Фантазия

      Звёздная ночь, окутала город, словно черное полотно, усеянное редкими бусинами звёзд. Холодный воздух носился по округе и заставлял погружаться многие дома в сон. Алые огни света внутри них гасли. Оставались только уличные фонари. Где-то в пригороде, где так часто устраивают гонки лихачи и не только. В эту весеннюю ночь одна только-только зарождающаяся группа решила завершить свою репетицию. Вот и стихло ритмичное стучание деревянных палочек о барабаны, вот и бас перестал задавать настрой и его положили в небольшой чехол, вот и дребезжащая гитара перестала рубить соляки и лежала где-то на импровизированной сцене, будто кинули в порыве творчества. Свет в этом гараже горел ярко, так, что освещал часть улицы, а теплота дома мешалась с её прохладным воздухом. Только вокалист группы сидел, держав в руках микрофон, будто не мог выпустить его из рук, как и мысли, будоражащие его последние месяцы. Он выпускал пар со рта и многозначительно смотрел на открытые двери гаража, словно и не срывал голос до этого, от того, что так влился в свою сочиненную песню, а просто застыл во времени. Его золотую пушистую макушку коснулась шершавая рука, и над ухом прозвучало громкое: «Йоу! Сиджей! Сегодня так отыграли, что руки уже за палочки не держаться! Ха-ха!». Говорил тощий и высокий мужчина лет тридцати с большой лысиной на голове. Он лучезарно улыбался и хлопал по плечу этого «Сиджея», что аккуратно скидывал руку тощего со своей пшеничной головы. Блондин улыбнулся ему в ответ, но улыбка была скорее натянута, а его глаза явно выражали задумчивость. Смотря на этих двоих, один высокий панк сказал:       — Я пойду. Поздно уже, — отозвался он тяжёлым голосом, будто басом, по иронии басист Роберт. И с полным спокойствием ушёл, зажигая на губах сигарету и тряхнув рукой свои красные волосы, что взмокли от жары внутри помещения.       — Хорошо, — гулко произнёс вокалист и вздохнул, схватившись за колеса коляски, полностью выкатываясь на улицу, дабы проводить друзей, — Дэвид, тебе тоже стоит идти, поздно уже.       — Точно! Жена, уже, наверное, заждалась... Спасибо, чуваки, за время, было клëво! — улыбался тощий мужчина и показывал большие пальцы вверх, начиная медленно топать в противоположную от дома сторону.       Проводив его взглядом, Сиджей тяжко вздохнул, вовсе не от того, что его голос был напряжен и хрип, а от того, что он остался с «ним». Тот у которого длинные голубые волосы развивал холодный ветер, что заставлял его тело подрагивать и жаться ближе к косяку двери гаража. Он смотрел куда-то в сторону, изредка поглядывая на спину блондина, что не норовил начинать говорить. За три быстрых шага парень схватился за его плечи и начал аккуратно массировать. Сиджей явно расслабился на секунду, прикрыв глаза.       — Что-то случилось? — спросили голубые глаза, что так вглядывались в золотую макушку, — в последнее время ты напряжен и все больше уходишь в себя, Сид.       — Всë в порядке, — соврал блондин и ведь не хотел рассказывать о своих сокровенных мыслях, относящиеся к нему, — Сал, я просто... наверное... устал.       — Устал? — удивился голубоглазый и, перестав трогать плечи, переступил коляску, оказавшись перед лицом блондина, — почему не сказал? Мы бы сразу прекратили!       — Нет! Нет, не... не в этом дело. Мы хорошо отрепетировали, просто... я просто устал... — беспокойные глаза Сала осматривали каждый сантиметр лица Сида, тот смущенно смотрел в ответ, хоть и смущение явно пытался подавить.       — Хорошо. Я понял, — Сал быстро вскочил на ноги, ухватывая за собой тёплый воздух, образовавшийся между ними, Сид выдохнул, ощутив на лице тепло, — Тогда-а... я сейчас.       И он быстро ушёл в сторону мотоцикла, оставленного у ворот гаража. Красивый чистый и слегка переливающийся синим, мотоцикл был быстро подвезен к вокалисту. Парень, сидя и ухватываясь за ручки коляски, развернулся к другу, но тут же поднял бровь, слегка не понимая его намерений. Сал улыбнулся и похлопал по сиденью.       — Ты же давно хотел, — взяв шлем, он подошёл к блондину, — да и, как я понимаю, развеяться тебе тоже надо.       — Я? На мотоцикл?! — вспылил Сид и начал хвататься за серые штаны, будто ноги могли бы что-то почувствовать, и сжался, согнув тело, теперь смотря куда-то в землю, — я... я не знаю... это, это же опасно!       — Хе-е-ей! Успокойся, — положив шлем на землю, присел перед ним Сал, — я профессионал этого дела, так что просто держись за меня покрепче и наслаждайся поездкой, — его глаза мило прищурились, и Сал взял ладони друга в свои, они были настолько близко, что дыхание начинало согревать лица обоих.       Сид не мог сдерживать свое смущение, находясь на грани того чтобы раскраснеться перед лицом своего лучшего друга. Он не мог так легко попасться. Не в этот раз. Толкнув его ладонью в лоб, тем самым отталкивая от себя, блондин выпрямился и сложил руки на груди. Он посмотрел сначала укоризненно, но потом улыбнулся так тепло и добродушно, что легко сказал:       — Хорошо, убедил, — его не сильно убеждали слова друга, но свое маленькое желание хотелось потешить. Сид поднял с Земли шлем и попытался его на себя натянуть, — только поезжай не слишком быстро.       — Ладно, — усмехнулся голубоволосый и встал, помогая натянуть на друга шлем.       Щелкнув застежкой, подхватил он блондина за плечи и под подмышки перетащил на свой мотоцикл. Сид поставил свои ноги на подставку и посмотрел на друга. Выдохнув, сам друг сел на транспорт и аккуратно расположил его руки у себя на пояснице:       — Крепче держись, иначе унесет, — натянул на себя шлем, опустив визор.

***

      Дорога. От этого слова мысли уносились к свободе и мечтаниям о красивых видах, о скорости. Дорога могла быть долгой, короткой или даже странной, но дорога наших друзей завела их в интересное место. Золотые волосы из-под шапки развивались, позволяя оголить лицо для ветра. Брови расслаблялись и напряжение со страхом ушли, но появлялся адреналин, что уже который поворот позволял Салу заносить транспорт и кренить так, чтобы никто не вылетел. По крайней мере, он старался. Отпустив одну руку, блондин почувствовал эйфорию и улыбнулся под шлемом, но быстро вернул руку обратно, как только они повернули. Сиджей жался к нему сильнее, когда того настигал прилив пронестись быстрее и улететь с дороги. Но скорость сбавлялась, поворотов становилось меньше, да и глаза можно было открыть. Вокруг была темень, только вдали горел одинокий фонарь, покосившийся где-то у озера, кажется, Сал и вел их к нему. Они остановились. Парень тут же встал и стянул шлем, начиная что-то выглядывать вдали.       — Сал? — тревожно снял шлем Сид и повернулся в сторону озера. Тот ему не ответил, — Салли?       — А? Не называй меня так, — нахмурился, но потом хитро улыбнулся голубоглазый, — Сейчас ты кое-что увидишь…       Он быстро подошел к другу и, до конца стянув шлем, взял его под руки, потащив на скамью у фонаря. Точно ночь игралась с ними: послала светлячков, кружащих близ берега, что создавали ощущение звездного неба на земле, и само небо отражалось в водной глади, тысячами звёзд, галактик… Сид и не видел такой красоты, хотя может и видел, да, кажется, только в фильмах. Они присели на старую деревянную лавку. Скрипя, Сал поместил ноги своего друга на своих коленях и отвернулся в сторону блеклого света. От воды веяло свежестью и ветром, слегка трогая колосья и траву, и доходило до парней.       — Зачем мы здесь? — выдыхая пар, спросил Сид.       — Не знаю, Ларри, как-то раз показывал это место, сказал, что красиво, — честно пожав плечами, ответил Сал, он перестал глазеть на водную гладь и посмотрел на блондина, — Ох, Сид...       — М? Что-такое? Что-то на лице? — поднял бровь парень и заглянул в голубые глаза, в которых отражались светлячки. Это было –завораживающе.       — Нет, просто... не бери в голову, — отмахнулся он рукой, но взгляд не отвёл, — слушай, кажется, лягушка квакает...       — Что?       Сал продвинулся ближе к лицу Сида и схватил того за щеки, поднося голову ближе к уху. Блондин нервно сглотнул. Дыхание тепло отозвалось в его ушной раковине, а сами уши начинали постепенно краснеть.       — Ква! Ква-ква! Я тебя съем! Я большая прожорливая лягушка, а-а-ар-р-р! — схватился голубоволосый за плечи друга и рычал, как сумасшедший, ему в ухо.       — А? А-а-а ха-хаха, Сал! Не пугай! Ах, Черт! — смутился Сид, покраснев на лицо.       — Я знаю, — Сал улыбался, как дурак.       Голубоволосый успокоился, но глядел очень хитро и аккуратно держал в своих руках руку блондина. Немного качнув ногой, Сал услышал глухое дребезжание. На лицо поползло удивление. Оказалось, это была гитара, что лежала под скамьей. Это сокровище достали из закромов лавки.       — Ты оставил? — подшутил Сид, тронув струны.       — Не моя, но обращаться так с инструментом нельзя, — Сал поднял еë и отодвинулся от друга. Тепло между ними пропало и осталось странное холодное и зыбкое ощущение, — сейчас что-нибудь придумаю...       — Хм... А давай, я отстукивать ритм буду, — махнул волосами блондин и положил руки на дерево, — вот так, давай начинай!       Вопрос, почему они в три ночи решили на озере спеть песню на брошенной гитаре, остался открытым долгое время. А пока эти два странных дурачка уже сидели и пели одну знакомую им песню...       — Oh no, not me, I never lost control... — Сал аккуратно перебирал струны, — You’re face, to face, — Сид пел так будто вкладывал в песню душу и очень проницательно смотрел на голубоглазого, — With the man who sold the world... — пропели они оба.       Вмиг аккорды на гитаре стихли, пальцы перестали щипать струны, осталась лишь тишина. Где-то серьезно квакала лягушка, а светлячки пропали. Была видна на горизонте, прямо над озером тонкая оранжевая полоска. Она медленно поднималась ввысь, осветляя все в округе. Сал заглянул в глаза блондину, тот вдохновлено смотрел на восход. В его голубых глазах, он отражался ярким желтым, оранжевым пятном, будто его глаза это и было небо. Он выдохнул и придвинулся обратно ближе. Поддавшись странному чувству, голубоволосый трепетно взял за подбородок друга. Руку слегка пощекотила пшеничная борода.       — Сал? Что ты-       Он нежно придвинулся ближе, не дав сказать, поцеловал щеку, что тут же окрасилась в нежно красный. Улыбнувшись, Сал, тут же поцеловал нос, получив в ответ лишь нервный выдох. Улыбнувшись шире, он прикрыл глаза и хотел поцеловать в губы, но его опередил Сид нежно касаясь губами его сухие губы, быстро оторвавшись. Лицо блондина пылало, а руки держали за плечи голубоволосого. Сид быстро вдыхал и выдыхал, борясь где-то внутри между собой. Шли минуты, они молчали, только наступивший рассвет освещал их лица, а птицы поддерживали, разрушая тишину...       — Знаешь, я устал от неопределенности, — все же сознался улыбаясь блондин, — и теперь я все понял, — он протяжно выдохнул пар, смотря на рассвет и, положив голову на плечо друга, сказал: Я буду рядом...       Голубоволосый улыбнулся его словам, но глаза уже не смотрели на блондина и не на рассвет, а куда-то в никуда... Ведь в его душе было смятение...