(Не)идеальный вечер

***

      — Ты уверена, что нам следует быть тут? Одри держала Фелонию за руку, часто оборачиваясь по сторонам, боясь быть замеченной. Её собранные в высокий пучок каштановые волосы цеплялись за ветки деревьев, из-за чего создавался лишний шум. Оценщица, тяжело вздохнув, одной рукой распустила хвост, всё так же следуя за девушкой впереди. Неожиданный визит азиатки посреди ночи заставил Одри, находящейся и без того в напряженном состоянии, тихо подкрадываться к двери, чтобы после, открыв, с удивлением отметить слегка напряженное лицо брюнетки. Но когда её убедили одеться и почти силой вытащили на улицу без какого-либо предлога, оценщица честно растерялась. Однако пошла. И теперь, переступая через сорняки и высокую траву, не понимала, почему Фелония завела их именно сюда.       — Фел, а это законно вообще? Мы же на частной территории. — вновь с напряжением прошептала она.       — Не волнуйся. Если боишься, представь, что ты всё ещё являешься моей женой, и зовут тебя Жюли. Девушка усмехнулась, но ничего не ответила. Лишь сильнее сжала руку азиатки, когда она потянула её из кустов. Почувствовала, как в волосах снова застряли листья, и почти обреченно достала их оттуда. Фелония сверкнула на неё блестящими глазами. Улыбнувшись уголками губ, качнула головой в сторону, призывая оценщицу осмотреться. Частный дом одного из «должников» полиции выглядел великолепно, Одри признала это, как только увидела. Элегантность и вычурность скользила даже издалека, но не была чем-то из «вон выходящим». Однако это… Почти пустая поляна за заднем дворе, укрытая мелким гравием, что вёл к искусственному пляжу, где скользила идеальная гладь, заставил оценщицу удивлённо распахнуть глаза, разглядывая созданный человеком уют. Словно по приказу, буквально мгновенье спустя на дорожке зажглись небольшие светильники, что вели к воде. Слабыми искрами призывали подойти поближе, чтобы прикоснуться к нежному желтому свечению. Психолог поддалась этому порыву, медленно ступая вперёд. Вся тревога, скопившаяся в душе, тоска и тихий ужас остались позади. Сейчас же ей хотелось просто отдаться течению и плыть тут. Вместе с Фелонией, которая обязательно спасёт её, если будет нужно.       — Это…невероятно, — прошептала Одри, поворачиваясь на девушку. — Откуда у тебя доступ сюда? Фел усмехнулась, выгнув бровь, и постучала по месту, где должен был быть жетон. Затем вернула на лицо прежнюю безмятежность и спокойно проговорила:       — Не волнуйся. Хозяин дома знает, что мы тут. Позволил приходить когда-угодно, но только чтобы соседи нас не видели. Это его, м-м, курортный домик.       — Почему?       — Любят собирать сплетни. Грег не очень любит, когда вокруг него есть что-то, что на самом деле таковым не является.       — Грег — владелец?       — Ага, — азиатка подошла ближе, поставив руку на бок. Посмотрела на Одри и улыбнулась. — Там палатка ещё, если спать захочешь. Покрасневшие щеки не ускользнули от внимания брюнетки, и она ненароком зациклила на них внимание, подняв ладонь. Нежно огладила щеку девушки, смахивая назад выпавший локон волос. Прошептала:       — Побудь сегодня со мной, отважная птичка. Отдохни от всего вокруг. Её ладонь сместилась вниз — к руке оценщицы. Слабо, но уверенно сжала, и вновь повела за собой. Луна светила прямо над ними, призывая следить за собой. Мягкий плед, заранее застеленный на земле, вызвал у обеих чувство комфорта и защищённости.       — Почему птичка? — прошелестела Одри, укладываясь на спину.       — Потому что, как и они, желаешь быть свободной. Улететь от проблем и жить так, как хочешь сама. Фелония легла рядом. Взглянула на небо, замечая облака, которые постепенно перекрывали звезды, и нахмурилась. Почувствовала, как её мизинец слабо сжали. Посмотрела в сторону.       — Всё равно очень красиво, Фел. Не волнуйся, — мягко улыбаясь, отозвалась оценщица. — Мне нравится неидеальность этого вечера. Спонтанность, скрытость. И облака на ночном небе. Они повернулась друг к другу боком, заглядывая в глаза. Незаметными движениями оглаживали кожу, будто успокаивая. Их действия шептали: «Всё хорошо, я рядом». И в подтверждении этих слов каждая едва заметно улыбнулась, погружаясь в иллюзию покоя над головой.       — Расскажи о себе что-нибудь, — попросила Одри. — Что угодно. Мне интересно просто слушать тебя.       — Толком нечего рассказывать, — прошептала Фелония, будто следующие слова были большой тайной: — Семья у меня была неплохой. По-своему любили, по-своему уважали. Редко руку поднимали, и то только тогда, когда я была сильно виновата. Азиатка прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. Сильнее сжала руку девушки, на выдохе продолжая:       — Меня готовили к одной цели много лет. Гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. — голос её стал тише. — Я должна была нести ответственность за наше дело, но в последний момент…оступилась. Сама.       — Почему?       — Потому что поняла, что не смогу. Что это…выше моих сил. Отреклась от цели и подвела многих. За это поплатилась ещё большим. Теперь вот, — печально улыбнувшись, она вновь повернулась на спину. — Искупление пытаюсь заслужить. Знаю, что пытаться мне ещё очень долго. Даже не факт, что получится. Одри не давила. Не пыталась расспросить, что это было за дело, ведь понимала — если Фелония не рассказала, значит на то было дело.       — Почему парни так относятся к тебе? — продолжила оценщица.       — Мои…родственники — если их так можно назвать — имели одно дело с Микаэлем.       — Ого. Сколько же ему, получается, лет, если он даже с твоими родителями успел вести какие-то дела? Нервно дернув губой, азиатка поспешила исправиться:       — Я имела ввиду с родителями Микаэля. Просто к нему уже давно перешёл весь этот…бизнес. Одри кивнула, продолжая слушать. Фелония старалась осторожнее подбирать слова.       — Ну, и, по сути, я едва ли не погубила дело его родителей. Поэтому он так относится ко мне. Рафаил просто старается меньше контактировать со мной. Говорил, все нормально, но я же вижу, что нет. Подняв руку к небу, азиатка тяжело выдохнула. Открыла глаза и прикрыла себе обзор на луну ладонью, задерживаясь на ней взглядом чуть дольше, чем положено.       — Перед Кассиэлем я виновата по-своему. Там уже наше личное. А Давид…не знаю. Просто за компанию, вероятно. Пусть его отношение ко мне и меняется благодаря тебе. За это спасибо. Подвинувшись ближе, оценщица осторожно положила голову на плечо азиатки, тяжело вздыхая. Осторожно коснулась её запястья, поглаживая кожу пальцами.       — Уверена, ты точно справишься со всем этим.       — Не волнуйся. Я уже привыкла. — подхватив её вздох, отозвалась Фел. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?       — С тобой безопасно и спокойно. — честно ответила девушка.       — Я рада. Они расслабились, слушая комфортное молчание. Погрузилась в свои мысли, думая друг о друге и всей ситуации. Несмело, но понимали, что чувства — пытавшиеся скрыться в такой ситуации — возрастали. И почему-то были не против… Тишину прервал громкий раскат грома, заставляя их дрогнуть. За ним — быстрые капли ледяного дождя. Обе девушки подскочили на ноги, замечая, как стремительно набирал обороты дождь, превращаясь в ливень. Фелония распахнула глаза, быстрее складывая плед. Попыталась накрыть им Одри, но замерла, услышав её звонкий смех. Девушка откидывала назад уже промокшие волосы и заливисто смеялась на всю ситуацию, запрокидывая голову. Её слегка покрасневшее от недостатка кислорода лицо блестело от сырости, делая её ещё более красивой. В глазах азиатки она была прекрасна — в мокрой одежде, спутанных волосах и таким ребяческим смехом. Одри вызывала только трепет. Желание обнимать её до потери пульса, прижимать к себе и долго-долго шептать о том, как она восхитительна. Стремительный шаг вперёд перекрыл весь хохот. Поцелуй в губы — спонтанный и случайный — казался незаконным, неправильным. Но лишь до тех самых пор, пока оценщица не начала отвечать с напором, прижимаясь к девушке сильнее. Одри запустила руки в её волосы, склонив голову вбок. Почувствовала, как Фелония, осознав свои действия, попыталась отстраниться, но не позволила ей сделать это, проведя по губам языком. Услышала тихий свист — хотя, быть может, ей почудилось из-за дождя — и ощутила, как азиатка коснулась её языка своим, меняя роли. Это выглядело до безобразия странно: две целующиеся под дождём девушки, одна из которых держит над головой промокший плед, а другая ласково перебирает её локоны, не желая отпускать. Странно, но чертовски правильно… Они улыбались в губы друг друга, и вновь целовались, ощущая, какими красными стали их щеки. И, отстранившись, прислонились лбами, переводя дыхание.       — В палатку пойдём. Заболеешь. — хрипло отозвалась Фелония, убирая плед, чтобы потянуть Одри за собой. Смущенные, но довольные, они залезли внутрь, закрывая бегунок молнии до конца. Прятали друг от друга глаза, трясясь от холода. Одри потянулась к замку своей кофты, распахивая её. Стянула с себя, боковым зрением замечая, как Фелония сделала то же самое. Усмехнулась.       — Сумасшедшие.       — Не жалеешь?       — Ничуть. Именно это я и называю неидеальным вечером. Откинув кофту в сторону, оценщица повернулась к девушке, подползая к ней. Затянула в новый, уже более настырный поцелуй, помогая ей снять прилипшую к телу кофту. Фелония остановила её, подняв голову. Сжала руку оценщицы и серьёзно проговорила:       — Обещай, что не сделаешь мне больно, Одри. Я очень хочу тебе верить. В её словах было много боли, что она пыталась скрыть. Психолог понимала это, и, поклявшись даже самой себе, прошептала:       — Обещаю. Мокрая одежда быстро оказалась на полу. Ведомые чувствам, две девушки, познавшие негатив от этой жизни, прижимались к телам друг друга, не оставляя в покое губы. Очерчивали каждый изгиб, каждую родинку или встречавшийся на пути шрам. Касались груди, оглаживая её. Прижимались сильнее, чувствуя, как дрожат ноги, и снова гуляли по телу руками, запуская щекотку. Никто из них не понял, как они оказались на спальнике. Как, перевалившись на бок, сцепили ноги вместе. Тяжёлыми вздохами и зажмуренными глазами растворяли эти ощущения, и прижимались чувствительными точками, вызывая трение. Они шептали имена друг друга и менялись местами всякий раз, когда кто-то уставал. Под Фелонией было жарко, но невероятно приятно. Её пальцы скользили внутри легко, а губы оставляли всё больше и больше засосов, подмечая любимые места. Через долгую приятную пытку Одри оказывалась сверху. Поцелуями спускалась вниз, пока не настигла чувствительного места. И, Боги, как же приятно было слышать такие скромные стоны девушки, когда она касалась её нежного тела, вызывая табун мурашек. Медленные движения переросли в быстрые. Мягкие груди касались друг друга набухшими бусинами, пока пальцы активно погружались внутрь, вызывая стоны обеих. Заключительное движение повлекло за собой разрядку Одри, и она, с нажимом разведя пальцы в стороны, услышала, как вскрикнула Фелония, заканчивая следом. Тяжёлые вздохи разлетелись по палатке. Упавшие на спальник, девушки не прекращали обниматься, обмениваясь редкими поцелуями. Залезли внутрь, согревая друг друга, и замерли, глядя в глаза. Это определённо было что-то намного глубже и больше, чем просто один неидеальный вечер. Он стал тем, что дало толчок в их отношениях. Вечер, в котором две девушки, скрытые ночью и дождём, наконец нашли друг в друге защиту и покой.       — Я люб… Фелония не дала договорить. Качнула головой, затыкая рот новым поцелуем. Пригладила выпавшие локоны волос девушки и спокойно выдохнула.       — Давай мы поговорим на трезвую голову, отважная птичка. Не в пылу страсти, чтобы подумать обо всём, хорошо?       — Хорошо. — согласилась оценщица, устраиваясь удобнее. — Спасибо, Фел. За такой прекрасный вечер. Их неидеальный идеальный вечер.

***