Блага цивилизации.

Дин проснулся, почувствовав, как затекло плечо, и слегка пошевелил им, чтобы снять напряжение. Он приподнял руку и бросил взгляд на часы, болтающиеся на запястье. Ещё только девять. Он повернул голову и улыбнулся. Кастиэль, всё так же прижимаясь щекой к его груди, мирно спал. Его лицо светилось умиротворением, словно все тревоги и заботы, которые когда-то мучили его, просто растворились в воздухе. Как это непривычно — видеть Ангела спящим. Но он такой трогательный сейчас. Тёмные волосы растрёпаны, пухлые губы приоткрыты, ресницы тихо подрагивают на щеках. Он жмётся к груди как котёнок, ища тепла и покоя. Дин чмокнул его во взъерошенную макушку, осторожно сместил на подушку и приподнялся с кровати. Он нежно накрыл Каса тёплым одеялом, заботливо поправляя его. Так не хотелось разбудить Ангела. Он просто стоял и наблюдал за тем, как ровное дыхание Каса поднимает и опускает его грудь. Волосы, растрёпанные от сна, мягкими прядками падали на его лоб, придавая ему ещё более невинный вид. Дин не мог оторвать взгляд от этого безмятежного выражения — в нём была такая чистота и уязвимость, что его сердце наполнилось теплом. Проведя несколько мгновений в раздумьях, Дин наклонился и нежно поцеловал Каса в лоб, ощущая губами тепло его кожи — это было как прикосновение к солнцу. В ответ на этот жест Кас слегка шевельнулся, его губы едва заметно приоткрылись, как будто он пытался что-то сказать во сне. Но так и не проснулся, продолжая наслаждаться глубоким и успокаивающим сном, который окутывал его будто облако. Дин аккуратно погасил огонёк в лампе. Мягкий свет исчез, окутав комнату густой темнотой, где слышался только тихий звук дыхания Каса — ровный и спокойный, словно музыка, наполняющая тишину. Музыка сна. Собравшись с мыслями и ощущая лёгкую грусть от того, что ему нужно уйти, Дин подхватил валявшуюся на полу одежду и, набросив на плечи рубашку, тихо вышел из комнаты. Он старался не издавать ни звука, чтобы не потревожить покой. Ещё немного сонный и слегка покачиваясь, Дин медленно пробирался по тёмному коридору бункера. Стены казались холодными и угрюмыми в сравнении с теплом комнаты, которую он только что покинул. Вот и его комната. Тихо отворив дверь, он вошёл в темноту и рухнул на кровать, закрыв лицо руками и погружаясь в тишину. В голове крутились мысли, как вихрь: зачем он ушёл от Каса? Почему не остался рядом, не продолжил наслаждаться тем теплом и близостью, которые они разделяли? Что он скажет, когда Кас проснётся? Теперь уже невозможно будет притвориться, что ничего не случилось… В этот момент его разум заполнили яркие воспоминания о событиях этой ночи. Он знал, что не должен был позволять себе такие слабости, но как можно было устоять перед тем, что возникло между ними? Вспоминая тот момент, когда их губы встретились, он ощущал, как весь окружающий мир словно растворился — остались только они двое, застывшие во времени в этом волшебном мгновении. Каждая деталь возвращалась к нему с невероятной ясностью: тепло губ Каса на его собственных, нежные руки, крепко обнявшие его за талию, словно они были созданы друг для друга. Его горячее дыхание на щеке и сладкий до невозможности стон. Стон его наслаждения. Как же он был прекрасен! И как же хорошо было с ним. Никто и никогда не дарил Дину таких наслажлений. Никто и никогда не заставлял его раскрываться, вскрывая тайны своей души. И никому он не говорил: «Люблю». Это было не просто физическое влечение; это было глубокое эмоциональное соединение, которое пробуждало в нём чувства, о которых он даже не подозревал. Он помнил, как прижимался к Касу, ощущая его дыхание — ровное и спокойное, — и тепло, исходившее от него. Искрящиеся в пылу страсти синие глаза казались бездонными океанами; каждый взгляд оставлял след в душе. Едва слышный шёпот вызывал бегущий ряд мурашек по спине. А ещё он снова и снова прокручивал свои слова, сорвавшиеся с губ на пике наслаждения. Господи, Дин! Ты ведь всегда считал, что твои предпочтения лежат среди изящных дам. Что же случилось сейчас? Да, началось всё вполне безобидно. Он не хотел. Он желал лишь убедиться, что его пьяные фантазии — просто выдумка, игра воображения. «Это я сейчас себя пытаюсь убедить? Конечно! Я же был пьян и ничего не ждал, идя в его комнату! Винчестер, не будь трусом, хотя бы перед самим собой! Ты шёл не чтобы ОПРОВЕРГНУТЬ, а чтобы ПОДТВЕРДИТЬ. Ты ведь всё слышал в его голосе. Глупо думать, что после такого ты надеялся увидеть его мирно спавшим. И фантазии гнали тебя туда, чтобы они смогли осуществиться. Ты хотел его. Хотел давно. Но никогда не позволял этой мысли даже возникнуть в голове. Так что это не было ошибкой». Теперь же его сердце колотилось от страха и неопределённости. Как он сможет смотреть в глаза Касу после всего этого? Просто друг? Уже нет. Они не смогут как прежде быть просто друзьями. Признание, сказанное ими, не позволит. И что теперь с этим делать, Дин не знал. Ему нужно было подумать. Быстро приняв душ, он оделся и вышел из бункера. Дождь всё так же моросил, поливая опавшую листву холодными каплями. Как жаль, что Сэм забрал Импалу. Сейчас было бы неплохо сесть за руль и, разогнавшись, понестись по мокрому шоссе, не задумываясь о направлении, просто следя за дорогой. Так некстати прилетело короткое воспоминание. Вот он утыкается носом в шею Ангела и вдыхает его запах. Свежесть после дождя. Свежесть мокрых осенних листьев и хвои. Его Ангел пахнет осенью. Дин встряхнулся и, подняв воротник куртки, пошёл по мокрой тропинке…

***

Кас открыл глаза и оглядел лёгкий полумрак комнаты. Старая стеклянная лампа на тумбочке не горела, отчего в комнате царила почти полная темнота. Да, в бункере нет окон. Возможно, имей они место быть, в эту темноту уже бы проник хоть какой-то свет. А так совершенно непонятно, всё ещё ночь или уже наступило утро. Кас потянулся и сбросил одеяло, ощущая необычную бодрость и свежесть после сна. Он спал крепко, как младенец, что случалось с ним крайне редко. Оглядев себя, он смущённо прикрылся. Дин? Это действительно произошло, или всё же сон? Он был здесь ночью? Кас снова внимательно осмотрел себя. Нет, это не было сном. Его тело было немного липким, а на бёдрах остались засохшие следы, как напоминание о прошедшей ночи. Кас сел на постели и закрыл лицо руками. Боже! Что же теперь о нём подумает Дин? Ему явно будет некомфортно. Потому он и ушёл. А вдруг он ушёл потому, что не хочет, чтобы они даже обсудили? Впрочем, а что тут обсуждать? Кас повёл себя не совсем правильно. Или даже совсем неправильно. Как можно было настолько погрузиться в фантазии, чтобы перестать себя контролировать? «Дин. Прости. Прости мою глупую несдержанность. Это я виноват. Я не смел. Да, твои картинки и наши разговоры не на шутку разожгли во мне пожар похоти. Но я должен был это скрыть. Я не имел права показать тебе свои желания. Дин, ну зачем ты пришёл? Если сам я бы кое-как справился с проблемой, то когда ты оказался рядом. Прости, любимый. Перед тобой мне не устоять. Моё сладкое искушение. Мой грех. Мечта и любовь. Ты подарил мне счастье вкусить тебя. Но что же мне теперь с этим делать? Быть, как и раньше, просто другом? Я не смогу. Больше не смогу. Я хочу тебя. Хочу снова ощущать твои губы и руки. Принадлежать тебе всецело. А ты… Ты всё понял. Поэтому и ушёл». Слёзы сами полились по щекам. Ему не место здесь больше. Вздохнув, он прошёл в ванну и кое-как привёл себя в порядок. Одежда разбросана по полу, как улики его преступления. Он молча оделся, натянул плащ и, окинув комнату грустным взглядом, вышел. Была ещё шаткая надежда, что он сейчас встретит Дина в холле. Да, ему сложно будет смотреть ему в глаза, но он хотя бы сможет попрощаться. Однако, когда он вошёл в холл, его встретила оглушающая тишина. Куртка Дина исчезла со стула, оставив лишь пустое место. Дин ушёл. Совсем ушёл. Даже не хочет его видеть. Это осознание отозвалось в груди тяжестью, словно на его сердце лёг холодный камень. Кас осмотрелся в последний раз. Он был здесь счастлив. Даже когда был просто другом. А сейчас… Боже, как жить дальше? Как выжить, помня о нём? О нежности его губ и рук, о сладком миге блаженства, подаренном ему и о словах, что он сказал. Любит? Неправда. — Прощай, Дин, — прошептал Ангел и смахнул рукой слезу. Тяжёлые шаги звучат глухо по ступеням, ведущим наверх. Каждый шаг ему даётся с огромным трудом, будто невидимая нить, натянувшись до предела, удерживает его на месте. Он вышел на улицу и поднял лицо к небу. Серые свинцовые тучи окутали небосклон. Мелкий моросящий дождь капал на его щёки, смешиваясь со слезами. Порочный Ангел, отверженный и изгнанный. Небо больше не примет его. Он стал отступником, грешником, и на этой Земле ему нет места. Рядом с Ним нет места. Боль пронзила его насквозь, заставляя тело задрожать от накрывшей волны страдания. Он тихо шёл по мокрой опавшей листве. Старый парк был неприветлив и пуст в такую дождливую погоду. Сев на скамейку, он устало воздел глаза к небесам, пытаясь найти там утешение или понимание. Мысли бурлили в его голове, как поток реки, не оставляя места для другого. Он был так погружён в свои размышления, что не заметил, как в кармане зазвонил мобильник, резко встряхивая реальность. Кас достал телефон и посмотрел на экран. Сэм. — Да, Сэм? Что-то случилось? — Кас пытался придать своему голосу уверенность. — Кас? Где вы? Ни тебя, ни Дина. Я приехал, а дома пусто. Фу, чёрт! Весь промок. Кас? — Сэм, прости. Я не знаю, где Дин. Он ушёл с утра. И не сказал куда. — Ну, допустим. А тебя-то куда понесло? Хлопнула тяжёлая дверь бункера, и радостный голос младшего возвестил: — О, явился! Кас, Дин уже дома. Давай, подгребай. Дело есть. — Сэм, я не могу, прости. И прощай, — Кас с трудом выдавил эти слова и замер, вслушиваясь в звуки в трубке. — Братишка, ты вернулся! — радостно влетел в трубку голос Дина. — Отлично. Голодный? Зови Каса, будем есть. — Дин… — голос Сэма звучит глухо и виновато. — Кас. Он ушёл. Его нет. — Что значит — ушёл? Кас? — громкий голос чуть дрожит, прорываясь сквозь мембрану телефона. Видимо, Сэм отдал ему аппарат. — Кас? Где ты? — Дин, — Кас выдыхает и замирает в восторге, просто слушая его голос. — Дин, прости. Мне лучше уйти. Так будет правильно. — Чёрт, Кас! Не смей! Не тебе решать, что правильно, а что — нет! — его голос понижается до шёпота. — Не смей, Ангел! Ты же не мог мне врать этой ночью. Ты же не врал, правда? Кас? — Нет, не врал. Поэтому и ухожу. Дин, я не смогу теперь быть просто другом, — о, Господи, благослови человека, придумавшего мобильник. Он хотя бы простится. — Просто другом? Кас, я тоже не могу быть тебе просто другом. И не хочу! Ты считаешь, что всё это — ошибка? — Для тебя — да. Но для меня… — Боже! Дин. Ну зачем он это делает? Ему же не хватит сил проститься. Вот так. Он слишком любит его, чтобы спрятать это. — Не смей решать за меня! Разве я сказал, что это ошибка? Разве я хоть в чём-то упрекнул тебя? Сэм, отвали! Это не твоё дело. Кас, прошу. Вернись. Давай поговорим. — Ты хочешь ещё больнее, Дин? Что ж. Хочешь проститься так? — он не может отказать. Ни ему, ни себе. Просто потому что любит. Увидеть его в последний раз. Пусть это убьёт его болью. Но ещё хоть один взгляд в любимые зелёные глаза… — Дурак! Кретин! Пернатая задница! Я не хочу прощаться! Я люблю тебя, Кастиэль! Да, Сэм! И не смотри так на меня. Я люблю его! Кас, прошу… — признание рвётся наружу. Все сомнения прочь! Потерять его Дин не может. Телефон издавал равномерные гудки, пока Дин стоял неподвижно, прижимая трубку к уху. Вода струилась по его одежде и мокрым волосам, капая на землю. Он закрыл лицо руками. Лёгкий шелест крыльев привлёк его внимание. Дин медленно убрал мокрые ладони и поднял глаза. Его взгляд напряжённый и злой. — Сэм, прошу. Оставь нас. Нам нужно поговорить. Сэм, обалдело наблюдавший весь этот разговор, просто разводит руками и уходит в свою комнату. Его не было всего пару дней, а тут такие страсти. И если эти два придурка, которые уже давно неровно дышат друг на друга по его наблюдениям, сейчас не решат свои разногласия, то, честное слово, он выйдет и прикует их наручниками друг к другу! Они стоят друг против друга, сжимая в руках мобильники, и не отводят глаз. Совершенно мокрые. Их взгляды встречаются, сталкиваясь в воздухе и рассыпая маленькие искры. И сейчас мир вокруг замер в ожидании…