Отчет

      Грейнджер стояла в атриуме Министерства, доказывая Отису Мендесу, что его последний отчёт об операции нужно немедленно переделать. Он не указал, какими заклинаниями он пользовался во время задержания. Болван.       — Невероятно, — кровь в её жилах закипала, ей хотелось швырнуть в него что-то, — Мендес, ты понимаешь, что заключённый утверждает, что ты использовал непростительные!       — Но я этого не делал!       У него совсем недавно закончилась стажировка в Аврорате, но за это время он так и не научился досконально заполнять отчёты. Это бесило Гермиону: всё, что не было указано в документах, могло использоваться против сотрудников.       — Отис, я знаю, — уже спокойнее продолжила она, взглянув на наручные часы, она охнула: она уже на десять минут опаздывала с отчётом к главному Аврору, — именно поэтому я и говорю тебе, что нужно переделать отчёт, указать каждое заклинание, использованное во время операции, даже если это простой Люмос. Зайди к Нейтону, он поможет с этим.       — Хорошо, мисс Грейнджер.       — В понедельник последний день отчёта, жду его не позже десяти.       Она быстрым шагом пошла в сторону кабинета. Мерлин, он убьёт её. Как она может отчитывать других за отчёты, когда со своим опаздывает уже минимум на пятнадцать минут.       Звук каблуков отскакивал от стен. Раз. Два. Три. Такая знакомая дверь в конце коридора ждала, пока в неё войдут. Боже, Гермиона, нужно думать о работе.       Она достала небольшое магловское зеркальце, приводя себя в порядок, прежде чем постучать.       — Войдите.       Гермиона расправила плечи. Это просто отчет, просто отчет.       — Мисс Грейнджер, вы заставили меня ждать, — Малфой откинулся на своё кожаное кресло, захлопывая перед собой папку.       Его стол был таким пустым по сравнению со стопками документов на её собственном столе. Блондин ненавидел беспорядок в документах. Перед ним всегда неизменно лежало только то дело, которым он занят, остальные папки были строго разложены по своим местам. Пара рамок с фотографиями, подставка с перьями — вот и всё убранство стола. Стол был настолько же пуст, насколько полон его стеллаж с книгами. Она заметила, что его явно расширили с её последнего посещения.       — Простите, мистер Малфой, я проверяла отчёт Мендеса.       Что-то жгучее разлилось в глазах Драко, серые бездонные глаза превратились в стальные, завораживающие. Ревность.       — Ах, Мендеса. Может, мне стоит его уволить, чтобы моя девушка не заставляла меня ждать?       — Малфой, это не смешно. В конце концов, мне отчитываться перед тобой за его ошибки.       — О, ты отчитаешься, непременно.       В пару шагов он преодолел расстояние между ними и вжал её спиной в дверь.       — Малфой, нас услышат, — но он уже задрал её юбку, пробираясь к трусикам, — Драко.       — Нет, не так, — блондин стянул черную кружевную ткань к коленям, а его палец легко скользнул уже в горячее лоно.       Малфой согнул в ней средний палец, задевая какие-то только ему известные точки, которые определенно были связаны с отключением мозга Гермионы. Мерлин, его близость заставляла тело ныть в ожидании прикосновений.       — Драко, — протяжный стон срывается с ее губ, когда он добавляет сразу второй и третий палец.       — Да, вот так, сладкая.       — Я… хочу…       — Что ты хочешь, Гермиона? Скажи это.       — Годрик, войди в меня уже наконец.       — Я уже в тебе, милая.       — Боже, Малфой, я хочу твой член в себе немедленно!       Потом она непременно зальется краской, прокручивая свои слова, но в такие моменты она могла только молить о его близости. О его члене и о долгожданном оргазме.       Сначала это казалось наваждением. Его губы, руки, тело. Но это чувство не прошло ни после первого раза, ни после десятого. Она была вынуждена признать, что для нее это было чем-то большим.       Драко толкнул ее к диванчику, который, по правде говоря, он приобрел только ради нее. Кресло для посетителей ни на что не годилось.       — Развернись.       Гермиона покорно повернулась спиной к нему, забираясь коленями на мягкую обивку, в попытках ухватиться за спинку. Она была благодарна себе, что утром наложила заклинание неподвижности на чулки, и они не съезжали с гладких ног.       — Ноги, Грейнджер.       Она пошире расставила ноги, открывая ему неприлично доступный вид сзади.       Шлепок.       — Отчет, Грейнджер.       — Ч-что?       Ещё шлепок.       Кровь неизбежно прилила к обожжённой ягодице. Но, Мерлин, как же это было приятно. Тягучая влага уже начинала скатываться ей на ляжки, прося хозяйку о большем.       — Я жду твой отчёт, ты разве не за этим пришла? Что насчёт ограбления Сейлонов?       — О-ох, задержали подозреваемых, утром их допрашивал Гарри, после обеда он отчитается, но у нас есть все улики после обыска его дома.       — Хорошая девочка, — он резко вошёл в неё на всю длину, насаживая хрупкое тело на каменный член.       — Ох, да, пожалуйста, — не в силах сдерживаться, Гермиона подмахивала ягодицами, желая ускорить приближение с его телом, требуя разрядки.       — Это весь твой отчёт?       — Ох, нет, нет.       — Нет? Мне остановиться?       — Не смей! Я, я передала утром бумаги, там сводка за весь прошлый день, — он безумно скользил в ней, наращивая умопомрачительный темп, её тело натягивалось словно струна, которая вот-вот лопнет, — я представила сводку за день с указанием применённых мер в отношении задержанных, а также… ох… а также передала документы по выемке.       — Хорошая девочка, — рукой он схватил ее за горло, откидывая ее податливое тело на себя.       Годрик, безумно хорошо. Шлепки вперемешку со стонами разносились по кабинету, и Гермиона молилась только о двух вещах: об оргазме и чтобы он не забыл поставить заглушку.       Драко прикусил ее плечо и тут же зализал, от чего ее глаза закатились в удовлетворении. Он все еще одной рукой сжимал ее ягодицу, а другой слегка сжимал пальцы на горле, стенки ее влагалища откликались на это действие в желании кончить на его член.       — Драко, мм, пожалуйста, я не могу.       — Не можешь? — его голос, слегка охрипший, дразнил ее. Он распустил ее волосы и зарылся носом в кудри.       — Я так хочу, боже, Драко, пожалуйста.       — Разве я не учил тебя? Тебе нужно только сказать, что ты хочешь, и я все положу к твоим ногам.       — Тебя. Я хочу тебя. Сейчас и всегда.       Из его голоса вырвался звериный рык, и он резко вышел из нее, отчего у нее тут же подкосились ноги и тело заныло от пустоты.       — Развернись, — Драко подхватил ее за ягодицы и уложил на диванчик, нависая над ней, смотря прямо в глаза, в ожидании. — Скажи это еще раз.       Он так сильно сжимал ее тело, что она была уверена: позже найдет россыпь синяков на теле.       — Драко, я люблю тебя, я так сильно хочу тебя.       В его глазах плескалось чистое возбуждение, как наркотик, поглотивший все его тело. По раскрасневшейся шее скользила капелька пота, закатываясь в ослепительно белую рубашку. Он обрушился на ее губы, сминая их, дразня, пока она всхлипывала в удовлетворении, прикусывая до крови его нижнюю губу.       — Скажи, что ты только моя.       — Твоя, Драко, я всегда была твоей.       Закинутая на его бедро нога цеплялась за него, в попытках вжаться в его тело, наверняка каблук успел несколько раз царапнуть его кожу.       — Блять, — этих слов ему хватило, чтобы поднять ее ногу на плечо и углубить проникновение, вбиваясь в нее, благодаря за чистосердечное признание. Большой палец начал кружить по клитору, посылая сладкие импульсы натяжения, и она, выгнувшись, сжалась вокруг него в безмолвном крике.       Это было последней каплей: он излился в нее, уткнувшись в ее лоб.       — Я люблю тебя, — произнес он то, что крутилось у него в голове последний месяц.       Нега разливалась по их телам, даря чувство эйфории. Она смогла прийти в себя только минут через десять, фокусируя взгляд на кабинете.       Черт, все еще рабочий день.       Гермиона охнула, когда Малфой невербально применил очищающее. Она поспешила заправить выбившуюся блузу в юбку, делая шаг в сторону трусиков, оставшихся у двери.       — Нет-нет, это я оставлю себе, — он подхватил трусики, вдыхая, — знаешь, ты пахнешь оргазмом, милая. Это твой самый лучший парфюм.       Он уже выглядел с иголочки, когда закидывал ее трусики в ящик стола.       — Заберешь после обеда, когда принесешь отчет о допросе грабителя.       — Я попрошу Гарри занести документы.       — О нет, Грейнджер, ты действительно думаешь, что когда через пару часов ты войдешь в мой кабинет без трусиков, меня будет интересовать отчет?       — Придурок.       — Но ты сказала, что любишь меня.       — Да, я люблю чертового придурка.       Она оставила на его губах обжигающий поцелуй, направляясь в свой кабинет.