Непристойные и милые мысли, скрывающиеся за твоей улыбкой

      Саэ всегда чутко спал, часто просыпался ночью, даже когда лежал в своей постели; вдали от дома, в незнакомой обстановке, свернувшись калачиком на слишком жестком и неудобном матрасе, в окружении десяти других людей худшей категории (мальчиков-подростков), что ж. Пытаться проспать всю ночь, ни разу не проснувшись, — бесполезное занятие. Каждый шорох, зевок, храп, ворчание, хоть щелчок и жужжание включающегося кондиционера — малейшего шума достаточно, чтобы он проснулся. Даже к сегодняшнему вечеру, седьмому и последнему в тренировочном лагере Нового поколения 11, Саэ с трудом привык спать в этом проклятом общежитии. Просто чудо, что ему вообще удалось пережить эту неделю, учитывая то, как мало он спал, но Итоши Саэ не зря считается гением.       Но даже гениям нужен сон, и именно поэтому парень действительно, действительно надеется, что сегодня ему удастся выкроить больше, чем несколько часов. Он уже знает, что ему не удастся поспать завтра в самолете на обратном пути в Мадрид, так что, если он не выспится сегодня ночью, ему чертовски не повезет, пока он, наконец, не рухнет в свою кровать бесчисленное количество часов спустя.       Часы на стене слишком броские для общежития, ярко-красный циферблат указывает на то, что сейчас 0:49 ночи. Саэ закрывает глаза от ослепительного света, кутается в тонкое одеяло и мечтает, чтобы темные объятия сна поторопились и забрали его уже сейчас. Он перепробовал всё: дышал медленно и ровно, заставляя свое тело оставаться как можно более неподвижным, даже, блядь, считал овец, какой бы детской ни казалась эта концепция. Когда всё остальное терпит неудачу, он просто пытается очистить свой разум и расслабиться.       Легче сказать, чем сделать, но, тем не менее, Саэ почти достиг своей цели, когда—       За звуком шуршащих простыней следует мягкий, но безошибочно узнаваемый звук шагов по полу, и глаза Саэ резко распахиваются, его охватывает раздражение. Кто бы, черт возьми, ни встал прямо сейчас, он поймет, что думает Итоши.       Он открывает глаза, поднимает голову и вглядывается в темноту, пытаясь разглядеть человека, которого ему нужно убить. Там, медленно приоткрывая дверь в дальней левой стене, он мельком видит виновного — флуоресцентные лампы в коридоре освещают копну пушистых светлых волос, когда некий нападающий проскальзывает в щель в двери и прикрывает ее за собой, прежде чем Саэ успевает сказать хоть слово.       Саэ моргает, хмуря брови. Это не та дверь, которая ведет в ванные комнаты. Возможно, если бы это было так, он был бы немного более готов пустить все на самотек, но сейчас, помимо того, что он взбешен, в его душе зреет нечто гораздо худшее.       Любопытство.       Так, после недолгого молчаливого внутреннего спора, Саэ отбрасывает в сторону своё одеяло и следует за ним.       Кафельный пол холоден и гладок под его босыми ногами, когда он мягко и легко ступает по комнате; он всегда умел двигаться бесшумно и при желании не занимать слишком много места. И помогает то, что ни у кого из других парней, похоже, нет таких проблем со сном, как у Саэ. Почти так же легко выскользнув через ту же дверь, он застал своего товарища по команде уверенно шагающим по коридору.       — Ну и куда ты идешь? — голос Саэ ровный и тихий, тем не менее, эхом разносится по всему коридору.       Другой парень оборачивается, голубые глаза широко распахнуты, и Саэ видит Михаэля Кайзера с выражением чистого, неподдельного удивления на лице. Удивление и что-то еще, какой-то проблеск—       В чем именно, Саэ не уверен. В одно мгновение лицо Кайзера разглаживается. Его рот кривится в ухмылке, губы изогнуты именно так: идеальный фасад. Достаточно хорош, чтобы одурачить большую часть людей, заставить их думать, что им почудилась эта секундная трещина в маске, но Саэ не из большинства. Он уже зафиксировал это удивленное выражение, пряча его в уголке своего сознания, чтобы проанализировать позже.       — Итоши, — приветствует его Кайзер. — Что ты делаешь здесь так поздно? Хорошим маленьким мальчикам сейчас следует быть в постели, тебе не кажется?       Саэ смерил его равнодушным взглядом. Он, может, и хорошо себя ведет, но он не думает, что кто-либо называл его хорошим мальчиком раньше, и он не намерен давать им повода для этого.       — Ты разбудил меня, топая по общежитию. Ты вообще пытался вести себя тихо?       В лучшем случае, это преувеличение. Шаги Кайзера, когда он крался к выходу, были почти бесшумными, даже тише, чем у самого Саэ. Он говорит это в основном для того, чтобы позлить Кайзера, и, судя по тому, как у него дергается глаз, это, кажется, работает.       — Я не топал, — парирует Михаэль. — Возвращайся в постель.       — Нет, пока ты не скажешь мне, куда направляешься.       На губах Кайзера снова появляется ухмылка, на этот раз более откровенно снисходительная.       — Или что? Ты донесешь на меня, маленький Итоши?       — Возможно, — говорит Саэ. Блеф. Не похоже, что он собирается пойти разбудить тренеров и сказать им, что Кайзер ускользает; он никогда не был из тех, кто стукачит, и он действительно не хочет втягивать Кайзера в серьезные неприятности, независимо от того, насколько приятным может быть злорадство.       Но Кайзеру об этом знать необязательно. Годы, потраченные на создание своей собственной холодной, сдержанной маски, означают, что Саэ уже давно отточил свое бесстрастное выражение лица. И вот он пристально смотрит на Михаэля, ожидая, когда тот расколется.       Кайзеру требуется на несколько мгновений больше, чем ожидает Итоши, чтобы смягчиться, его самодовольная ухмылка, наконец, исчезает.        — Если я скажу тебе, куда я иду, ты оставишь меня в покое? И сохранишь это между нами?       Саэ пожимает плечами.       — Вероятно.       К своему удивлению, Кайзер фыркает.       — Вероятно? Ты маленький засранец, не так ли? — судя по тому, как он это произносит, его это забавляет, но и немного впечатляет. Он наклоняет голову. — Хорошо. Я собираюсь пробраться в бассейн и немного поплавать ночью. Этого ответа достаточно, чтобы ты отстал от меня?       Саэ моргает. Чего бы он ни ожидал от Кайзера, это определенно было не это. В тренировочном центре, который они используют для этого лагеря, есть бассейн, соединенный со спортивным залом, предположительно, для использования другими элитными спортивными командами, использующими тот же комплекс, но, насколько известно Итоши, двери в него заперты, и их внутрь не пускают. Отсюда напрашивается вопрос—       — Как именно ты собираешься проникнуть внутрь?       Настала очередь Кайзера удивленно моргать, как будто он тоже не ожидал этого от Саэ.       — Что?       — Я спросил, как ты собираешься попасть внутрь, — повторяет парень. — Двери не заперты? Кроме того, ты планируешь пойти купаться в пижаме? Это дрянной план. Ты вообще продумал это или просто решил сделать что-то глупое по наитию?       За это Кайзер бросает на него хмурый взгляд, смотреть на который Саэ на самом деле приятнее, чем на его вкрадчивую ухмылку. По крайней мере, она более искренняя.        — Эй, ты не имеешь права приходить и начинать критиковать мой план, даже ничего не зная о нём, — выпаливает он, указывая пальцем на Саэ. — Да будет тебе известно, я всё обдумал. Я планировал это всю неделю!       Саэ знает, что ему следует вернуться в постель. Он получил ответ, который искал, а это значит, что его любопытство должно быть удовлетворено. Вместо этого он обнаруживает, что слова Кайзера заставляют загореться его ярче, чем когда-либо.       — Докажи это, — говорит он, скрещивая руки на груди.       Кайзер изумленно смотрит на него.       — Докажи это? Ты хочешь сказать, что хочешь пойти со мной?       — Именно это я и хочу сказать, — Саэ вздергивает подбородок. — Если это действительно не просто какой-то вялый план, придуманный тобой импульсивно, тогда позволь мне пойти с тобой и доказать, что я ошибаюсь, — его сердце бьется быстрее, отбивая волнующий ритм в груди. Он никогда раньше не делал ничего подобного — подкрадывался тайком, нарушал правила, — в любое другое время он просто предоставил бы это Кайзеру.       Но по какой-то причине вкус свободы, который ему предлагают, заводит его. Последнее, чего он хочет, это вернуться на этот дерьмовый матрас и пытаться заставить себя уснуть, пока Михаэль Кайзер отправляется на поиски приключений. Может быть, это просто глупые подростковые всплески, а может быть, ему нравится что-то особенное в самом Кайзере; в нем есть что-то такое, какие-то звездные качества, которые, кажется, заставляют людей хотеть следовать за ним, независимо от того, насколько раздражающей они находят его личность. И, по-видимому, Саэ не так невосприимчив к этому магнетизму, как ему нравилось думать раньше.       Какова бы ни была причина, Саэ хочет этого.       Кайзер недоверчиво усмехается, но в его голубых глазах появляется проблеск интереса, которого раньше там не было.       — Возможно, у меня сложилось о тебе неправильное впечатление, — говорит он. Улыбка, которая сейчас изгибает его губы, немного кривовата, не совсем совершенна, и он протягивает Саэ руку. — Хорошо, Итоши. Только сегодня вечером ты можешь присоединиться ко мне на моей сцене.       Саэ смотрит на его руку, но не берет ее. Вместо этого он проходит мимо Кайзера.       — Избавь меня от этой театральности.       Кайзеру требуется всего пара шагов, чтобы догнать его, чуть более длинные ноги позволяют ему быть на полшага впереди Итоши, перехватывая инициативу.       — Да ладно тебе. Ты не собираешься подыграть? — он притворно надувает губы, но в его голосе слышится намек на смех, который выдает его. — Думаю, что выберу тебя на роль холодного и сдержанного ледяного принца, чью благосклонность отважный главный герой — это, кстати, я — должен попытаться завоевать.       Что за черт? Саэ сводит брови. Его уши горят; он надеется, что Кайзер этого не замечает.       — О чем ты вообще говоришь? — он прикусывает язык. — Это идиотизм.       — Видишь, ты уже отлично играешь свою роль, — жизнерадостно говорит Кайзер.       Саэ испытывает немедленное и глубокое чувство сожаления. Он не считает себя жестоким человеком, но ему хочется врезать Кайзеру подзатыльник.       — Заткнись. Кстати, куда мы направляемся?       — Боже мой, какой же ты нетерпеливый, — Кайзер прищелкивает языком. — Мы идем в раздевалку, чтобы переодеться и, э-э... одолжить пару полотенец. Не знаю, как ты, а я не особенно хочу купаться в пижаме. И поправь меня, если я ошибаюсь, но не думаю, что тебе понравится идея купаться нагишом.       Саэ морщит нос, не пытаясь скрыть своего отвращения. Он даже не потрудился удостоить это ответом.       Кайзер заливисто смеется.       — Так я и думал.       Глубокой ночью легко проскользнуть в раздевалку и выйти из нее. В шкафчиках у обоих из них есть запасные рубашки и шорты, в которые они быстро переодеваются, а Михаэль достает пару полотенец из незапертого шкафчика и с торжествующей улыбкой размахивает ими перед Саэ. Итоши в ответ только прищуривается и берет одно из них, перекидывая через плечо. Все это, конечно, замечательно, но Кайзер так и не объяснил, как он планирует затащить их в бассейн.       К счастью, Саэ не пришлось долго ждать, чтобы узнать это. Когда они подошли к запертым на висячий замок двойным дверям бассейна, Кайзер извлёк пару шпилек для волос, казалось бы, из ниоткуда. Улыбаясь Саэ, он поднимает их, и металл слабо поблескивает в тусклом свете потолочных ламп.       — Ты хотел знать, как я планирую провести нас внутрь? Смотри и учись, маленький Айспринц.       Саэ не говорит по-немецки, но прозвище нетрудно разгадать, основываясь на том, как Кайзер назвал его ранее — ледяной принц. Его рот недовольно поджимается.       — Не называй меня так.       — Почему бы и нет? Тебе идет, — парень крутит шпильку между пальцами, в его улыбке появляется что-то острое, что-то опасное. — А теперь тише. Мне нужно сосредоточиться.       Он приседает на корточки перед замком, упираясь одним коленом в пол, и немедленно приступает к... О, вскрыванию замка. С помощью шпилек для волос. Саэ даже не подозревал, что такое на самом деле возможно, он думал, что это одна из тех вещей, которые люди могут делать только в кино и телевизионных шоу, но выражение лица Кайзера спокойное и уверенное, когда он начинает придавать заколкам определенную форму. В его движениях нет колебаний. Вместо этого его руки тверды и уверенны, как будто он уже проделывал это тысячу раз до этого.       — Итоши, — говорит он, — сделай одолжение, подержи замок, пока я открываю.       Немного неуверенный Саэ, тем не менее, опускается на колени рядом с ним, обхватывает рукой тяжелый висячий замок и наклоняет его так, чтобы замочная скважина была на одном уровне с глазами Кайзера.       — Идеально, — напевает Михаэль. Он наклоняется немного ближе, сосредоточенно прищурив глаза, вставляет булавки в замочную скважину и принимается за работу. Итоши не знает, что именно он делает — кажется, для этого нужно очень осторожно пошевелить одной из булавок, но это почти всё, что он может понять. Голова Михаэля слегка наклонена набок, он внимательно прислушивается к серии щелчков, которые, как предполагает Саэ, должны быть вызваны медленным, но уверенным открыванием чего-то внутри замка. Сначала парень наблюдает за его ловкими руками, но по мере того, как проходят секунды, он замечает, что его взгляд перемещается на лицо Кайзера.       Спокойный и сосредоточенный, он тише, чем Саэ когда-либо видел его; он не позирует и не выпячивает себя, как всегда на поле, ни намека на высокомерную улыбку кинозвезды, ни на свирепый оскал, который парень видел всего несколько раз, когда Михаэль выходил из себя. Тогда Саэ приходит в голову, что он на самом деле ничего не знает о Кайзере, кроме самых основ: он семнадцатилетний футболист из Германии, нападающий мюнхенского «Бастарда» и гениальный нападающий, но это то, что о нем знают все. Они не объясняют склонность Кайзера к театральности, татуировку в виде голубой розы у него на шее или то, почему он с такой легкостью вскрывает замки. Почему он рискует быть пойманным, когда тайком выбирается из общежития только ради шанса поплавать поздно ночью.       С другой стороны, Саэ тоже не может подобрать подходящего объяснения, почему он сам это делает. Опять же, он не из тех, кто просто... делает такие вещи, как тайком выбираться из комнаты, чтобы дурачиться в бассейне, и никогда им не был. Он не боится влипнуть в неприятности, но вряд ли с нетерпением ждет сурового выговора, который они неизбежно получат от своих тренеров, если их все-таки поймают.       Что, на самом деле, просто означает, что их не могут поймать.       — Увидел что-то, что тебе понравилось, Итоши? — бормочет Кайзер, и Саэ моргает, пойманный совсем по-другому. Пойманный, как паук в паутину, он уставился на лицо Михаэля в профиль в три четверти, и теперь эти кристально-голубые глаза скользнули к нему, уголки его губ приподнялись в ухмылке.       — Нет, — невозмутимо отвечает Саэ. — Ты уже закончил?       Несмотря на отрицание, ухмылка Кайзера становится шире, становится понимающей, как будто Итоши признался в чем-то, чего он даже не осознает.       — Почти, — говорит он. — Ещё один... — он вставляет булавку в замочную скважину поглубже, поворачивает ее так, пока Саэ не слышит последний щелчок, а затем—       Замок открывается, дужка соскальзывает с тяжелого золотого корпуса навесного замка, оказываясь в его руке.       Он смотрит на это, на мгновение теряя дар речи, — и, к сожалению, впечатлен, даже если и не говорит об этом вслух. Хорошо, что он, естественно, не проявляет особых эмоций, даже когда не пытается сохранить бесстрастное выражение лица, как сейчас. Это значит, что легче не оступиться и не признать Михаэлю, что он впечатлен. Совсем чуть-чуть.       — Ну что? — спрашивает Кайзер, когда Итоши несколько мгновений молчит. — Я превзошел твои «вялые» ожидания? Доказал эффективность моего гениального плана? Ты готов пасть к моим ногам и молить о прощении за то, что недооценивал меня?       Саэ усмехается.       — В твоих мечтах. — он выпрямляется и поворачивает висячий замок, снимая скобу с двери и распахивая ее. — Давай.       Поднимаясь на ноги, Кайзер вздыхает.       — Жаль. Хотел бы я на это посмотреть.       Да, Итоши готов поспорить, что так и было бы. Ненадолго он позволяет себе развлечься мыслью о том, чтобы затолкать Михаэля в комнату с бассейном и затем запереть за ним дверь, но вместо этого он просто следует за ним.       Первые несколько шагов внутри темно, но затем загорается активируемый датчиком движения свет, открывая главную достопримечательность: совершенно неподвижная гладь хлорно-синего цвета в центре комнаты. Глаза Кайзера загораются почти детским восторгом, и, глядя на него, Саэ задается вопросом, сколько разных типов улыбок у этого парня, сколько из них — маски, а за сколькими просвечивается он настоящий. По крайней мере, эту он считает искренней, хотя бы из-за того, как радостно выглядит Михаэль.       Едва двери за ними закрываются, как Кайзер отбрасывает полотенце в сторону и преодолевает оставшееся короткое расстояние до бассейна. Казалось бы, в мгновение ока Михаэль — обычно такой элегантный и грациозный, каждое движение которого идеально рассчитано — бросается в воду, и его золотистая грива развивается позади него. Он приземляется с громким всплеском, который полностью нарушает покой и неподвижность бассейна, расплескивая повсюду сверкающие капли воды.       На мгновение, наблюдая за происходящим, Саэ поймал себя на том, что завидует этой безудержной свободе, что очень глупо. Если бы он хотел побежать и прыгнуть в бассейн вслед за Кайзером, его ничто не остановило бы. Просто Итоши не такой человек. Вместо того, чтобы прыгнуть в воду, он садится на край бассейна и опускает ноги в воду, предпочитая наблюдать за парнем, а не присоединяться к нему.       Как оказалось, Кайзер... на самом деле довольно плохо плавает. Саэ не настолько хорошо его знает, чтобы по-настоящему удивиться этой информации, но, честно говоря, он ожидал, что Кайзер окажется лучше, просто исходя из того факта, что он сам придумал всю эту сложную схему, чтобы пойти поплавать посреди ночи. Но нет. По крайней мере, он сносный, но на удивление неэлегантный по сравнению с тем, как он обычно себя ведет — на ступеньку выше игры по-собачьи, но это максимум, что может сказать парень.       Михаэль быстро замечает, что Саэ на самом деле не присоединился к нему в бассейне. Он выныривает, чтобы глотнуть воздуха, рядом с Итоши, откидывает мокрые волосы с лица и обвиняюще смотрит на него сверху вниз.       — Эй, какого черта ты не плаваешь? После всего, что ты сделал, чтобы убедить меня взять тебя с собой, ты даже не собираешься залезть в воду?       — Мне и здесь хорошо, - чопорно говорит Саэ, скрещивая ноги. — Кстати, ты плохо плаваешь.       Обида на лице Кайзера комична.       — Извини?       — Ты слышал меня, — Итоши наклоняет голову, глаза полуприкрыты.       Кайзер сердито смотрит на него.       — И настолько ты лучше? Бьюсь об заклад, что ты даже не умеешь плавать, и именно поэтому сидишь в стороне.       — Конечно, я умею.       — Тогда докажи это, - бросает вызов Кайзер. — Иначе я продолжу верить, что великий Итоши Саэ ни хрена не может.       Если он действительно думает, что вялая попытка воззвать к соперничеству Саэ сработает, он жестоко ошибается. Парень закатывает глаза.       — Верь во что хочешь. Это не делает тебя менее неправым.       Кайзер молча смотрит на него широко раскрытыми глазами. Вода капает с его волос, оставляя мокрые дорожки на щеках и подбородке, шее и руках. Его рубашка прилипает к телу, мокрая ткань липнет к мускулистому торсу. Саэ не в восторге от Кайзера, но зрелище, по общему признанию, немного отвлекает, вот почему он не понимает, что Михаэль собирается сделать, пока не становится слишком поздно.       Чья-то рука обхватывает лодыжку парня, стаскивая его с края бассейна в поджидающую его прохладную лазурь, так быстро, что Саэ едва успевает сделать вдох, прежде чем уйти под воду.       Он приходит в себя всего через секунду, его голова показывается на поверхности только для того, чтобы быть встреченной хриплым раскатистым смехом Кайзера. Внутри Итоши нарастает разочарование, внутренние провода раскаляются, выжигая ледяную апатию, которая на короткое мгновение окружает его сердце. Поддавшись импульсу, он брызгает Михаэлю в лицо, заставляя его сдавленно поперхнуться.       — Кусок дерьма, — шипит Саэ, но в его голосе нет настоящей злобы.       Кайзер все еще смеется, вытирая воду с глаз.       — Ты выглядишь как утонувший кот! Может быть, мне вместо этого начать называть тебя Айскетчен?       Сэй даже не понимает, что это значит. Но он знает, что Михаэль серьезно выводит его из себя.       — Ты чертов ребенок.       — Что ты собираешься делать? Плеснешь в меня еще раз? Довольно по-детски с твоей стороны, Айскетчен, — насмехается над ним Кайзер, широко улыбаясь. — Поймай меня, если сможешь!       Это по-детски. И глупо, и вяло, и тысяча других вещей, которые Саэ мог бы использовать как оправдания — должен использовать как оправдания, чтобы выбраться из воды, вытереться и вернуться в постель. Но он уже зашел так далеко, и в его груди появляется незнакомое тепло, похожее на раздражение, но, возможно, и на что-то еще, и он не может вспомнить, когда в последний раз он просто играл с кем-то, не думая о футболе, забивании голов или о том, что он лучший нападающий в мире. В прошлый раз он просто вел себя как ребенок, как шестнадцатилетний подросток, которым он и является, без груза мира на своих плечах.       И, честно говоря, больше всего на свете Саэ просто. На самом деле хочет стереть эту дурацкую ухмылку с лица Кайзера. Поэтому он откидывает мокрую челку со лба, сверля Михаэля убийственным взглядом.       — Договорились.

***

      Они гоняются друг за другом вокруг бассейна, пока не выбиваются из сил, что не занимает много времени; даже у членов Нового поколения 11 есть пределы выносливости, а до этого был долгий тренировочный день. Импровизированная битва на воде заканчивается чем-то вроде ничьей, поскольку ни Итоши, ни Кайзер не желают признавать поражение, но и нельзя сказать, что ни один из них на самом деле не победил. Тяжело дыша, Саэ прислоняется спиной к стенке бассейна, легкие и мышцы горят, он на мгновение закрывает глаза и запрокидывает голову назад.       Мгновение спустя он чувствует, как рябь на воде рядом с ним колеблется и меняет направление. Когда он приоткрывает глаз и оглядывается, он видит, что рядом с ним сидит такой же запыхавшийся Михаэль, одна рука на краю бассейна, локоть согнут, голова подперта рукой. Его щеки слегка раскраснелись от напряжения, а улыбка на лице — та самая, слегка кривоватая, довольная, которую Саэ заметил ранее. Настоящая.       На минуту между ними воцаряется дружеское молчание, пока они оба переводят дыхание, прежде чем Кайзер прерывает его легким смешком.       — Это забавно, — говорит он, не глядя на парня рядом. — Я действительно никогда раньше не делал ничего подобного.       — Вломиться в бассейн посреди ночи? — категорично спрашивает Итоши.       Кайзер хихикает.        — Ну, да, но… Я имею в виду это, говорит он, — указывая на себя и Саэ. — Вот так тусоваться с кем-то. Валять дурака без причины. Это... другое.       — Я думал, вы с тем полузащитником были друзьями, - говорит парень, искоса поглядывая на Михаэля. — Тот дриблер, который всегда липнет к тебе... как его звали?       — Несс? — выражение лица Кайзера меняется. — Несс мне не друг. Он больше похож на собаку. Его место в моей жизни — слуга, и не более того.       Саэ не знает, верит ли он в это на самом деле, но пропускает мимо ушей. Не то чтобы он знал что-то лучше. Он видел их только издалека во время матчей или после них, но считает, что называть его собакой не так уж и неправильно. В конце концов, Несс всегда ходит за Кайзером по пятам. Тем не менее, он предполагал, что у них были какие-то дружеские отношения.       — Значит, вы с Нессом не друзья, - соглашается он. — У тебя есть друзья?       Выгнув бровь, Михаэль оборачивается и смотрит на него.       — Забавно слышать это от тебя, Итоши. Я не думаю, что я никогда еще не видел, как ты улыбаешься, не говоря уже о твоих положительных взаимоотношениях с кем бы то ни было.       — Ты так говоришь, словно давно обращаешь на меня внимание.       — И почему бы мне не заметить тебя? — возражает Кайзер, что резко останавливает Саэ, но он еще не закончил. — Ты гений, не так ли? Мы оба в этом тренировочном лагере, так что это достаточное доказательство. Если бы ты не был таким трудным человеком, я бы убил за то, чтобы иметь на своей стороне такого полузащитника, как ты.       Кайзер, вероятно, не пытался сыпать соль на раны Итоши, но руки Саэ все равно дергаются, кисти сжимаются в кулаки; его недавний переход из нападающего в полузащитника все еще является больной темой для него, как бы он ни притворялся, что это не так. Каждое упоминание об этом — свежее напоминание о том, что он потерпел неудачу, что он был вынужден изменить мечте, за которой гнался всю свою жизнь, и слова Михаэля ощущаются как давление на все еще болезненный синяк.       Он сглатывает горечь в горле.       — Сначала тебе придется заслужить мои пассы, — говорит он.       Драматичный до конца, Кайзер прикладывает руку к сердцу.       — Ты хочешь сказать, что наша новообретенная дружба — недостаточная причина для того, чтобы ты захотел перейти ко мне? Мне больно.       Саэ просто непонимающе смотрит на него. Дружба? Так вот что это такое? Он так же незнаком с этим понятием, как и Михаэль, если не больше; единственный человек, с которым он когда-либо был достаточно близок, чтобы даже считать его другом, — это его младший брат, и Итоши совершенно уверен, что это на самом деле не в счет, не в последнюю очередь потому, что они почти не общались за последние три года, с тех пор как Саэ уехал в Испанию. Рин — единственный человек в этом мире, которого парень любит, но это не делает их друзьями.       Значит, это и есть дружба? Тусоваться и бездельничать, как описывал Кайзер? Но такое поведение — аномалия. Нехарактерно для Саэ, это сбой в его программировании. Тот, кем Итоши является сейчас, мальчик, который смело идет за Михаэлем Кайзером в запертый бассейн и гоняется за ним по воде, исчезнет с наступлением утра; даже сейчас он чувствует, как этот мальчик ускользает, уступая место холодной, рациональной машине, которая является типичным Саэ. Значит ли это, что он не создан для дружбы? Если он не приспособлен для этого, возможно ли для него вообще установить с кем-то такую связь?       — Друзья, — бормочет Итоши так тихо, что его почти не слышно. Примеряет этикетку по размеру, но она совсем не ложится ему на язык. Это все равно что пытаться вставить кусочек головоломки в место, которое выглядит правильным, но не полностью подходит. Он смотрит на Кайзера, который наблюдает за ним с плохо скрываемым любопытством. — Нет. Я тебе не друг.       Кайзер хмурится.       — Нет? — он наклоняет голову, и кончики его золотистых волос падают в воду. — Тогда кто же ты?       Саэ встречается взглядом с глазами Кайзера, такими же глубокими и бесконечно синими, как окружающая их вода, и это чувство снова зарождается в его груди. Это тепло, это радостное волнующее сердцебиение, это желание. На этот раз определить причину этого оказалось сложнее — раньше ему удавалось объяснить это лучше, установить источник этого желания как жажда последовать за Кайзером в этом безумном плане. По какой-то причине он был втянут на орбиту Кайзера, попал под его гравитационное притяжение.       И, может быть, эта ситуация не так уж сильно отличается — может быть, он все еще очарован Кайзером, — но теперь он осознает и другое желание. Стремление, в свою очередь, втянуть Михаэля в свою орбиту.       Он отталкивается от стены, ступая по воде, приближаясь к Кайзеру лицом к лицу. Его глаза расширяются, когда Саэ подходит ближе, но он не вздрагивает, вообще не двигается, даже когда Итоши протягивает руку и берет его за подбородок, глядя прямо на него. Возможно, он не знает точно, кем является для него Михаэля или кем они являются друг для друга, но он знает одну вещь, и она становится яснее, чем когда-либо, когда слова слетают с его губ.       — Я тот, на кого тебе следует продолжать обращать внимание, — говорит Саэ. — Я тот, за кем тебе следует внимательно следить. Не спускай с меня глаз, Кайзер. Не недооценивай меня.       Губы парня приоткрываются, но с них не сходит ни звука. Он и так хорошо выглядит, думает Итоши. Взволнованный и застигнутый врасплох, когда над ним нависает Саэ, этого идеального фасада нигде не видно. Есть что-то бесконечно приятное в том, что ты можешь заставить Кайзера лишиться дара речи, и это выражение тоже припрятано в уголке мозга Саэ, чтобы поразмыслить над ним позже, когда он останется один.       Тихо, как шепот, парень отпускает его подбородок, позволяя пальцам соскользнуть. Его сердце все еще колотится в груди, учащенный пульс в грудной клетке, дикий — живой. Но выражение лица Итоши не меняется, когда он уходит, нарушая момент мягким всплеском. Он хватается за край бассейна и вылезает, мокрый, со стекающими с него каплями, уже начиная дрожать через несколько мгновений после выхода из воды.       — Ч-куда ты идешь? — раздаются слова Кайзера у него за спиной.       Саэ не оборачивается.       — Возвращаюсь обратно. Мне все равно нужно хоть немного поспать сегодня. — он берет полотенце и плотно оборачивает его вокруг плеч. — Не забудь запереть дверь, когда будешь уходить. В конце концов, мы должны сохранить это в тайне.       Он не может видеть выражения лица Кайзера, но представляет, как другой парень пялится на него, когда он уходит; скрытый от посторонних глаз, Саэ позволяет легчайшей улыбке коснуться уголков его губ.       Только вернувшись в постель, тщательно вытершись и переодевшись в пижаму, свернувшись калачиком на своем неудобном матрасе, когда сон, наконец, пытается затащить его в свои темные объятия, Итоши осмеливается признаться себе, что ему действительно было весело проводить время с Михаэлем. Это не тот инцидент, который он когда-либо намеревался повторить, но он действительно наслаждался им, пока это продолжалось.       Дверь в левой стене открывается, и Саэ, повернув голову, видит, как Кайзер возвращается. На секунду их глаза встречаются в красном свете настенных часов, и губы парня растягиваются в улыбке.       Итоши отворачивается, чтобы не видеть этой ухмылки, и его сердце замирает ещё на один удар.       Может быть, ему не стоит говорить никогда. Если на тренировочном сборе в следующем году Кайзер придумает еще какой-нибудь дикий план, подобный этому, может быть — только может быть, — Саэ присоединится к нему.