Я получил то, что хотел

— Я хотел бы себе девушку мягкую, нежную, чтобы заботилась обо мне больше, чем о ком-либо ещё. Чтобы любила только меня и ждала всегда. Хотел бы, чтобы была рядом в любое время — и в плохое, и в хорошее. Хотел бы делиться с ней всем, что происходит в жизни, шутить, вместе смеяться над разными глупостями. Очень хотел бы, чтобы она понимала все мои дурости, — на этих словах он неловко рассмеялся и потер мочку уха, — но больше всего хотел бы, чтобы она принимала меня таким, какой я есть, со всеми недостатками и достоинствами. Мне кажется, что только принятие, безоговорочное принятие может заставить меня хотеть быть лучше для кого-то. Я стараюсь верить в то, что меня можно полюбить хоть немного. Хана услышав последнее заявление, вскинула голову и поспешила убедить его. — Конечно в тебя можно влюбиться! Более того скажу — в тебя невозможно не влюбиться. Ты же замечательный. Такой солнечный, милый, добрый до самых кончиков волос, яркий, веселый, а еще танцуешь так, что глаз не оторвать. Талант настоящий. У твоего соулмейта нет шансов не быть покоренным этим набором достоинств! Говоря это она открыто улыбалась и все ниже, непроизвольно, натягивала рукав толстовки на запястье, стараясь скрыть метку. Ее решимость во всем признаться дала трещину. Сочтя за лучшее промолчать в очередной раз, она размышляла о том, как аккуратно все разрулить не выдавая себя. Хосок вернул ей пристальный взгляд, в нем уже не было игривости или робости. Он смотрел цепко. От этого буравящего прищура становилось не по себе. — Правда так считаешь? Хана махнула рукой, мол, что ты такое говоришь, конечно, а как иначе. — Гарантирую. Если нет, то она просто дура, у которой нет вкуса на парней. — Если это так, то почему ты не показала мне свою метку с моим именем сразу? От последнего заявления Хана немного подвисла, осознание произошедшего доходило медленно. Она округлившимися глазами уставилась на Хосока глупо открывая и закрывая рот. — Как… откуда ты… как ты узнал? Хосок повернувшись к ней всем корпусом, продолжал буравить в ней дыру. После пары минут гляделок, заговорил. — Мне Дами показывала фото с вашего отдыха прошлым летом, на них увидел. Теперь мой вопрос — почему не сказала мне о том, что мы соулмейты? Ты вообще собиралась признаваться или так и ходила бы до самой смерти скрывая? Хана опустив голову уперлась взглядом в свои сжатые в кулаки на коленях руки. Если бы можно было она бы очень хотела провалиться сквозь землю. Было жутко неловко и дико стыдно. Она даже подумать не могла, что все повернётся так, подобрать слова, чтобы все объяснить было весьма не просто. Собираясь с духом, она произнесла едва слышно. — Я собиралась, только… Язык отказывался ворочаться, а слова выговариваться. Признание застряло в горле, на глазах закипали слезы отчаяния и обиды на саму себя. Черт, все должно было быть не так. Стены зала для тренировок, где они сидели стали казаться невозможно тесными и давили с четырёх сторон. Теперь она жалела о том, что напросились на тренировку с парнем, лучше бы шла себе домой. Хосок напротив тихо сидел и ждал. Сделав ещё один глубокий вдох, заставляя голос не дрожать, она сделала над собой усилие. — Я молчала не потому что ты мне не нравишься, а потому что… потому что была уверена, что не такого как я человека ты ожидал получить в соулмейты. Парень нахмурил брови. — В смысле не «такого»? Хана невесело улыбнулась и все ещё не поднимая головы, пояснила. — Посмотри на меня, разве это предел мечтаний? Разве я подхожу под описанный тобой идеал? Я никакая, талантов особых нет, внешность средняя, достижений ноль, перспектив тоже. Болтлива не в меру, нежность и я понятия несовместимые, мягкости нет ни в характере ни в поведении. Отсутствие целеустремлённости, амбиций, желания совершенствоваться, я не разделяю ни одну из твоих сильных сторон, не умею танцевать, это мне кажется самая большая насмешка судьбы. Я просто тебе не подхожу. Думаю об этом каждый раз как смотрю на эту чёртову метку на запястье, думаю, что ты заслуживаешь знать, что твой соулмейт нашёлся и он рядом, но каждый раз представляю как мы смотримся вместе и я уже не в состоянии сказать ничего, потому что картина в голове до смешного нелепая. Потому что не смотримся, никак. Я очень виновата, что не призналась раньше и все вышло именно так, как вышло, прости меня. — она шмыгнула носом, утерла руковом толстовки быстро катящиеся слезы и опустила голову ещё ниже, сжимая в пальцах ткань штанов сильнее. — Никто не будет в восторге от такой пары. — Ошибаешься. Все то, что я перечислил это то, что я захотел глядя на тебя. — Хана бросила на него нерешительный взгляд, замерла в ожидании продолжения, — До нашей встречи у меня были довольно расплывчатые представления о собственной паре, не было особенно важных критериев, качеств, которые мне хотелось бы видеть в девушке, просто абстрактный образ со стандартным набором общепринятых характеристик и все. Потом появилась ты в нашей компании и по началу я внимания тоже не обратил, но постепенно, день за днем стал отмечать для себя черты характера, на которые раньше в девушках не обращал внимания и уж тем более не искал намеренно. Ты смеялась громко, заразительно, никого не стесняясь, все время потакала Гуку в его проделках, иногда даже участие принимала; говорила то, что думаешь, но при этом мягко, если знала, что это может задеть, ты смягчала до такой степени, что никто вокруг не обижался, а прислушивался. Уделяла внимание всем, кто просил, помогала советами, выслушивала жалобы, старалась подбодрить всех и каждого; несмотря на то, что этим всегда занимался я, даже меня не хватало на всех, а ты делала это играючи. На тренировках старалась из последних сил, не жаловалась и упорно двигалась преодолевая все трудности. Ты говоришь, что не амбициозна и нецелеустремлена, но тогда почему ты все еще здесь? Люди не стремящиеся ни к чему не стали бы продолжать столь самоотверженно дело, что им не дается. На этом риторическом вопросе Хосок взял паузу и уставился на Хану, та мялась будто хотела что-то возразить, но не находила подходящих слов для этого. — Но что делает тебя правильным соулмейтом для меня, моей парой мечты — ты правда смотрела всегда только на меня. Можешь назвать меня самовлюбленным индюком, однако это правда. Думаешь все твои взгляды «украдкой» никто не заметил? — он скептично выгнул бровь, а девушка залилась краской до кончиков ушей, — Справедливости ради, это было очень мило и сильно грело мое самолюбие. Твои вечные попытки угодить — подать полотенце после изнуряющей практики, бутылку воды, из заказанной в студию еды всегда упаковка моей любимой лапши оставалась не тронутой, если я опаздывал при раздаче, ты прятала ее до моего появления. Или тот раз, когда я жаловался, что не могу добыть билеты на выходящий фильм просто потому что не умею бронировать их на сайте, ты достала уже через день три штуки и подарила мне, сказала, что купила просто так и передумала идти, хотя я знаю, что тот фильм тебе был вообще неинтересен и спрашивается зачем тогда человеку нужны на него билеты, да еще и в таком количестве. Ты всегда находилась рядом и пыталась помочь всем, чем могла, начиная обучением новоприбывших и заканчивая психологическими сеансами по выслушиванию ноющего капитана команды. Хана попыталась вмешаться. — И ничего ты не ныл, сонбэ… — Ныл, еще как ныл, не хуже капризничающего ребенка, а ты стоически терпела. Хосок опять замолчал думая о следующих своих словах, перевел взгляд в окно оглядывая светящийся за ним город. По улице сновали люди, спешащие по своим делам или домой, раздавались гудки машин, стоящих в пробках, в небе пели редкие птицы, а солнце играло в кронах деревьев своими предзакатными лучами. Мир потихоньку замедлялся. — Я хочу сказать, что даже если бы мне дали выбрать себе другую пару, я бы все равно выбрал тебя. Потому что несмотря на то, что ты в себя не веришь, это сделаю я. И я готов повторять тебе это каждый день, если однажды это поможет тебе поверить в нас и в то, что судьба не ошиблась. До тех пор я прошу у тебя разрешения на это на правах твоего соулмейта. Хотя знаешь, даже если ты не согласишься, я буду делать это вопреки, в конце концов, что ты мне можешь сделать? Побьешь что ли? На последней фразе Хосок смешно сгримасничал, от чего Хана не удержалась и рассмеялась отпуская немного напряжение сковавшее тело. Они сидели глядя друг другу в глаза. Солнце сквозь витражные окна заливало студию теплыми лучами, будто мед растекся по воздуху, золотистый и очень мягкий. — Знаешь, только потому что ты вежливо попросил, я готова согласиться, иначе бы не видать тебе меня в качестве пары. — она старалась отшутиться, но голос дрогнул от вставшего в горле комка, — Только… Только хочу предупредить, я могу быть очень упряма и тебе придется сильно постараться, чтобы я окончательно на все согласилась, приняла тот факт, что у меня самый лучший мужчина в соулмейтах, понимаешь, да? Она кривовато улыбнулась, в глазах уже блестели слезы, но эти слезы не пугали, не заставляли переживать за человека, что может их пролить. То были слезы облегчения и робкого счастья, что теплилось на дне карих глаз. Парень поднялся со своего места и подошёл к ней, встав на колени перед Ханой, аккуратно коснулся чуть розовой щеки и смахнув с нее слезинку, пообещал. — Клянусь, я не дам тебе ни минуты на сомнения или сожаления. И если я хоть на одно мгновение нарушу свое обещание, можешь стукнуть меня чем-нибудь тяжелым, чтобы привести в чувства. Надеюсь, что до этого не дойдет, но мало ли, что случится. Только, пожалуйста, будь хоть немного снисходительна, я же все-таки люблю тебя. Он прислонился своим лбом к ее и они оба звонко рассмеялись. Хана положила руки ему на плечи мягко обнимая, и подхватывая тон парня заверила. — Хорошо, так и быть. Памятуя о наших нежных чувствах, я ударю тебя легонько своей любимой сковородой, пойдет? — Звучит максимально не больно, спасибо за заботу. Смех снова покатился по нагретому помещению и мягко стих, оставляя уютную атмосферу между двумя влюбленными, что безмолвно сидели на полу, нежно обнимаясь. За окном все также суетился неугомонный город, но в этой комнате никому до него не было никакого дела.