Поход в тюрьму

      Жизнь в Питере постепенно налаживалась: обстановка улучшилась, никто ничего не громил, никто никого не убивал. Игорь остался работать в полиции. Он даже приютил Разумовского, который еле-еле выжил после выстрела в грудь, но сделал это не из доброты душевной, а из жалости и потому, что тот чуть ли не на коленях молил его не отправлять обратно в психушку. Даже после всех разногласий в Громе оставалась капля жалости к Сергею, и для него это было удивлением.       Прошло уже пять лет с попытки Олега разгромить город, включая Игоря. Гром восседал на кухне, потягивая утренний кофе и поедая домашнюю шавуху, которую ему приготовила Пчëлкина. Он время от времени оглядывался на мирно посапывающего Серëжу и пытался вспомнить, просил ли он его разбудить или нет. Вроде нет... Хотя, да, просил. Запихнув в рот последний кусок шавермы и отпив кофе, Игорь подошёл к Сергею и легонько потряс его за плечо.       — Серый, вставай, уже три часа дня, как ты можешь спать? — Разумовский приоткрыл глаза, вскинул правую бровь, но продолжил спать. Гром потряс его сильнее. — Э-э-эй! Вставай давай, ты же вчера просил меня тебя разбудить!       — А? — Разумовский в ту же секунду сел, ошарашенно смотря вокруг и ища часы. — Где часы? Сколько время?!       — Три часа дня, Серый.       — Вот чёрт! — Он поднялся и в панике подбежал к шкафчику, начав рыться в своих вещах.       — А что, собственно, ты хотел?       На момент Сергей задумался, стоит ли говорить Игорю о том, куда он едет, ведь человек, к которому он направляется, Гром, просто ненавидит. В конце концов, немного помедлив, он решил сказать правду.       — К Волкову хотел съездить.       — Это этот, ебанутый который?       — Ага, — Сергей даже не обратил внимания на то, что Игорь назвал Олега ебанутым. Хотя, возможно, он и обратил внимание, но решил не выражать своего мнения по этому поводу. Одевшись, он схватил телефон, ключи, кошелёк и посмотрел на Игоря.       Игорь сделал небольшую паузу, а потом сказал:       — А ты уверен, что к нему хочешь? Может, ты там это, другого заключённого проведать хочешь, нет? Там может, твой брат в тюрьме хуи точит, нет? — он подошёл к нему.       — Ну... Да, уверен.       — ... Я бы понял, если бы это твой орёл сказал, но не нормальный Серый, — он положил руку ему на голову. — Ответь на один вопрос: в этой черепной коробке есть мозг? — он растрепал рыжие лохмы и сунул руки в карманы своих джинсов.       — Игорь!       — Нет, просто ответь: мозг на месте? Ты идёшь к человеку, который, мать твою, террорист! Он мог разгромить весь Питер к чёрту собачьему! И я даже не хочу вспоминать, что он сделал с человеком, который заменил мне отца!       — Он мой друг детства... Единственный, кто любил меня... Я просто хочу его проведать.       — А тебе не страшно, а?       — Он мне никогда ничего не сделает. Я это знаю. Максимум — наорет сейчас, — он взял пакет. — И если ты так переживаешь за меня, давай поедем вместе.       Игорь устало вздохнул. Переубедить Сергея было вряд ли возможно, поэтому он сказал: — Хорошо... Ладно, я поеду с тобой... Но у нас сейчас не получится.       — Почему это?       — Если ты хотел сделать это сейчас, то мы можем только записаться, а посетить своего Олежу сможешь только через неделю.       — Так чего мы ждём? Поехали записываться.       Игорь выдохнул, схватил кожаную куртку, обулся и вышел из квартиры. Сергей пошёл за ним.

Через неделю.

      Во время поездки в тюрьму водитель то и дело краем глаза поглядывал на Сергея и Игоря, однако они оба активно делали вид, что не замечают недоверчивых взглядов. Разумовский думал только об Олеге. Как он там? Как сильно он изменился за эти пять лет? И что больше всего его волновало — будет ли Олег рад видеть его? Вряд ли, конечно, но Разумовский не терял надежды. А Игорь же думал о том, как бы случайно дать Сергею в жбан за эту поездку.       Выйдя у нужного здания, Сергей оплатил поездку, забрал пакет с гостинцами с заднего сиденья и зашёл внутрь. Подойдя к немолодой женщине, которая потягивала вишнёвый сок через трубочку, он поздоровался. Женщина недоверчиво взглянула на него, а затем так же недоверчиво посмотрела на Грома.       — К кому?       — Волкову, — спокойно ответил Игорь.       — Записаны?       — Да.       — На сколько?       — На полтретьего.       — Вот листок. Ознакомьтесь, поставьте печать и ждите.       Гром кивнул. Он внимательно ознакомился с документом, который ему выдала женщина, и поставил печать. Затем, когда документ проверили, Игорь взял Сергея за руку и повёл его в зал ожидания.       Сергей сидел на стуле в коридоре, нервно постукивая ногой по полу и глядя в экран телефона. Игорь же ходил из стороны в сторону, всё ещё не понимая, зачем Серому понадобилось тащить свою задницу к террористу. Вряд ли Разумовский попытается его вытащить, особенно при Игоре. Да и содержимое пакета он проверил ещё перед тем, как такси подъехало, а женщина, прежде чем отпустить их, также всё внимательно проверила. Однако Игорь почему-то всё равно был настороже.       — У тебя в карманах ничего нет? — вдруг спрашивает Игорь.       — Да хоть в трусы загляни, — Сергей поднял взгляд на Игоря. — Я понимаю, что ты мне не веришь и боишься, что, допустим, я попытаюсь вытащить Олега, но я правда ничего такого делать не собираюсь. — Он поправляет волосы. — Просто... — он заметно нервничает, но всё же продолжает: — просто я люблю его. Он всю жизнь был со мной. Он единственный человек, который всегда был рядом и помогал, и я просто хочу проверить, как он.       — Прям... любишь?       — Люблю.       — Как кого? — вдруг интересуется Гром. Сергей начинает нервничать, а щеки заметно покраснели. Он явно не хотел отвечать на этот вопрос. — А... Даже так, — внезапно понимает Игорь и неловко чешет затылок.       Они старались говорить тихо, чтобы никто особенно не услышал. Конечно, для Игоря это была очень... Внезапная новость. Сергей оказывается гей и влюблен в своего лучшего друга детства. Вот так поворот...       Утомительный час проходит медленно. Настолько, что Игорь, стоя возле стены, прикорнул. Однако Разумовский мягко взял его за локоть и повёл к выходу, где сидела женщина-охранник. Игорь кивнул ей, и та, недовольно кряхтя, пошла к лифту. Сергей и Игорь последовали за ней. Спустившись на пару этажей ниже, они подошли к двери, и женщина шикнула:       — Учти, если поможешь ему сбежать — сядешь вместе с ним. Ясно? — Разумовский кивнул. Она выдохнула, зашла в камеру, где за громоздкими решётками сидел Олег. — Волков. Гости.       — Кто?       — Сам узнаешь. — Женщина, вздохнув, отошла к Игорю с Сергеем. — Игорь, — она хотела спросить, но тот кивнул. — Следи хорошенько. Кто знает, что может сделать этот... — она посмотрела на Разумовского и, фыркнув, отдала ключ, чтобы закрыть дверь, и ушла.       Сергей крепче сжал в руках пакет с гостинцами для Олега и глубоко набрав в легкие воздух, зашел в дверь. Он заметил пронизывающий взгляд Олега. Их силуэты выходили из темноты, и каждый раз он различал всё более удивлённое лицо Олега, но затем заметил в его взгляде злость. Она его не пугала. Он знал, на что шёл, идя к Олегу. Подойдя к решёткам, все трое застыли в немом молчании. Волков переводил взгляд то на Игоря, то на Сергея и думал, не сон ли это? Но молчание нарушил осипший голос Сергея.       — Олег...       — Серёжа... — он сделал небольшую паузу, подходя к закрытой клетке. — Ты... Как ты?.. — злость сменяется удивлением, но ненадолго, всего на пару секунд.       — Выжил я чудом... — Сергей посмотрел в пылающие яростью глаза Олега и решил задобрить его этим самым пакетом. — Держи, — он подошёл к решётке и протянул пакет через щель. — Там... Еда... И питьё, так что, чисто для небольшого перекуса.       У Разумовского была надежда на то, что Олег смягчится, и, возможно, это сработало, но Волков, схватив пакет, отшвырнул его, грубо притянул Сергея к себе за рубашку и едва не заорал:       — Серый... Какого, черт возьми, хуя?! — он резко тряхнул его, и вдруг подлетел Игорь, схватив Разумовского за талию и оттаскивая его от Олега.       — Спокойнее, — сказал Гром, глядя на абсолютно спокойного Сергея. — Ты в порядке?       — Да... Я знал, что будет такая реакция.       Оба наблюдают за Олегом, чье дыхание становится сбивчивым и неровным.       — Серëжа,— продолжил Олег, начиная расхаживать по камере, — ты хотя бы понимаешь, сколько усилий мне стоило проникнуть в твою психушку? Ты знаешь, сколько времени я потратил на поиски того, где ты?! — его голос надрывается, едва не переходя в крик. — И мало того, я сделал это ради тебя, ради нас, а ты ещё смеешь говорить, что якобы я делаю всё это только из-за любви к твоим деньгам! И ещё ты плюсом стреляешь в меня, а сейчас приходишь и суёшь этот грëбаный пакетик?! Извиниться не хочешь для начала?       — Олеж, — абсолютно спокойно говорит Разумовский и трет макушку. — Это... Не я был.       — Ха-ха, а кто? Дед Пихто?       — Я никогда не говорил тебе, что у меня... диссоциативное расстройство личности, — он заметил, как лицо Волкова вытянулось. — Я тебе этого никогда не говорил, боялся, что ты бросишь и будешь издеваться надо мной...       — И что это такое?       — Ну, если говорить кратко, нарушается психическое состояние. Оно может быть вызвано очень сильным стрессом, и в тебе могут появляться другие личности, которые по сути ты контролировать не можешь. А если и можешь, то только с помощью таблеток. Плюс, если моим сознанием и телом будет управлять другая личность, то, когда я приду в себя, я не буду ничего помнить, — он потёр вспотевшие ладони. — Представь, что... Ну, допустим, если бы перед тобой сейчас стоял не я, а Птица, то...       — Что? — тихо перебил он и засмеялся. — Погоди, я... Я не верю, Серëж. — Он резко становится серьёзным. — Если бы у тебя оно было, я бы заметил это давно и ни на шаг бы от тебя не отходил!       — Олег... Сам посуди, я ведь адекватный. Как думаешь, стал бы я бомбить город и стрелять в тебя намеренно?       — Кто тебя знает, Серëжа.       — Олег, я не шучу, — говорит он это абсолютно серьёзно и смотрит, как у Олега появляется растерянность во взгляде, а следом — новый приступ ярости.       — Подойди-ка, — он вытягивает руки сквозь решётку.       — Не подходи, — Игорь держит Сергея за рубашку. — Он тебя об решётку долбануть хочет.       — Да я бы и сам это сделал... — вздыхает Сергей и мотает головой. — Олег, успокойся, прошу тебя...       — Успокоиться?! — срывается он на крик и сжимает железные прутья в пальцах. — Как здесь успокоиться, когда ты скрывал это от меня?! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! — его голос становится резко тихим, он говорит быстро, но четко: — Серёжа... Если бы ты сказал еще в детстве, поверь, всего этого бы не было! Мы бы спокойно жили вместе, ходили к врачам, чтобы они лечили тебя и твое диссоциативное расстройство личности. Ты бы не громил город, тебя бы не упекли в психушку, а меня — в тюрьму! — Он выдохнул. — Вся эта заваруха только из-за тебя, Серёжа.       — Ну да, мы полностью умолчим о том, как ты попортил мою репутацию, как взрывал город, — Игорь закатил глаза. — И как убил человека, который мне отца заменил.       — А ещё умолчим о том, как ты пришёл и избил меня, хотя я был не виноват в его убийстве... — закатил глаза Сергей, за что получил лёгкий удар в спину.       — Олег, ты тоже во многом виноват, знаешь ли, — говорит Игорь.       Повисает долгое молчание, которое нарушает Олег.       — Уходите. Мне нужно это переварить.       — Олег...       — Уходите!       — Пошли, — Гром берёт Сергея под руку и ведёт к выходу.       Он закрыл дверь, и Олег остался в полном одиночестве. Снова. Волков выдохнул, посмотрел на пакет, который швырнул, аккуратно взял его и развернул содержимое. Вряд ли его покормят в ближайшее время, так что, достав то, что принёс Разумовский, он стал медленно есть. На дне пакета он заметил записку от Сергея, на которой было всего одно слово: «Извини».

***

      — Я же говорил, что не надо было ходить. Что ты ожидал? Что ты придёшь, и он будет тебя целовать?       — Нет.       — Ну вот тогда в чем смысл?       — Главное, что он жив... Остальное не важно.       Игорь смотрит на Разумовского и видит на его лице улыбку. Улыбку, мать его! Как он может, после того как на него навизжали, улыбаться?.. Они стоят в молчании, и Игорь тихо задаёт вопрос:       — Любишь, говоришь?       — Да...       Игорь многозначительно промолчал.