Запретное слово

Выходя из приятного, слегка душного коридора с его привычным тёплым освещением, в лицо ударяет резкий, холодный поток ветра, смешанный с мерзкими, ледяными каплями. Августовские ливни совсем нельзя сравнить с тёплыми, летними, под которые так и хочется подставить лицо, жмурясь от влаги и наслаждаясь тёплыми деньками. Чем ближе становится осень, тем пасмурнее и мрачнее становится погода и тем больше Москва начинает походить на знаменитый город Санкт-Петербург, запоминающийся своей частой серостью, что добавляет ему особенных ноток и атмосферы уюта. Хоть и привыкший к холодной погоде, президент сильнее запахивает куртку, опуская руки в карманы и ускоряет шаг. Пусть до машины расстояние составляет всего несколько ступеней лестницы, мокнуть под таким ливнем он не имеет ни малейшего желания. Шустро заскачив в автомобиль, он облегчённо выдыхает, слегка встряхнув головой, чтобы избавиться от попавшей влаги. Мужчина кивает водителю, что на его языке означает «Как обычно». Ему кивают в ответ и сию же секунду слышится, как заводится авто, плавно сдвигаясь с места. За тонированным стеклом мелькают размытые силуэты домов и многоэтажек, который вскоре сменяться лишь бесконечными лесными пейзажами. Это означает, что они покинули пределы мегаполиса и уже совсем скоро ему суждено будет оказаться в столь желанном месте. Место, где его ждёт тепло и тишина, покой и уют, полное умиротворение для его души и тела. Но о последнем чуть позже. Слышится всплеск воды под колёсами и авто осторожно подъезжает к высоким воротам, которые открываются для них без проблем. Наконец-то он дома. Подземная парковка здания встречает его привычной тишиной и тусклыми лампочками. Такой приятный, не режущий уставшие глаза свет, кажется, будто усыпляет его прямо на заднем сиденье машины, но к сожалению ему нужно покинуть тёплый салон. Его шаги эхом раздаются в коридоре, когда он, наконец, может сбросить с себя слегка промокшую куртку и обувь. Приятный пол с лёгким подогревом оказывается для него спасением. Блаженство в его чистом виде. Из гостиной на него выглядывает пушистая мордочка сонной жительницы этой резиденции. Заметив пришедшего, та воодушевлённо виляя хвостом, покидает своё излюбленное место, встречая хозяина с распростёртыми объятиями и приветственным лаем. Трётся о тёмные брюки, путаясь в ногам, так, что на шершавой ткани особо виднеется светлая, рыжеватая шёрстка. Похоже, что пора бы уже отвести эту красавицу к хорошему грумеру. Собаки, пожалуй, его главный антистресс. Ну, как же возможно не полюбить этих милых созданий, сердца которых наполнены абсолютной любовью и доверием к тебе. Они всегда будут верны, даже, если весь мир от тебя отвернётся и это восхищает. Его рука осторожно опускается на голову знаменитой Баффи, что когда-то подарили ему его коллеги на встрече в Болгарии, и ласково чешет ту за ухом, как ей нравится. — И тебе добрый вечер, — Устало приветствует глава государства, проходя вперёд, наконец, выпутавшись из навязчивых собачьих объятий. Поднимаясь по лестнице, уже издалека он слышит ненавязчивое клацанье клавиш ноутбука и понимает, что сегодня он, отнюдь не первый. Взгляд медленно поднимается на привычную глазу, мужскую фигуру за компьютером и будто ставит небольшую галочку в голове, что всё в порядке. Всё, как и обычно, и это радует. Поход в тёплый, даже, слегка горячий душ помогает расслабиться, а дополнительно включенная на телефоне лёгкая, джазовая мелодия, способствует полному расслаблению сознания и очищению от всех навязчивых мыслей. Вода, будто самостоятельно впитывает в себя все негативные эмоции, накопленные за день и уносит их с собой далеко-далеко, смывая их с усталого тела политика. Ему, наконец-то, становится хорошо. Едва успев накинуть на разгорячённое тело домашнюю футболку, мужчина дёргает ручку двери, намереваясь покинуть ванную, но внезапно сталкивается с препятствием, чего раньше тут не было. Это, что за новости? — Извини, — Слышится знакомый голос и президент успокаивается, поднимая взгляд на не менее уставшее лицо коллеги. Ему кажется, что Дмитрий за последние годы изменился, не меньше его, но, пожалуй, это сделало его только лучше, но никак не хуже. Он возмужал, стал выглядеть серьёзнее, а его взгляд теперь казался многим острее меча, но для Владимира этот человек оставался прежним. Это всё ещё, знакомый ему Дима, к которому он привык. — И тебе, здравствуй, — Улыбнувшись, лишь уголками губ, проговаривает Путин, глядя в ответно смотрящие на него тёмные глаза спутника. Эти гляделки длятся совсем не долго, но им этого хватает, чтобы мысленно синхронизируясь друг с другом, спросить: «ты ведь тоже устал, верно?» И оба отвечают уверенное: «да» Сделав один осторожный шаг вперёд, старший мужчина, без лишних слов, кладёт голову ему на плечо, остановившись в миллиметре от полного прижатия в плотную. Его рука опускается на чужое предплечье, держась за него, как за спасательный круг. Он никогда не скажет, что его холодное сердце тоже способно скучать по кому-то, и он скучает. Он никогда не скажет о том, что творится в его сознании в моменты объятий и разлуки. Всё это будет видно лишь по определённым тонкостям его поведения. По интонации голоса, по тому, как сильно он жестикулирует руками и какие жесты наиболее часто встречаются, по походке и взгляду. Множество факторов помогает определить его настрой, но лишь Медведеву доступны особенные подробности.

***

Монотонные движения чужих рук ощущаются особенно приятно, после тяжёлого рабочего дня, когда те навязчиво давят, разминая затёкшие плечи и шею. Они проходятся, по лопаткам и между, гладят, потом снова давят и снизу слышится тихое, но ужасно довольной мычание. Владимир Владимирович подкладывает крепкие руки под голову, укладываясь по-удобнее и прикрывает глаза, с огромным удовольствием вдыхая аромат лавандового масла, которое они используют для таких неожиданных вечерних массажей. Оно помогает расслабиться и успокоить нервную систему, а так же хорошо влияет на кожу и что-то ещё... Впрочем, Путин не считает обязательным запоминать вся плюсы этого чудо-средства. Самое главное, что оно помогает ему. Дмитрий Анатольевич в очередной раз задерживает руки на чужих родных плечах, после чего президент ощущает на шее прикосновение мягких губ. Оно кажется ему куда нежнее рук. Ещё одно и ещё. Он не сразу замечает, что касания сместились чуть ниже, разрисовывая поцелуями его оголённую спину. — Дима, — Тихо рыкнул на того президент, когда ощутил, как последнее касание на плече оставило горящий след. Он не мог сказать, что ему неприятно, но это же абсолютная наглость. Он не разрешал. — Не ворчи, — Отнекивается Медведев, оставляя два бережных поцелуя на месте его шалости, в качестве извинения. — Я тебе ни слова тогда не сказал. И Владимир знает о каком «Тогда» идёт речь. Улыбается хитро, зная, что Дима не видит выражения его лица и мечтательно вздыхает. — Это такая месть? — Почти, — Мужчина позади усмехается и гордо оглядывает свою территорию, обхватывая руками расслабленное тело, пробираясь на те части, что были пока что скрыты от его глаз. Но это пока. — Это мой ответ. Новые прикосновения, новые поцелуи и его величество наглость на этом не останавливается, заходя дальше и дальше. Владимир жмуриться от удовольствия, притом всё ещё ворча на коллегу-партнёра, чтобы тот не лез, куда не дозволено. Легонько пихает Дмитрия в бок, а сам будто бы подставляется под новые нежности. Ему не нужно говорить, чтобы его понимали и в этом их особенность. — Как обстоят дела с работой, — Стоит Владимиру осмелится спросить об этом, выражение лица Дмитрия Анатольевича меняется. Он хмурится и переходит к чуть более жёсткому. Одна из ладонь сжимается на чужой груди, а вторая специально давит на особо болезненный участок спины. Слышно, как мужчина сдерживается от болезненного стона, сжимая губы до покраснения и утыкаясь лицом в одеяло. Ему не нравится, но оно и ясно. На плече остаётся пара новых покрасневших следов и Владимир, ошарашенный таким беспределом, протестует, как может в своём положении. — За что?! — Можешь хотя бы сейчас забыть о слове «Работа» и не вспоминать, — Буркнул коллега, внезапно оказавшись так близко, что всё тело передёргивает от прошедшего нервного импульса. Это что-то новенькое. — С каких пор оно под запретом в обычном диалоге? — Скептически оглядываясь на Диму, интересуется Путин, вскинув бровь. — С этих самых, — Медведев кивает в подтверждение своих слов, не выпуская коллегу из объятий. Принудительных объятий. Президент недоверчиво закатывает глаза, отворачиваясь от Дмитрия, поняв, что внятного ответа на вопрос нет получит. Ну, раз без работы, так без. Он не сильно против. Против лишь, чтобы этот своеобразный «массаж» заканчивался без желанного продолжения. И они оба знают, какое оно.