Это ведь не навсегда

Хана с ним не разговаривала уже неделю и он, честно говоря, был немного в отчаянии. ************** Все началось с объявления о его зачислении на военную службу. Они сидели вдвоем у него в квартире, каждый занимаясь своим делом. На телефоны прилетели уведомления с Виверс. Прочитав свое, он взглянул на Хану, та быстро пробежалась по строчкам, на секунду замерла, после чего подняла на него вопросительный взгляд. — Это правда? — Да. Она поджала губы и вернулась к телефону. Хосок ждал еще какой-то реакции, ее не последовало. Хана вдруг вскочила с дивана и направилась в прихожую, парень подорвался следом. — Ты куда? Он догнал ее в коридоре, перехватил за руку удерживая. Девушка чуть повернула в его сторону голову. — В магазин. Газировки хочу. Тебе что-нибудь взять? Хоби не сразу сориентировался к ее настроению. Только промямлил почти. — Мне тоже возьми. Как обычно. — потом нерешительнее добавил, — может вместе сходим? Она покачала головой. — Не надо, я быстро вернусь. И вышла за дверь. В тот вечер она так и не пришла обратно. Через полчаса Хосок начал ей названивать. Ему ответили только на третий раз, когда он был готов паниковать и звонить в полицию. Но ответила почему-то Дами. Та заверила, что с Ханой все в порядке, она спит у нее дома. Что спать в девять вечера она не может было ясным как день, на просьбу передать ей трубку ему ответили отказом. Когда он попытался давить на жалость припечатали, что Хана сама передала ей телефон и велела сказать — больше она с предателем не разговаривает. Хосок даже не знал, что ответить на подобный выпад. Он пожелал Дами спокойной ночи и сбросил вызов. В ту ночь он впервые за долгое время спал в собственном доме один. ****************** После этого пошла череда дней, в которые Хана его старательно избегала и не отвечала на звонки/сообщения. На все его многочисленные попытки с ней связаться он получал сухое оповещение от Дами (та видимо сделалась секретарем его девушки), что все в порядке и беспокоиться не стоит. Бдения возле дома Дами тоже результатов не дали. Каким-то магическим образом Хана умудрялась обходить его и ни разу еще не попалась на глаза. Признаться, эта ситуация била не только по нему. Рядом с ним страдал Чонгук, что из-за размолвки не мог видеться со своей девушкой так же часто, как раньше. Дами будучи очень преданной и сердобольной подругой, неотлучно находилась рядом с Ханой, одаривая ее всем тем вниманием, что прежде доставалось Гуку. Парню приходилось довольствоваться крупицами любви в виде коротких звонков и редкими встречами возле дома любимой. Он едва ли не больше Хосока хотел прекращения ссоры друзей, исключительно в своих корыстных целях разумеется. Поэтому активно принимал участие в вылавливании Ханы, правда пока, как и у хена, получалось не очень. В этой девушке явно жил скрытый ниндзя, ибо неуловимость могла соперничать с куском мокрого мыла, что кажется уже в руках, но в следующую минуту коварно выскальзывает. Время все шло и день отправки Хосока в военный подготовительный лагерь неумолимо приближался. Хана все еще молчала и не возвращалась к парню, будто вовсе о нем забыла. Был вечер воскресенья, зачисление назначили на вторник. Друзья ушли от него еще пару часов назад, в последнее время они старались чаще собираться вместе, тусоваться у кого-нибудь на квартире и как можно больше разговаривать друг с другом. Всячески его отвлекали от невеселых мыслей. Сейчас, когда он сидел один на диване и крутил в руках телефон гипнотизируя экран, на котором светился его чат с Ханой, что по-прежнему не отвечала на сообщения, он чувствовал себя очень подавленно. Не так он хотел бы провести последние дни своей гражданской жизни. Наверное, он наивно полагал, что когда она узнает о зачислении, то как в романтичных фильмах будет проводить с ним больше времени, всячески одаривая своим вниманием и купая в ласке. Что будет каждый вечер крепко обнимать, обещать непременно дождаться и все время скучать. На деле вышло весьма грустно. Уже неделю они толком не разговаривают, не видятся, находятся в непонятном подвешенном состоянии. Он расстроенно вздыхает и все же блокирует телефон, откладывая его на журнальный столик. Откидывается на спинку дивана, устало потирает лицо руками и встает, направляясь в сторону ванной. Похоже ему и сегодня не на что надеяться. Раздается трель звонка от входной двери. Хосок удивленно замирает, потом бросает взгляд на часы стоящие рядом с телевизором — половина десятого ночи, кто бы это мог быть в такое время? Может, Намджун опять что-то забыл? Шаркая тапочками по полу, лениво плетется к двери и не глядя в глазок открывает. Он уже готовился подтрунить над забывчивостью друга, но обрывает свою мысль увидев на пороге промокшую Хану, с волос которой к ногам стекала дождевая вода. Она поднимает на него глаза, лицо практически ничего не выражает. Хосок молчит в растерянности, она просто потому что не знает с чего начать. — Впустишь? — хриплым голосом. Он на несколько секунд замешкался, потом суетливо отошел в сторону, пропуская ее в дом. Переступив порог и ощутив тепло нагретого помещения, она облегченно выдыхает. Рузувается, аккуратно ставит мокрые ботинки в сторону, снимает промокшую куртку, сворачивая оставляет в руках и пытается убрать от лица мокрые волосы, что холодными прядками лезут в глаза и рот. Хосок все еще наблюдающий за ней с неверием, брякает первое, что приходит в голову. — Почему не открыла дверь своим ключом? — Я их забыла взять в тот вечер. Она избегает на него смотреть. Он вновь заговаривает. — Тебе нужно в душ и обсохнуть. Иди, я принесу что-нибудь из одежды. Она молча кивает, тихо проскальзывает мимо него и скрывается в ванной комнате. Хосок достает из ее полки в шкафу домашние мягкие штаны и легкий свитер. Заглядывает осторожно в ванную, оставляя вещи на стиральной машине, тихо прикрывает за собой дверь и возвращается в гостиную. Он подходит к окну и только сейчас замечает какой на улице сильный дождь, за своими мыслями он и не заметил изменившейся погоды. Вроде все, как обычно и в тоже время совсем не так. Между ними висит очевидная необходимость поговорить серьезно, но делать этого почему-то совсем не хочется. Наивно верится, что может оно просто само устаканится и они заживут как раньше. За спиной слышатся тихие шаги, парень не успевает обернуться, его за талию обнимают тонкие руки, а в спину, между лопаток утыкаются горячим лбом. — Прости меня за мою выходку. Я знаю, что поступила глупо, просто… просто это было очень неожиданно, хоть я и знала, что должно скоро произойти, все равно не смогла принять это нормально. Всю прошедшую неделю пыталась смириться, свыкнуться с мыслью, что тебя не будет рядом следующие полтора года, — она шмыгнула носом, хватка на его талии усилилась, — Я… я же умру здесь скучая по тебе. Хана судорожно задышала, всхлипывая. Хосок слушал не перебивая, нежно сжимая ладони у себя на животе. Вот оказывается в чем было дело, вовсе не так, как он успел себя напридумывать. От этого на душе сразу как-то легче стало. С мягкой улыбкой на губах, он аккуратно развернулся в кольце ее рук и сразу же обнял сам. — Ты слишком драматизируешь, сложно будет только в самом начале.Через сорок дней в части мне вернут телефон и мы сможем спокойно переписываться. Потом еще будут увольнительные, отпуска, мы не проведем полтора года не видясь и не слышась совсем. Ну чего ты? Хосок постарался отстранить ее от себя, чтобы заглянуть в лицо, но восприняла она только крепче вцепилась в его футболку, протестующе при этом мыча. Он с пораженным вздохом прекратил свои потуги, вновь устраивая руки на спине девушки, мягко поглаживая. Хана пробурчала ему в грудь. — Это все равно не то же самое, что иметь возможность обнять тебя или увидеть в любую минуту, как мне этого захочется. Он легко посмеялся с этого бубнежа и провел рукой по влажным волосам, перебирая пряди. — Ты прямо как маленький, капризный ребёнок. — после этих слов она щипнула его за бок, он ойкнул, но объятий не разжал — Обещаю все будет хорошо. Хана отстранилась и заглянула ему в глаза. В ее собственных читалась вселенская тоска. — Пожалуйста, не смотри так, ты заставляешь меня хотеть все бросить и сбежать вместе на другой конец света. — Может я этого и добиваюсь, — она внимательно изучала его лицо, будто видела впервые, — ничего не могу с собой поделать, я держу тебя в руках и уже дико скучаю. Она положила голову ему на плечо, утыкаясь носом в шею и глубоко вдыхая родной запах. На некоторое время они замолчали, каждый думал о своем. Хосоку не хотелось уходить так же сильно, как и ей его отпускать. Разлука хоть и обещала быть не такой сложной и с плюшками в виде довольно частых выходных, но все равно не сильно облегчала этим расставание с любимым человеком. — Мы ничего не изменим в вопросе моей службы, это решенное дело, но может проведем последние дни вместе, наполняя их приятными моментами? Ты и так лишила меня возможности быть рядом на целую неделю, это было жестоко с твоей стороны. Хана виновато проговорила ему в ключицы. — Прости… — Вместо того, чтобы извиняться, лучше поскорее наверстать упущенное в виде обнимашек, совместных посиделок, поцелуев и… Она заткнула его последним пунктом, причем весьма настойчиво, впрочем, возражений Хосок не имел и уже через секунду отвечал на поцелуй с не меньшим энтузиазмом. Когда кислорода стало катастрофически не хватать, они отстранились друг от друга, тяжело дыша. — Давай посиделки и обнимашки оставим на потом и перейдём к кое-чему поинтереснее. Боюсь, что для этого у нас и правда осталось не так много времени, надо нагнать. Она потащила его дезориентированную тушку в сторону спальни. Парень, находящийся все еще в какой-то прострации, послушно за ней последовал. — Думаю, что согласен с тобой, этим определённо стоит заняться в первую очередь. Дверь спальни за ними громко хлопнула, отрезая от внешнего мира. Их дела не терпели отлагательств.