Если бы у нас было достаточно мира... И времени

Она лежала, глядя на проплывающие облака, прислушиваясь к тихому жужжанию насекомых. Слева от нее под деревом сидели кролики или белки, и солнце ласковыми лучами грело ей лицо. - Ты когда-нибудь видела, как трахаются кролики? Она открыла глаза и повернула голову вправо, и там был он, как ни в чем не бывало, и она видела его татуировку, пока он обдумывал вопрос. - Говорят, трахаются, как кролики, но я никогда не видел, как трахаются кролики. Они хороши в этом? Она улыбнулась, откинула голову назад и прикрыла глаза от солнца.  - Я полагаю, это потому, что они часто этим занимаются, учитывая количество кроликов вокруг. - Я мог бы засунуть свой член в улей, но это не означало бы, что кому-то это понравилось бы. Она коротко рассмеялась, а затем замолчала.  - Я бы хотела, чтобы ты сделал другой выбор, - тихо призналась она. Услышала, как он тихо вздохнул. - Я знаю. Это было решение, принятое в приступе ярости. Слепая глупая ярость. Я раскаялся в своём решении, когда было уже поздно брать свои слова обратно. И я возненавидел себя за это сожаление. Воин не должен сожалеть о пролитой крови. Слезы текут, несмотря на это, скатываясь по ее скулам в траву. Кёлберт был бы прекрасным королем. Как сказал епископ Дорлаф: разум викинга и христианское сострадание.  Она тоже знает об ослепляющей ярости, и именно она привела к смерти человека, который лежал рядом с ней, целый, не измаранный ни ее топором, ни гневом. - Я знал, что хочу умереть от твоей руки, Поцелованная волком, хотя предпочел бы, чтобы это был апоплексический удар в твоей постели. Позор, конечно.  Она усмехнулась. - О, я бы заставила тебя потрудиться ради этого. - Я знаю, знаю! Это было бы здорово! - Он вскинул руки, и она улыбнулась. - Мы бы сражались, а потом по-настоящему повеселились! Какое-то время было тихо, достаточно долго, чтобы белки и птицы возобновили поиски пищи в траве. - Ты бы сделал что-нибудь по-другому? - Ты знаешь ответ на этот вопрос, Поцелованная волком. Ты знала ответ на этот вопрос, когда решала вложить ли мне топор в руку, чтобы я мог отправиться в Вальгаллу. По-другому и быть не могло. Я был стар. Вы - следующее поколение дренгов, используете слова и оружие для установления мира. Я был стар, и для меня слова и оружие предназначены лишь для войны, а не для мира. Ты знаешь, я никогда не смог бы быть счастлив в этом мире, который ты создаешь. - Я хотела бы, чтобы у нас было больше времени. - Что, ты думаешь, мы могли бы остепениться, завести пару щенков, жить на ферме или еще какое-нибудь дерьмо? - Я хорошо знаю, что единственное, что ты бы посеял… - начала она. - Вспахал! Посев подразумевает нежное прикосновение, заботу… Мне нравится просто пробивать себе дорогу, - он подчеркнул эти слова взмахом кулака в воздухе, и на его лице появилась ухмылка.  - Конечно, - серьёзно согласилась она. - Никогда не позволяй говорить, что Ивара Рагнарссона волновало, нравится это его женщине или нет, пока это нравилось ему. - Возьми свои слова обратно прямо сейчас, Поцелованная Волком, - он сел и склонился над ней, указывая пальцем на ее лицо. - Я бы раз пять тебя растерзал, прежде чем кончил тебе на сиськи. - Точно. Он улыбнулся и лег обратно, заложив руки за голову. - Они действительно так говорят обо мне, - согласился он со слабой улыбкой.