Всё ещё будет...

Месяц пролетел незаметно. В Ульяновск пришла весна. Тронулся лёд и в душе Айгуль: сердце девочки постепенно отогревалось, вновь и вновь открывая для себя радость жизни в этом непростом мире. Впервые за свои 14 лет Айгуль почувствовала заботу и доброе отношение к себе. Когда Марат находился дома, он, казалось, вообще не выпускал её из рук: он обнимал её при всяком удобном случае, усаживал к себе на колени, прижимал к себе во сне. Айгуль это не раздражало: хоть она и не могла ещё пересилить себя, чтобы ответить на его ласку, плохо в его объятиях ей не было, и она расслаблялась в его руках, чувствуя себя в безопасности. Первое время Айгуль по-привычке старалась быть незаметной. Было не привычно и странно, что кто-то может быть рад тому, что она есть в его жизни. Она вела себя как мышка, стараясь производить как можно меньше шума, и занимать как можно меньше места. Для неё это было в порядке вещей. Сколько Айгуль себя помнила, ей внушали, что она - обуза, лишний рот, бракованная вещь, досадная ошибка, появившаяся на свет вместо желанного сына. А после того, что с ней случилось, она стала по-просту ненужной, о чём ей ясно сказали в тот роковой вечер: - "Ты понимаешь, что ты шлюха теперь, нет?! Ты семью опозорила, ты мать с отцом опозорила! Тебя ж теперь даже пьянь распоследняя замуж не возьмёт! Чë думаешь, сопляку своему ты нужна такая будешь! Как бы не так..." - кричала мать сжавшейся в комок измученной девочке. Айгуль помнила эти слова болезненно-ясно, и искренне не понимала, почему Марат так возится с ней. В её картине мира такое отношение казалось странным: отец никогда не обнимал мать, не говорил ей ласковых слов, а между собой родители общались с помощью взаимных упрёков и пожеланий друг другу сдохнуть поскорее. Первое время Айгуль даже холодильник открыть без разрешения Марата боялась. Боялась нарваться на набившее за все годы оскомину: "обжора", "ненасытное отродье" и "приживалка-нахлебница.". Так продолжалось до тех пор, пока Марат, крепко прижимая её к себе, не сказал ей, серьёзно и спокойно, что этот дом, такой же её, как и его, и что она может брать всё, что пожелает. Парень часто приносил ей небольшие подарки: конфеты, жвачки, дефицитные фрукты, какие-то мелочи, которые он, шутя, называл подгонами. Девочка боялась их брать - ей было совестно и неловко. Она вообще всего боялась - вдруг она сделает что-то не так, и Марат её выгонит? Вернуться к родителям... Нет, это невозможно страшно! Гуля помнила, как испугалась, когда у неё из рук выпала какая-то чашка, расколовшись на куски. Помнила, как внутри всё сжалось, а сердце замерло в предчувствии очередной порции криков, упрёков или чего похуже. И как Марат, осторожно, без малейшего намёка на злость, отодвинул её с места происшествия, сам выкинул осколки в мусорное ведро, а потом крепко обнимал её, уговаривая не плакать из-за такой мелочи, удивлённый этой её реакцией. Гуля часто спрашивала себя - как он, Марат, может быть таким добрым и ласковым с ней. Она же - не такая... Не такая умная, не такая красивая, не такая покорная, работящая, терпеливая, как другие девушки. Ведь ей всегда это говорили. Мама всегда подчёркивала, как им с ней не повезло. А Марату повезло, выходит?... Наверное, он считает, что да, иначе зачем она ему: мелкая серая мышь в школьной форме, с грузом прошлого и тараканами в голове... Однако все его действия говорили об одном - он её любит. Любит нежно и трепетно, оберегает от всего, и всячески всячески старается помочь ей справиться с болью, поселившейся внутри её души. Первое время она засыпала и просыпалась со слезами: ей каждую ночь снились кошмары. Стоило ей остаться наедине с собой, как слезы сами наворачивались на глаза, ползли по щекам, и, как не стирай, на их место тут-же приползали новые. Девочка тщательно прятала свою боль, умывая лицо по двадцать раз на дню - лишь бы Марат не увидел её такой плаксой. Но он всё видел. И понимал. И каждый раз оказывался рядом, не давая ей опомниться сгребал в объятия, прижимал русоволосую голову к своей груди, к плечу - и всё это без малейшего намëка на осуждение или непринятие. И повторял, из раза в раз: "Плачь, моя девочка, плачь... Значит, тебе это сейчас нужно. Только не прячься, ладно? Помни, что ты больше не одна!" - и целовал, губами слезы со щёк собирая, и по спине гладил, обводя пальцами острые лопатки - знал, что её это успокаивает. Но время делало своё дело: день за днём, боли было всё меньше, девочка постепенно оживала, что не могло не радовать Марата. Через две недели Гуля пошла в новую школу, и пришлась там, что называется "ко двору". Одноклассники, хоть и не спешили принимать её в свой круг, но относились вполне дружелюбно, а учителя делали вид, что в том, что к ним в середине года перевелась новая девочка, нет ничего особенного. Тихая, спокойная, проблем не доставляет, учится не хуже других - чего ещё надо. Марат усердно постигал азы работы, которыми с ним щедро делился дядя Равиль, и зачастую приходил домой только спать. Но даже в таком графике он находил для неё время - пусть даже две минуты, чтобы прижать её к себе, расцеловать грустное личико, в очередной раз сказать ей, что любит, и что всё будет хорошо. Он буквально по крупицам собирал её разбитое сердце, отдавая ей всю нежность и любовь, на которую был способен. Айгуль очень боялась ходить по городу в одиночестве - переступить порог школы и идти два квартала до дома - это было слишком страшно для неё. Благо, ещё несколько её одноклассников жили поблизости, и вскоре она уже влилась в эту стайку и возвращалась уже вместе с ними. Однако на предложения ребят погулять вместе, она непременно отвечала отказом - страх прочно сидел внутри неё. Впрочем, дома девочке не было скучно и одиноко: несколько книжных полок давали замечательную возможность погрузиться в мир фантазий и сбежать от реальности. Этот вечер ни чем не отличался от предыдущих - все действия выполнялись на автомате: дойти до дома, попрощаться с Таней, Людой и Костиком, зайти в квартиру, запереть дверь, переодеться в "домашнее", сделать уроки, может быть - что-то почитать, если останутся силы, и лечь спать, моля Всевышнего, чтобы Марат пришёл как можно скорее, и чтобы кошмары сегодня обошли её стороной. Но сегодня Гуля чувствовала себя немного бодрее, чем всегда. Впервые за долгое время у неё появились силы что-то хотеть и делать. Решив последнюю задачу и захлопнув учебник, девочка отправилась на кухню - в ней проснулось желание сделать что-то хорошее для Марата - ведь он её так любит. И она его... Тоже? Девочка по-хозяйски оглядела небольшую кухню. М-да, давно здесь не было женской руки. Марат работает, а у неё зачастую не было сил даже съесть то, что готовил для неё парень, не то что готовить и убираться самой. Надев фартук, Айгуль принялась за дело. Так, горячая вода есть? Есть, отлично. Она наведёт здесь порядок - хозяйничать с малолетства приучена. Через полчаса кухня уже сверкала чистотой, и даже многочисленные чашки и тарелки стояли аккуратными рядами, блестя вымытыми боками. Девочка смахнула с лица капли пота, и взялась за веник - пока Марат не пришёл, она успеет убраться ещё и в других комнатах. Дальнейшие часы промелькнули как миг - Айгуль успела перемыть полы в гостиной, спальне и прихожей, разложить по местам вещи, протереть пыль и даже подрезать и полить цветы на окнах - два тощих фикуса, почти потерявших листву от недостатка ухода. Сейчас Айгуль стояла перед холодильником: захотелось порадовать Марата и приготовить для него ужин - жаренную картошку с мясом. Сегодня он обещал прийти с работы пораньше, а значит - он проведёт с ней ещё больше времени. Нарезая лук, девочка на миг представила себя совсем взрослой, женой Марата, ожидающей его с работы. И пусть это будет ещё совсем не скоро, но когда-то обязательно будет. Интересно, если она об этом думает, значит ли это, что она его любит? Может, поэтому ей так спокойно и не страшно с ним? Айгуль не могла сказать, нравятся ли ей нежности парня. Она не боялась его - это точно, но мужские руки на плечах, спине или талии периодически вызывали чувство отвращения и страха. А ещё - дикого непонимания: она ведь грязная. Её трогал чужой здоровый мужик. Как Марату не противно после такого обнимать и целовать её? Похоже, что совсем не противно. Значит, она всё же достойна любви и внимания? Но ведь, она ничего для этого не делает, а мама всегда говорила - любовь нужно заслужить: послушанием, трудолюбием, хорошими отметками. Но как не старалась, Айгуль не разу не заслужила ни одного доброго слова, объятий или ласкового поцелуя. А Марат любит её просто так. Может, любят не за что-то?... Она порой вспоминала, как у них всё было до всех этих событий. Как он впервые осторожно обнял её за плечи, как гладил по спине, утешая, когда у неё что-то не клеилось. Как он, медленно и аккуратно, учил её целоваться. Она так и не научилась - практики было мало. Марат держал себя в рамках, не позволяя себе лишнего, и не требуя от неё ответной ласки. Она принимала его нежность, и этого ему было достаточно. Парню было важно, что не терпела, а именно принимала - если бы она хоть намекнула, что ей неприятно, он бы тут-же прекратил. Но она охотно прижималась к нему, и порой обнимала его в ответ, и Марат чувствовал себя самым счастливым, когда дыхание его девочки становилось ровным, а слезы высыхали под воздействием его поцелуев, объятий и ласкового шёпота: "Айгуленька моя... Девочка любимая... Всё будет хорошо. Тебя больше никто не обидит - я рядом, маленькая моя..." Парень понимал, что такое нервное потрясение не проходит бесследно. И не проходит быстро. Но он старался, очень старался сделать её жизнь светлее, и помочь ей как можно быстрее оправиться от этого кошмара. И Айгуль действительно становилось легче - она всё меньше плакала, лучше ела, и уже не пряталась от него - наоборот, искала его, обнимала и пряталась уже в его объятиях от накатывающей боли и ужаса. Айгуль вдохновенно возилась на кухне, когда скрипнула входная дверь и в прихожей раздался голос Марата: "Девочка моя, я дома!" Айгуль выскочила к нему навстречу и крепко обняла парня - она сама не поняла, как успела соскучиться по нему за день. Она прижалась щекой к мягкой ткани синей куртки, а Марат достал из-за пазухи небольшой букет из первых весенних подснежников: "Это тебе! Они очень красивые, а ты - ещё краше!" - и поцеловал любимую в щёку. Айгуль ахнула и прижала к себе букет: "Спасибо! Они такие..." - восхищённо прошептала она, не находя слов. Цветы и правда были чудесны: белоснежные, кристально-чистые, с лёгкими синеватыми прожилками, ещё больше подчеркивающими их нежность, хрупкость и чистоту. Марат поэтому, не думая, купил их у сидящей на крыльце завода пожилой женщины. Бедно одетая старушка, любовно обихаживающая тощенькие букетики рассыпалась в благодарности к позднему нежданным покупателю, а Марат, аккуратно прижимающий к себе эту маленькую радость, подумал, что неспроста он встретил сегодня эту женщину. И неспроста у неё оказались именно эти цветы - не потому, что в лесу сейчас никаких других нет, а как раз из-за того, что эти подснежники очень-очень похожи на его драгоценную девочку - такие же светлые, чистые, нежные и хрупкие. Айгуль прикрыла глаза, чувствуя, как губы невольно расплываются в улыбке. Ей ещё никогда не дарили цветы. Она всю жизнь думала, что букеты дарят только взрослым женщинам, а тут, Маратик принёс ей их... Выходит, она уже взрослая? - "Ты улыбнулась! Айгуленька моя, ты улыбнулась!" - изумлëнно-радостный Марат схватил любимую в объятия, поднял на руках, покрывая поцелуями её личико. Она начала улыбаться! Парень мягко касался губами лба, носа и щёк любимой, не зная, как выразить свою радость. В порыве безумной нежности он прильнул к её губам, и тут-же отстранился - вдруг её это напугает. Но Айгуленька нерешительно приоткрыла губки, неумело пытаясь ответить на поцелуй, и Март, тихо рассмеявшись, вновь поцеловал её, мягко показывая ей, как правильно. Айгуль, как послушная ученица, попыталась повторить движения его губ, но вышло не очень - всё же целоваться тоже нужно уметь. Парень обнимал её, вне себя от счастья - неужели она выздоравливает? Неужели действительно они справились с этим ужасом, и теперь у них всё будет хорошо?! - "Пойдём на кухню? Я приготовила ужин." - прошептала смущëнная таким вниманием Гуля. - "Хорошо, сейчас умоюсь, переоденусь, и обязательно попробую то, что приготовила моя принцесса!" - улыбающийся Марат спустил девочку с рук, и Айгуль тут-же направилась на кухню: надо было поставить цветы в воду и накрыть на стол. Когда Марат оказался на кухне, Айгуль уже успела поставить на стол тарелки с ужином, и сейчас доставала из хлебницы белую булку. - "Подожди, не ешь пока!" - Айгуля достала нож, нарезая хлеб. Марат с любовью наблюдал за хлопочущей девочкой. Как давно он не видел её такой оживлённой. Может, действительно, кошмар остался в прошлом... И впереди их ждёт спокойная и счастливая жизнь: они будут вместе гулять, ходить на Волгу купаться, много разговаривать и просто любить. А когда Айгуленьке исполнится восемнадцать, они поженятся. И они обязательно будут счастливы, не смотря ни на что! - "Ай!" - резкий крик Гули вырвал парня из пучины мыслей. Марат подскочил на месте, и увидел, что девочка зажимает порез на руке, из которого каплями бежит кровь. - "Тише, моя хорошая! Сейчас, подожди..." - засуетился парень, доставая и кухонного шкафа аптечку - "Как же так неаккуратно то?" - "Нож соскользнул." - поморщилась девочка. Марат смочил вату медицинским спиртом и попытался поднести её к ладони Айгуль. Та машинально отдёрнула руку. - "Не бойся. Больно не будет." - ласково говорит Марат, подтягивая её ладошку к себе, а у Айгуль от этой невинной фразы земля уходит из под ног, заставляя проваливаться в бездну, из которой нет возврата... Айгуль бежит, петляя между голыми деревьями. Ноги поминутно попадают в снежную кашу, или в холодную воду. Бежать, бежать, и не важно куда бежать, только бы спастись от этого монстра с щербатой улыбкой, что несётся за ней, то приближаясь, то удаляясь. Всё это, словно жуткая игра в кошки-мышки, заставляет девочку бежать вперёд, падать, разбивая колени о ледяные глыбы, и снова бежать. Ей страшно, ей очень страшно. Что происходит? Зачем она ему? Что-то сейчас случится, что-то ужасное, то, о чём она не имеет представления - только помнит неясный шёпот в углах школы. Что-то постыдное, но непременно жуткое, о чём даже нельзя говорить вслух. И она так хочет спастись, так хочет этого избежать... Ублюдку вскоре надоедает бегать за ней по лесополосе. Да и время позднее, а трасса близко - скоро народ с работы поедет, вдруг услышат чего. Он в два прыжка нагоняет девочку, швыряя её спиной в снег. Айгуль задыхаясь, кричит и барахтается в сугробе: "Отпусти!!! Отпусти!!! Ну пожалуйста..." - крик переходит в рыдания от сумасшедшего страха, и понимания, что шансов на спасение уже нет. - "Не бойся! Больно не будет..." - ухмыляется падонок, сверкая золотым зубом и наваливается на девочку всем весом. Айгуль задыхается. Рёбра сдавливает каменная тяжесть, платье задирается всё выше, а большие потные ладони сжимают талию с такой силой, будто хотят переломить пополам хрупкую девчушку. Спасения нет. Никто не придёт... Резкий, свистящий вздох, и вот уже Айгуль обессиленно падает, и Марат лишь в последнюю секунду успевает её подхватить. Её тело содрогается в рыданиях, из грудки вырываются всхлипы. Девочку трясёт, просто колотит крупной дрожью, пока парень, подхватив её на руки, носит по комнате, пытаясь успокоить. - "Айгуль! Айгуля..." - Марат смотрит в её наполненные ужасом глаза. Её взгляд, кажется, не имеет никакой связи с реальностью, зрачки расширены так, что голубые глаза кажутся почти чёрными. - "Больно не будет... Больно не будет... Больно... не...будет!" - и дыхание прерывается, Айгуль выгибается дугой, пытаясь вдохнуть, но воздух из комнаты словно выпили. Сердце колотится где-то в горле, отзываясь оглушительным током крови где-то в висках. Девочка снова и снова пытается дышать, не дать себе провалиться в жуткое никуда, но тело не слушается её, и она чувствует, как сознание начинает покрываться тьмой. В себя Айгуль приходит от обжигающе-ледяной воды, коснувшийся её лица. Воздух со свистом врывается в лёгкие, силуэты становятся чёткими и девочка чувствует, как к ней возвращается власть над собственным телом. Сделав два-три вдоха, Айгуль снова начинает жалобно плакать, цепляясь тонкими бледными пальцами за свитер парня. Марат ничего не говорит - только снова и снова сцеловывает с глаз жгучие слезы, заворачивает её в тёплый плед, прижимая к себе сжавшуюся в комочек девочку. Айгуленька сидит на коленях у парня, обессилено уткнувшись личиком ему в грудь. Слезы льются и льются, а сдерживать их уже нет никаких сил. Почему? Почему так больно? Почему так ужасно? Она только что поверила, что всё осталось позади, позволила себе снова быть счастливой - но прошлое вернулось, чтобы добить её окончательно. Неужели ей теперь жить с этим всегда? И, если так, то лучше бы она умерла в тот день... Марат подносит к её губам чашку с тёплым чаем. Сладкий, чуть терпковатый вкус напитка заставляет девочку снова почувствовать себя живой. Айгуль выпутывается из рук парня, отползая на край дивана. На смену истерике приходит чувство вины. Опять она устроила здесь не пойми что! Не дала Марату спокойно поесть, испортила ему настроение, заставила нервничать. Все девочки как девочки, а она - плохая, деффективная, и всё у неё не как у людей, она не достойна ничего хорошего. Только с ней могло такое случиться - сама виновата! И как только Марат её терпит?! Зачем, почему? Неужели нет девушек лучше? Может, ему действительно стоит найти себе другую, от которой меньше проблем... Марат смотрит на несчастную девчушку, и сердце кровью обливается. Маленькая, маленькая - и уже успела столько пережить. Сколько же внутри неё ещё таится боли, если невинная фраза погрузила её снова в этот кошмар. Наверняка тот гад использовал эти слова, и именно поэтому Айгуль сейчас стало так плохо. Бедная его девочка, милая Айгуленька, как же ей сейчас больно. Парень затянул к себе на колени измученную девочку, обнял крепче и нежно баюкал, изредка прикасаясь губами к виску. Айгуль смотрела в одну точку, ко всему безучастная, выпитая до дна. Тихая песня, доносящаяся из радиоприёмника соседей сверху воспринимается Маратом как манна небесная. Он снова начинает носить её по комнате на руках, неумело подпевая, вкладывая в каждое слово всю нежность, всю любовь, которую он испытывал к этой хрупкой но такой сильной девочке с глазами цвета неба и шёлком русых волос, с огромной и чистой душой и внутренним светом в сердце: Я так хочу быть с тобой, И я буду с тобой... И я буду с тобой!