Два. Три. Полчетвертого. Парень догадывался о том, что тот подрабатывал ночами, но обычно Кениг возвращался к этому времени. Келлерман решил, что он пойдет искать этого придурка и наконец спросит, что, блять, с ним происходит. Решив, что сообщения он может не увидеть, парень сразу набрал номер и начал слушать долгие, длинные гудки. Абонент временно не доступен. Он набрал номер еще раз. Абонент временно не доступен. – Блять, – ругается Дэмон, поворачивая голову и замечая телефон на столе. – Ушел без телефона, придется его искать. Парень надел кофту, которую полюбил носить Тэнэ, голубую с серыми вставками, и отправился на улицу искать сожителя по комнате. Он заходил во все дворы, все круглосуточные магазины, спрашивал у продавцов или редких людей на улице, не видели ли они парня с тёмными волосами. Ответ был один и тот же. Нет. Келлерман не привык волноваться, и что-то в виде тревожности ему не было знакомо. Но сейчас дело обстояло иначе. В последнее время ему казалось, что Тэнэ исчезает из его жизни, утекает подобно воде, которую невозможно поймать. Парень ходил несколько часов, но так и не нашёл нигде того, кто стал ему слишком дорог. Понял он это во время курения, лёгкого запаха от кофты, которого раньше не было, частых мыслей о нём, что было вовсе не типично для Дэмона. Вернувшись домой к семи утра, он тихо зашел в комнату, в которой было пусто, и решил, что обязательно поговорит с Тэнэ, когда он вернется. Через несколько часов он проснулся от будильника, который забыл выключить. Кенига все еще не было, в комнате было всë также, как и когда парень засыпал. Умывшись, он увидел всю свою семью за столом, которая спокойно ела и смотрела утренние новости по телевизору. – А где Тэнэ? – спросила младшая Келлерман у Дэмона. – Ушел с утра куда-то, пока я спала, может по университету что-то, – отмазался парень, надеясь, что насчет Тэнэ у него больше ничего не будут спрашивать. Парень делал себе кофе и слушал краем ухом то, что говорили в телевизоре. Просмотр подобного стал небольшой семейной традицией. – Сегодня утром жители нашего города заметили что-то странное в реке и вызвали специальные службы, как оказалось, это было мертвое тело. Расследование пока что ведётся, – говорила телеведущая. – Ох, какие печальные новости, – обеспокоенно сказала мама Дэмона. – Интересно, покажут ли тело, – женщина не договорила, ведь именно в этот момент она оторвала свой взгляд от тарелки, посмотрев в телевизор. Дэмон хотел было спросить, почему она так бурно отреагировала и на что, но и он посмотрел на экран телевизора. Тэнэ. Тэнэ Кениг. В кадре было тело Тэнэ Кенига.