Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 2

Мы с Урсулой были у меня дома, сидели на диване. Она закинула на меня ноги, я кормил её фруктами, обмакивая их в растопленный шоколад. Ананасы, бананы, яблоки… Периодически, я отправлял порцию лакомства и в свой рот, на что получал её визг, несильный удар ногой и притворно-обиженный вид, приходилось быстро исправляться. На фоне шёл какой-то фильм, одна из тех многочисленных американских комедий, которые не отличаются ни сюжетом, ни набором актёров, я даже не потрудился запомнить его названия. Я поднёс ко рту девушки очередную порцию сладости, когда ключ в дверном замке повернулся. Я поджал губы. - Ты не против, если мы переместимся к тебе? – спросил я и, не дожидаясь ответа, взял девушку за руку и скомандовал. – Мы хотим перенестись домой к Урсуле. И вот мы уже стоим в её гостиной. Непривычная к подобным перемещениям, Урсула покачнулась и вывернула на себя, прижимаемое к груди, ведёрко с растопленным шоколадом. - Уф… - улыбнулся я. – Тебе принести полотенце? - Пожалуй… - девушка откинула на спину испачканные в шоколаде пряди. Выражение её лица резко изменилось и она, лукаво улыбнувшись и берясь за край майки, сказала: - Зачем же пропадать лакомству? – её пальцы ловко оттянули ткань таким образом, чтобы шоколад потёк в декольте. Я замешкался, не решаясь на действия. - Не хочешь? – ещё более распаляющее спросила она и стёрла пальчиком немного лакомства, отправив его в рот и демонстративно закатив глаза от удовольствия. - Кажется, я начинаю обожать шоколад… - сказал я, подходя и склоняясь к её груди, самым кончиком языка слизывая тёмные струйки с тела. - Аха-ха! – рассмеялась она, вздрагивая. – Щекотно. Я понятливо кивнул и повторил процедуру слизывания уже всей поверхностью языка. - Котёнок мой… - она потрепала меня за ухом, как настоящего кота. - У меня язык шершавый? – я посмотрел ей в глаза, улыбаясь. - Немного… Я вернулся к столь приятной процедуре – два в одном: еда и… Я даже не мог себе объяснить, как называется то, что я сейчас делаю, что я сейчас испытываю, но это было потрясающе! Слизывать шоколад с тела любимой. Ой. Я резко отстранился, выпрямляясь и принимая серьёзный вид. - Я тоже хочу. – Урсула взяла моё лицо в руки и тягуче поцеловала меня, вылизывая из моего рта остатки десерта. – Ммм, так даже слаще… Элиот? – она посмотрела на меня таким взглядом, от которого мурашки пошли по коже. - Что? – сердце начинало биться слишком быстро. Слишком. А дыхание сбилось, будто я пробежал кросс. - Мне очень хорошо с тобой… - она слегка прикрыла глаза пушистыми ресницами. - Я… эм… - я шумно сглотнул. Почему я так теряюсь? – Мне тоже, знаешь… - я не находил слов. - Ты такой милый... – она расплылась в широкой тёплой улыбке. – Совершенно особенный… - она провела по моим волосам рукой, пачкая из в шоколаде. – Такой юный, но ты гораздо лучше других… - И многих ты знала? – что это за странное чувство? Господи, сердце в моей груди уже стучало так сильно, что, казалось, сорвалось со всех сосудов и подползало к горлу, чтобы тоже заглянуть ей в глаза, до того они были обворожительны. Нет, не я ведьмы, она! - Я… - я облизал пересохшие губы. – Я… - так хотелось что-то сказать. Что-то такое, чего я никогда в жизни не говорил. Но слова застряли где-то в горле и душили меня. – Урсула, - я прикрыл глаза, - ты мучишь меня… - Глупый! – воскликнула она, обнимая меня за шею. – Глупый-глупый мальчик! Я никогда в жизни не сделаю тебе больно. Я… люблю тебя. Всё. Оказывается, так ощущается остановка сердца. Она ухает и падает куда-то в низ живота, пребывая в нокауте. Мозг, и без того медленно варящийся в черепной коробке, достигает точки кипения и тоже отключается, не в силах больше продуцировать электроды и поддерживать мои ощущения, слишком их много сейчас. Элиот, что с тобой? Господи, мне захотелось плакать. Вот так элементарно, мне захотелось расплакаться, как девчонке, стоя перед ней. Перед той, что делала со мной что-то неведомое мне. Перед той, что имела полный контроль надо мной. Три месяца. Всего лишь три месяца мы вместе, а я… Господи, я даже не знаю, как правильно об этом думать… Слишком часто я стал обращаться в своих мыслях и размышлениях к Богу, в которого никогда не верил, да и не верю сейчас. Слишком сильно сходит с ума моё тело, когда она рядом. Она чаровница? Колдунья? Она такая, как я? Нет, она лучше меня. Она сильнее меня. Одним движением пальца, она может заставить меня – самую сильную ведьму делать всё, что ей захочется. И я буду сам этого хотеть. В этом её безраздельная сила, ведь ты никогда не сможешь противиться тому, чего желаешь сам. В уголке её глаза, на чернильных ресницах, блеснула капля слезы. Бережно взяв её лицо в ладони, словно держу ценнейший клад, я прижался губами, вбирая в себя солёную влагу. - Не плачь… - прошептал я. - За такие слёзы стоит говорить спасибо... – улыбнулась она и бриллиантовая капля скатилась вниз, срываясь и разбиваясь об пол. Она потянулась ко мне всем телом и поцеловала в губы. Нет, не страстно, не горячо, не так, как обычно. Она просто прижималась своими тёплыми губами к моим, замерев. И я тоже замер. И весь мир вокруг замер. А если хоть кто-то нас сейчас потревожит, я испепелю его, даже не взглянув. Никто не встанет между нами. И к чёрту всё. - Мы совсем перепачкались. – улыбаясь, сказал я, после такого долгого молчания и даже, казалось, потери сознания в таком вертикальном положении, соприкасаясь губами. - Значит, нам нужно помыться. – в её глазах блеснули искры. – Я совсем грязная… Поможешь? Вскинутая бровь, изогнутые в улыбке губы, растрепанная копна смольных волос, что слиплись от шоколада, сдвинутая с груди майка. На такое мог сказать «нет» только мертвец. - Только если и ты мне поможешь. – ответив такой же улыбкой, сказал я, скидывая на пол футболку и направляясь в сторону ванной комнаты. - Разве я могу отказаться от такого предложения? – спросила она, подходя ко мне сзади и прижимаясь всем телом. – Это было бы очень неправильно. – она говорила низко, слегка хрипло, прикрыв глаза. – Ведь грешно не следовать своим желаниям? - А разве то, что мы сейчас делаем, не зовётся грехом? – девушка лукаво улыбнулась. - Тогда, нам придётся сгореть в аду. - Что ж, - я повернулся и заключил её в объятия, - говорят, что все ведьмы – сгорят в аду, так что мне нечего терять. К тому же, - я склонился к её губам, шепча в них, - лучше я буду гореть за это, а не за своё колдовство. Это куда лучше.