Часть 1
23 августа 2024 г., 18:12
К вспышке непонятных эмоций Ши Ёна приводит собственное желание выполнить свою работу как можно лучше, и в этом есть своеобразная ирония.
Гора проблем в лице непутёвых студентов и старющих учебников требует решения, и Ши Ён, преподающий в когда-то родном университете анатомию, долго думает, что ему делать (начальству-то беспокоиться об обновлении материальной базы для практических занятий некогда). Думает он ровно до тех пор, пока не видит случайно Муан Гая, своего друга (и соседа по лестничной клетке), без футболки. Увидеть-то есть, что: этот невероятный человек сложен так хорошо, что сам может выступать в роли наглядной методички (у студентов как раз следующая тема — мышцы грудной клетки). Уж явно получше, чем манекен специальный, старый уже, полуживой и местами растащенный загребущими ручками наглых юнцов. Мысль кажется здравой и почти гениальной: так ведь даже удобнее! Как бы сразу на натуре, должно получиться даже нагляднее и интереснее.
К большому облегчению, Гай на неоднозначное предложение соглашается (не за просто так, а за кружку кофе и билет на концерт одной местечковой группы, но здесь в накладе никто не остаётся, потому что Ши Ён эту группу тоже любит и сам планировал туда пойти, а хорошая компания должна сделать посещение концерта только лучше).
Сначала всё идёт хорошо. Просто отлично! Муан напрягает разные мышцы, ведущий занятие Ши Ён без задней мысли и с полным упоением наглаживает его грудь, сбивается на комментарии о том, как хорошо тут видно тот или иной мускул, вжимает затянутые в перчатки пальцы сильнее, упоминая мышцы, которые на «живом» манекене не рассмотреть. В итоге даже сам не замечает, как увлекается и переходит уже на мышцы живота. Студенты как-то странно притихают, и Ши Ён, удивляясь собственному поведению, вырывается из своего наваждения и предлагает ученикам самим попробовать. И, очевидно, его предложение никто отвергать не думает.
Студенты (и особенно студентки) в восторге, Муан стоически терпит, продолжает играть мышцами и ничем не выдаёт, что ему что-то не нравится.
Зато Ши Ён вдруг осознаёт, что его бесит, когда эти недоучки тычут своими пальцами в Муанову грудь, лапают его (некоторые девушки явно злоупотребляют позволением, а парней удерживает от того же только наличие рядом преподавателя), причём некоторые очевидно ошибаются специально, чтобы тронуть снова.
В конце концов Ши Ён не выдерживает: непонятно как сохраняя видимое спокойствие, скомкано заканчивает пару и отпускает студентов на полчаса раньше.
Молодые люди уходят весьма довольные (девушки очень активно шушукаются и посмеиваются), а Ши Ён заставляет себя глубоко дышать и старается не смотреть на Муана, пока тот одевается.
Гай, конечно, замечает, что друг его необычайно напряжён, и пытается аккуратно спросить, что случилось. Ши Ён, сам не понимая, пытается отмахнуться, мол, всё нормально. Но Муан не так доверчив и спрашивает настойчивее, совсем не ожидая, что друг прямо-таки взорвётся.
— Да не знаю я! Я сам не понимаю! Просто… Они так тебя лапали… Я не думал, что они будут такими наглыми! Я просто не мог смотреть, как они… Воспринимают тебя как куклу какую-то!
— Но ты сам попросил меня побыть «анатомической моделью», — в замешательстве отзывается Гай. — Мышцы под кожей видно плохо, конечно, им нужно было наощупь…
— Да знаю я! Сам ведь показывал! И я не понимаю, что меня так злит! Они тебя лапали, и это так меня бесит! А те, кто специально трогал несколько раз? Всё они нащупывали с первого раза, у тебя всё так хорошо развито и видно!
— Э… Спасибо? — Гай хмыкает, надеясь разрядить обстановку, но Ши Ён не может так просто успокоиться.
Он начинает ходить из стороны в сторону, нервничает, губы кусает, искренне не понимая, что с ним творится, почему его так злят даже мысли о том, как какие-то чужие люди касались Муана так… Так… Так развязно!
Окончательно его самообладание рушится, когда Гай полушутя спрашивает:
— Ты ревнуешь, что ли?
И Ши Ёна словно водой окатывают. Ледяной. В голове мелькает так много мыслей… Все странности, которые он за собой замечал последние месяцы, все мысли, все вспышки раздражения, когда за Муаном увивались девушки (и когда внимание перепадало самому Ши Ёну — тоже), и странные порывы…
Ревность объяснила бы всё.
Но если он ревнует, то, выходит, Гай ему нравится? Не просто как друг, но как…
Муан быстро понимает, что слова его задели что-то в душе Ши Ёна. Берёт с его стола ключ, невозмутимо подходит к двери и запирает её изнутри. Звук тихий и Ёна из его мыслей не вырывает. Поэтому приходится Муану самому этим заняться — он подходит ближе и берёт друга за руки.
Тот вздрагивает, моргает и сразу попадает в плен чужого взгляда. Тёплого и спокойного, уверенного. И есть в этом взгляде что-то ещё… Неуловимое, но при этом внушающее уверенность. Прогоняющее страх, что Муан может не принять такой правды, отвернуться и отказаться от их общения.
— Я… Думаю, ты прав. Я почувствовал ревность. Я не хотел, чтобы чужие люди касались тебя.
— Но сам коснуться меня хотел? — тихо уточняет Гай. Ши Ён невольно улыбается.
— Х-хотел, да… Очень.
— Коснись сейчас. Как хочется, — Муан предлагает это так невозмутимо!
А у Ши Ёна щёки очень мило краснеют, когда он на мгновение допускает мысль, что Гай так реагирует, потому что его не смущает ни ревность, ни то, что его друг вдруг захотел чего-то подобного. Будто бы он не против совсем!
В другой ситуации Ши Ён бы заругал себя за подобные мысли. За то, что видит то, чего хочет, а не то, что есть на самом деле. Разве может Гай чего-то такого хотеть?
Но сейчас, под влиянием этой ситуации, этого гипнотического взгляда, лёгкой улыбки на губах, которые почему-то перетянули на себя всё внимание, Ши Ён не находит в себе сил бороться с чувствами внутри.
Протягивает руку и легонько проводит пальцами по щеке Муана. Сам пугается своей смелости и руку отдёргивает, но вновь замирает, когда уже сам Гай перехватывает его за запястье, аккуратно снимает перчатку и тянет обратно. На своё лицо.
Страх всё ещё ворочается где-то в груди, но Ши Ён делает волевое усилие и гонит сомнения прочь. Муану он доверяет больше, чем себе.
Гладит его по щеке, оставляет пальцы на мягких губах, совсем не обветренных, не то, что у самого Ши Ёна. А губы эти улыбаются шире, и в глазах синих мерцает что-то, так что тревога окончательно отпускает. Повинуясь в этот раз удивительно чёткому желанию, Ши Ён уже двумя ладонями обнимает лицо Гая и улыбается несмело.
— Касайся, сколько хочешь, — тихо-тихо шепчет Муан.
— А можно?.. — закончить вопрос оказывается сложнее, чем Ши Ён ожидал, но взгляд его так красноречиво замирает на губах Гая, что не догадаться очень трудно.
— Можно, — тот и сам подаётся ближе, сильно упрощая Ши Ёну задачу.
Мгновение — и губы их соприкасаются. Нежно, чуточку пугливо, без напора. Оба словно спрашивают разрешения, боясь перегнуть. Но ни один, в конце концов, не отталкивает, не передумывает.
Ши Ён мягко отстраняется первым, но думает только о том, что хотел бы повторить. Делать это снова и снова, увереннее, более напористо, и чтобы Гай ответил ему.
Улыбки, адресованные друг другу, очень мягкие, полные молчаливого признания и принятия. И даже когда ручка двери шумно опускается, Ши Ён не позволяет себе отскочить от Муана испуганно. Не потому, что помнит, что дверь заперта — вовсе нет, у него из головы всё вылетело — а потому что на душе у него удивительно спокойно.
Даже если чуть позже, когда он обдумает всё это, тревога снова вцепится в него как хищник, сейчас, с Гаем рядом, ему спокойно.
— Я… — хотя и так всё понятно, объясниться нужно. Может быть, не сейчас. Впереди у Ши Ёна ещё две группы студентов, и обеим он планировал провести занятие с Муаном в виде модели, но сейчас понимает, что сделать этого не сможет. Одну-то группу с трудом вынес, и чем это закончилось?
Нет, хорошо, конечно, закончилось. Прекрасно даже. Ши Ён не жалеет вовсе.
Просто не ревновать теперь будет ещё сложнее. Невозможно даже.
— Я подожду тебя после занятий, — не дождавшись продолжения, обещает Муан. А потом уверенно берёт Ёна за руку и пальцы переплетает. Вот так просто. — Давай сходим в тот ресторанчик с террасой? Выпьем тамошнего фруктового чая, который тебе нравится, и обсудим всё. А потом… Погуляем ещё. Или сделаем, что тебе захочется. Хорошо?
Ши Ён смотрит на него, слушает, а сердце его с ума сходит, стучит так сильно, будто собралось из груди вырваться — прямо Гаю в руки. Знает оно теперь, как бережно тот с ним обойдётся.
Это странно — верить в хороший исход так сильно, не имея никаких подтверждений, ведь Муан ещё не сказал даже ничего такого, не обещал. Но и не верить в его искренность попросту не получается. Это же он, братец Гай. Как ему не довериться?
Ши Ён чуть дёргано кивает. А через мгновение тает, когда Муан заправляет ему за ухо выбившуюся прядь волос. Пальцы его чуточку дрожат, заметить трудно, но Ши Ён замечает. Понимает: Гай на самом деле тоже в эмоциях весь, и неудивительно это, он же взрывной! Просто сейчас держится. Ради него, ради Ёна. Старается казаться уверенным, сильным, как и обычно, чтобы этим своим спокойствием заразить.
И чувства в душе поднимаются такие сильные, что Ши Ён не выдерживает, бросается вперёд и обнимает крепко. А Муан обнимает его в ответ.
— Хочу признаться в более уютной обстановке, — говорит на ухо, снова тихонько, но чистосердечно. — Знаю, будет трудно, но только о плохом не думай, мне нечего тебе сказать плохого.
— Хорошо. Зайди за мной в пять, — снова приходится отстраниться, но в душе Ши Ёна больше нет места тревоге. Только предвкушение и нетерпение — он знает, что теперь будет минуты считать.
Но ещё знает, что Гаю в это время лучше не быть рядом, иначе о работе можно забыть вовсе. Всё внимание будет на него переключаться. А так нельзя, работу никто не отменял (хотя вот студенты явно только рады будут, но нечестно это).
— Ладно, я тогда столик пока забронирую, — Муан, как будто мысли читать умеет, уходит — даже без спешки, и оборачивается напоследок, чтобы улыбкой подбодрить.
Всё время до следующей пары Ши Ён старательно приводит мысли в порядок. Получается дурно. Хочется к Муану.
