Прыгну со скалы

      «И дольше века длился день». Это высказывание Артур слышал ещё давно в школе, когда на уроке литературы разбирали какое-то классическое произведение. Но лишь сейчас он полностью осознал его справедливость и реалистичность. Время умеет отомстить за всё, что упустил и о чём не думал прежде. Тем, что не позволит восполнить себя, потраченное впустую.       И если это время, проведённое в одиночестве, на руинах умершей любви. Погибшей в неоправданных мучениях. Убитой злой рукой, той, что не оценила её силы и глубины. И Артур точно знал, когда это случилось. Ровно неделю назад. Нет, не так, неделю, один день, пять часов и двадцать одну минуту. Так отчётливо врезался в память этот момент, когда жизнь бедного Моретти разделилась на «До» и «После» невероятного счастья любить и быть любимым. Не просто спать с красивой девушкой, удовлетворяя физиологию и весело проводя время, а именно любить. Беречь, защищать, радоваться ощущению близости не только тела, но и души, отчего первая становится ярче и насыщеннее, наполняя до краёв сознание и подсознание.       Эх, зачем это было так прекрасно, если должно было так внезапно окончиться? За эти прошедшие дни и часы Артур бесчисленное количество раз задал себе этот вопрос. Но ни разу не получил вразумительного ответа. И не нашёл средства, что избавило бы от боли, которая не затихала ни на миг с той секунды, как Нины исчезла из жизни мужчины. Это случилось неожиданно и безо всяких предпосылок.       Он просто ушёл с утра по делам и попрощался с любимой, обещавшая ждать его дома, прощалась с ним так, словно не хотела отпускать. И Артур ясно видел, что Нина тоже любит его, как никогда и никого не любила. Но что же случилось потом, когда, вернувшись, он не нашёл дома ни самой Нины, ни её вещей. Телефон её был недоступен, сколько бы Артур не пытался его набирать. А набирал он каждый день примерно по сотне раз. СМС-ки тоже улетали в никуда и терялись в бездне тёмного колодца, безответные и бесполезные. От её родных удалось лишь узнать, что Нина вернулась в Голливуд и оборвала все связи с семьёй, запретив им видеться с ней, совсем как шесть лет назад, когда она убежала в первый раз от прошлых неудачных отношений. Но невероятно было, что ситуация повторится, ведь с Артуром у них всё было отлично.       И эта неопределённость и неясность разрывали изнутри сердце Артура, не позволяя поверить в то, что так может быть. Что Нина могла просто вот так взять и уйти, не объяснив даже почему. После всего, что они сказали друг другу, того, что сделали вместе и что было между ними. И это всё было настоящим, Артур знал наверняка. Интуиция редко подводила его, но в этот раз, похоже, дала маху. Ведь то, чего он не ждал, случилось, и это оставалось лишь принять, но как же не хотелось, это просто выше сил Артура. И будучи не в силах выяснить причин поступка Нины и не зная, как её найти, он мог лишь заглушать свою ужасную боль хотя бы на время.       Самыми простыми и доступными способами — алкоголем и подвигами, на которые он тянул. Ведь, напившись до невменяемого состояния, Артур начинал творить ужасные непотребства, о которых на утро сохранял лишь очень смутные воспоминания. Те, что оставила ему жуткая головная боль и тошнота. Из-за начавшихся проблем с алкоголем Эдвард отстранил Артура от полётов и угрожал уволить, если так продолжится, ведь нет ничего опаснее, чем пьющий лётчик, который в идеале вообще не должен употреблять спиртное.       Иногда, лишь когда он напивался особенно сильно, Артура тянуло не совершать подвиги, а жалеть себя, рыдая, смотреть на фотографию Нины и, стоя на полу на коленях, спрашивать у безмолвной любимой, отчего она поступила так. Вот и сегодня вечер только начался, а Артур уже был под градусом, влив в себя бутылку или больше крепкого виски. Сидел на полу в старых джинсах и мятой, некогда белой рубашке, с растрёпанными волосами и, не сводя глаз с фотографии Нины на заставке ноутбука, почти кричал в пустое пространство:       — Вот, смотри, что ты сделала со мной! Видишь? Добилась своего! Растоптала меня и уничтожила! Меня уже почти нет! Я совершенно пуст, мёртв изнутри! Ты довольна, что сделала это? Только одно понять не могу: за что???!!!       Артур задал этот вопрос ещё много раз и, сделав ещё несколько глотков коньяка из стоявшей рядом бутылки, постепенно ощутил прилив энергии. Слёзы высохли, и мужчина, не став переодеваться, а лишь надев ботинки, вышел из дома. Его слегка шатало, но идти всё равно мог. И вяло бредя по освещённым вечерним улицам, Артур шёл на яркие огни и звуки громкой музыки. Туда, где люди и где всегда весело. Всё это нашлось в первом попавшемся баре, который по иронии судьбы носил название: «Трагический бабник».       — То, что мне надо! — слегка нетвёрдо пробормотал Моретти и вошёл в дымное помещение, заполненное людьми разного возраста и разной степени опьянения.       Бар оказался караоке, и каждый желающий мог выйти на сцену и спеть то, что ему хотелось. Если это было в репертуаре бара, а было там почти всё. Заказав себе для начала стакан водки, Артур одним махом его опрокинул и, усевшись на барную стойку, тупо уставился на небольшую сцену, где сейчас прыгал юный парнишка в чёрных рваных джинсах, фальшивым голосом исполняя песню про вечную любовь.       — Вот же врет, а! — не выдержав, сам себе проговорил Артур. — Не бывает такого! Не бывает женщин таких! Все они одинаковые! Сперва клянутся нам в любви и верности, а как чего не так, сразу же заднюю включают! Все такие! Точно вам говорю! Вот слушайте, сейчас правду спою!       Артур встал с высокого стула и направился к сцене виляющей походкой и, бесцеремонно спихнув с неё недопевшего парнишку, ткнул пальцем в сенсорный экран проектора, где и был репертуар. Парнишка возмутился было такой наглости, но, едва взглянув на рослого и крепкого Артура, мигом оценил свои шансы на победу в случае драки, точнее, полное отсутствие таковые, решил поскорее скрыться. А Моретти как раз сейчас нашёл то, что нужно и, взяв микрофон, с чувством проорал в него, едва отзвучали первые вступительные аккорды:

— С головы сорвал ветер мой колпак,

Я хотел любви, но вышло всё не так.

Знаю я, ничего в жизни не вернуть.

И теперь у меня один лишь только путь…

      Артур вкладывал в эту песню все свои чувства, видя перед глазами именно то, что было с ним, а слова оказались удивительно созвучными. И, выдержав эффектную паузу, он звучно выдал припев:

— Разбежавшись, прыгну со скалы —

Вот я был, и вот меня не стало.

И когда об этом вдруг узнаешь ты,

Тогда поймёшь, кого ты потеряла.

      Он вдруг живо представил, как сделал это и что должна была почувствовать Нина и это придало энергию. Ему так понравилось это ощущение, что второй куплет Артур спел более лирично:

— Быть таким как все с детства не умел,

Видимо, такой в жизни мой удел.

А она, да что она? Вечно мне лгала

И меня никогда понять бы не смогла.

      Мужчина искренне верил сейчас, что Нина и есть именно такая — лживая и холодная светская девка, думавшая лишь о своём престиже и красоты образа. А ведь Артур так верил, что это лишь внешняя оболочка, а в душе Нина совсем другая — нежная, ранимая, светлая и очень хотел добраться до этого и открыть. И сколько нервов и сил было им потрачено, прежде чем стало понятно, что добираться там не до чего, и что внутри у Нины ровно то же, что и снаружи. То есть ничего, блеск и пустота. Надо же было так ошибиться. И правда, один пусть остался…

— Разбежавшись, прыгну со скалы —

Вот я был, и вот меня не стало.

И когда об этом вдруг узнаешь ты,

Тогда поймёшь, кого ты потеряла, — орал Артур, прыгая и качаясь на сцене, рубашка давно расстегнулась до половины, и он не замечал, краснея и срывая голос.

— Гордо скину плащ, вдаль направлю взор.

Может, она ждёт? Вряд ли… Это вздор.

И, издав дикий крик, камнем брошусь вниз.

Это моей жизни заключительный каприз… — прозвучало особенно громко и когда Артур последний раз пел припев, к нему в двух сторон подошли охранники и начали стаскивать со сцены, схватив за обе руки. Тот отчаянно противился и вырывался, плюясь благим матом:

      — Чего вам надо, козлы вонючие? А ну от…сь от меня, кому сказал! Пошли на … уроды грёбаные! Сейчас наваляю всем!       Но парни, не обращая внимания, продолжали тащить Артура на выход.       — Приказ господина президента, — коротко бросил один из них. Артур отреагировал коротко и ясно:       — На…й президента! Пошёл он к е…й матери! Мажор прилизанный! Получит тоже, что веселье обломал!       — Так-то ты про родного брата! — послышалось тут спокойное и властное, и перед всей этой компанией внезапно вырос Эдвард. На контрасте с распатланным, красным от гнева Артуром, в грязных джинсах и мятой рубашке, давно уже не белой, а непонятно такой, тот выглядел безупречно. Строгий чёрный костюм, белая рубашка, причёсанные на пробор волосы. Но его вид только подзадорил Моретти, и, легко вырвавшись из рук охранников, он встал перед Эдвардом и глуповато улыбнулся в мнимом почтении:       — О! Вот и Эдик-п…к пожаловал! Давненько не виделись! И чего припёрся, сучёнок? Не видишь, праздную я!       — Артур, тебе лучше поехать с нами, — всё так же спокойно, будто не замечая оскорблений и мата, произнёс Эдвард. — Тебе достаточно на сегодня веселья, мы с Дашей очень волнуемся о тебе!       — А это не твоё дело, малявка сопливый! — ещё сильнее взъярился Артур. — Кто ты такой вообще, чтоб мне указывать? Президент, мать твою! За ни…я ты не президент! Ты — фальшивая кукла в нарядах от кутюр! Вот я с тебя весь лоск посшибаю!       Артур подскочил к брату и занёс руку для крепкой затрещины, но не успел опустить её, как та оказалась резко заломлена за спину. Реакция трезвого Эдварда оказалась намного лучше, чем у пьяного Артура. Мужчина так и взвыл от боли:       — Совсем о…л, придурок! Чтоб тебя кошки обоссали, гондон штопанный! Ай, больно, сука! Пусти, не то прибью!       И вдруг, резко обмякнув, начал опускаться на асфальт. Когда же окончательно на него осел, то все увидели стоявшую за его спиной Дашу, державшую в руке пустой шприц от успокоительного.       — Даш, ну зачем? — мягко укорил её Эдвард. — Я же сказал, не выходи, сам справлюсь.       — Видела я, как ты сам, — устало махнула рукой Даша и велела охранникам. — Мальчики, будьте так любезны, погрузите его в машину.       Обычно она всегда любила Артура и защищала перед Эдвардом. Сейчас она была зла на него, когда тот позволил себе так оскорбить её мужа. Да ещё и при стольких людях.       Охрана знала своё дело и быстро устроила Артура в багажнике, кряхтя от натуги, пока тащили его:       — Ох, ну и тяжёлый же боров!       — Куда вы его кладёте? — возмутилась Даша. — Надо было на заднее сиденье.       — Так запачкает все сидения, — растерялись парни.       — Плевать на них, — решительно сказала Даша, садясь на заднее сиденье, куда положили и Артура, головой ей на колени. Она стала гладить его по волосам.       Скоро раздался богатырский храп. А Эдвард и Даша дорогой решали, как быть с Артуром и как бы ему помочь. Придумать ничего не удавалось, ведь лекарств от разбитого сердца наука ещё не придумала. Но, быть может, его знает Нина?