Не упусти ее, товарищ.

В машине царит довольно неловкая атмосфера. Вадим, будучи джентльменом, открыл ей дверь, застегнул ремень и поинтересовался— не нужно ли чего-то еще. А Хван внешне невозмутима, лишь благодарит за предложение, хотя внутри вся растерянна из за такого внимания. Раньше за ней никто не ухаживал, все сама.  Они ехали в тишине, вначале она была давящей, однако потом, когда дама привыкла к безмолвию, тишина стала приятной. Будто бы они понимали друг друга без слов.  —Тебя больше никто не достает? Я могу решить.—твердо прерывает затишье мужчина.  —Никто. Но если будут, то мне наябедничать тебе?—более игриво отвечает Каролина. Ночь и хорошая игра ранее сказываются на ее настроении. —Именно так. Наябедничай и прячься за моей спиной.—губы Вадима растянулись в широкой улыбке. Ему уж очень понравилось ее выражение, не меньше полюбилось и место ее «защитника» , «опоры».  Каролина приглушенно хихикнула, не замечая пристального взгляда на себе. Этого же взгляда она не замечала, или же старалась не придавать ему особого значения, весь вечер в «Снежинке». Они приехали к ее району через десять минут, которые Вадим растягивал как мог. Каролина Хван. Внутри трепещет нечто новое. Я догадываюсь что это, и меня это беспокоит. Симпатия. Вадим снова открывает мне дверь авто, подает руку, которую я без проблем хватаю.  —Я буду ждать, когда ты придешь прятаться за мной.—произносит он, слегка поглаживая мою бледную ладонь со шрамом. Под тусклым освещением она стала напоминать лист бумаги, уродливо разрезанный ножницами, однако… казалось Вадима это никак не волнует. Он не задает вопросов о шраме, хотя наверняка приметил его еще в кафе, только поглаживает ладонь с такой нежностью, какая вообще может присутствовать у такого человека. Я не тешу себя иллюзиями, что «Желтый»— добрый мужчина, который со своим ОПГ занимается благотворительностью для жителей или всякой другой бурдой. Желтый опасен, являясь автором Дом-Быта. Если память не изменяет, то я тоже становлюсь мишенью, принимая его руку. —Уверена, тебе не придется ждать много, учитывая, что ты лично привез меня на чужую территорию.—с вызовом парирую я. Он знает, что подвергает себя сомнению для Универсама. Он осведомлен, что уже завтра Универсам будет думать обо мне как о той, кто «ходит с Желтым».  —Я нетерпелив в этом плане.—слегка щурится Вадим, выглядя как кот, наевшийся сметаны.  —Спокойной ночи, Вадим.—бросаю, уходя к своему подъезду.  —Спокойной.—тихо произносит мужчина, провожая меня взглядом. Мой затылок готов сгореть от его взора.  Зайдя в подъезд, я слышу звуки мотора. Уезжает.  —Вот невезуха.—вздыхаю, поднимаясь на свой этаж. Свет в квартире Суворовых был включен. Видели или нет?  Приподнятое настроение вмиг опускается ниже плинтуса, когда замечаю обувь и накидку дяди в прихожей.  —Где ты шлялась до ночи?!—кричит Кирилл Суворов, вылетая из зала. Господи, я бы не прочь перекрестится, ибо выглядит дядя как злой демон.  —Не кричи, соседей разбудишь.—пытается вмещаться Диляра, укутанная в халат.  —Была невесть где, с неизвестным мужиком, и пришла сюда?! Вот кого мать твоя вырастила, да?!—не угомонится дядя, переходя на мою мать. Ногти впиваются в кожу. Я не вытерплю, если он скажет о моей матери… —Копия мамаша. Она тоже ходила не пойми с кем. Что в итоге?! Вышла за преступника-корейца, родила вот это, сошла с ума и свалила свое отродье на меня.  Губы сжимаются, кровь кажется горячее. Эта тварь смеет говорить о моей матери!  —Пап, ну хватит.—попытался Марат, но тут же замолк. Не хотелось попасть под горячую руку отца, тем более он тоже группировщик. Я не виню его.  —А вы где были, когда она ‘шлялась’ с ними? Или вы были настолько озабочены собой, что забыли о ней вплоть до ее болезни? Вы вообще знаете, как она познакомилась с папой? Он ее перед толпой мужиков защитил, даже не зная ее, в реанимацию попал. Где вы были?—гневно спрашиваю я, стараясь не брать под руку предметы. У меня есть привычка— швырять в обидчика рандомные вещи, унаследованная от мамы.  —Неблагодарная свинья!—доносится плохо, со шлепком, я лишь отшатываюсь, слыша колкий звон в ушах.  Глаза находят зеркало недалеко. Как то через чур медленно я думаю… Что то теплое на голове, шее, переходит к телу. О чем я думала? А-а, точно зеркало… Когда я легла на пол и почему я не могу пошевелится?.. В зеркале мое отражение: тело лежит на полу, вокруг кровь - моя видимо, острый угод комода покрыт небольшой трещиной и алым цветом. Карие глаза вновь возвращаются к моей фигуре— на щеке красуется красный след от тяжелой руки дяди.  —Что ты надела….—кричит смутно Диляра. —Вызывайте ск…—паникует кто-то. Не могу разобрать кто. Веки такие тяжелые, не могу их удержать. Темнота так манит. Я вздремну немного.

***

Мне снился хороший сон, там маленькая «я» была с родителями. Из сладкого сна меня вырвал звук назойливого аппарата. Глаза исследуют больничную палату, пока мозг возвращает способность мыслить быстрее. Кирилл Суворов меня чуть на тот свет не пустил. Интересно, что он будет делать.  От одной мысли, что я могла умереть там, мне становится плохо. Дрожь не покидает.  —Проснулась.—констатирует мед.сестра, зашедшая в палату. —Тебе повезло, что несильно об мебель стукнулась.  Я положительно киваю. Где моя «семейка»? —Твои родственники только что ушли за продуктами и витаминами.— будто бы прочитав мои мысли, говорит женщина, однако через пару секунд она становится серьезной.—Мы видели шрам на твоем теле и отметину на щеке. Если ты подвергаешься домашнему насилию, то сообщи мне. Я удивленно хлопаю глазами. Домашнее насилие. Многие подвергается ему, но мало кого волнует чужая боль. Мне повезло встретить такую добрую женщину.  —Нет. Все в порядке, мой шрам был оставлен другими. —говорю я, но раздражение накатывает, когда вспоминаю пощечину Кирилла. —Но я правда боюсь, что подобное может повторится. Он меня ударил, и падание на острый угол сомнительно…  Слезы текут жалостливой дорожкой. Это неправильно - давить на жалость сердечного человека, однако мне нужно восстановить справедливость. Дядя чутка поплатится за мое болезненное нахождение здесь, за новый шрам на лбу. Мне все равно, что я случайно упала на проклятый комод— я бы не сделала этого, не будь оплеуха дяди такой сильной. В любом случае, мне нужно поиграть. —Ох.. Бедная девочка, не тревожься, хоть он и высокопоставленный человек, он не сможет причинить тебе вреда во второй раз. —говорит она, приобнимая меня. Не люблю телесный контакт, однако сейчас он того стоит.  Через несколько часов дядя пришел с извинениями, Диляра взволнованно ходила вокруг меня, Марат где-то пропадал, наплевав на дела семейные. Наверное, он с пацанами.  —Все в порядке, дядя. Мы оба были неразумными и неуравновешенными.—говорю примирительно я, хотя улыбаюсь дальнейшим событиям. За один день добрая мед.сестра разболтала людям о «тиране» Суворове и его «хрупкой» племяннице с бинтом на голове. Полагаю, моя гордость была восстановлена.

***

Меня выписали из больницы через три дня. Суворовы меня избегают по полной, поэтому добираться до квартиры нужно одной.  —Эй, балда!—выкрикивает знакомый голос. Я удивленно оборачиваюсь, и вижу компанию парней. Колик, Волк и Лапоть.  —Сам ты балда! —чуть обиженно выкрикиваю в ответ. Колик цокает, но все же улыбается. Я быстро шагаю к ним, чтобы быть схваченной в колючие руки. —Ну ты отмороженная.—смеется Колик, теребя мою голову в разные стороны, словно диковинку рассматривает.  —Приехали посмеяться над дамой в беде? Как не стыдно.—саркастически произношу, когда Лапоть наконец убирает руки Колика на моей бошке.  —Желтый сказал мне отвести твои вещи домой, а Колику тебя привести к нему. Лапоть чисто из безделья тут.—говорит Волк, забирая мои сумки.  —Сам он почему не пришел?—спрашиваю, немного нахмурившись.  —У него дела с партнерами, но как узнал, что выписываешься, сразу послал.—признался Лапоть, мне стало легче от осознания. Он волновался за меня?  —Марат должен быть дома и встретить. Моя комната самая дальняя и маленькая. Ты не ошибешься.—говорю Волку, уверенная в Марате. Он не расскажет отцу о незнакомце из группировки, чтобы не затронуть себя. В каком то смысле этот пацан был эгоистичен, но это не совсем плохо. Даже наоборот.

***

Через час я оказываюсь в каком-то заведении. Это больше походило на гостиницу, чем на кафе. Я, естественно, отличалась не только национальностью, но и одеждой. Совсем нелепо смотрелась в широкой футболке, штанах и больничных шлепанцах. Двое парней все время поглядывали на меня, не решаясь подойти. Оно и к лучшему. Вадим, высокий и устрашающий, устремился ко мне.  —Привет.—неловко вышло из меня, но ответа не последовало. Вадим осматривал меня на повреждения, полностью игнорируя остальных в этом месте.  —Перестаньте пялится.—звучит его стальной голос, люди действительно стали отворачиваться от нас. Хоть некоторые, особо любопытные особы, тайком глазели. —Все нормально.—уверяю его, нерешительно беря большую ладонь в руки. Не люблю тактильность, но сейчас я не против.  —Мои переговоры еще не закончились. Посидишь с нами или поешь сладкого тут?—интересуется Вадим, я выбираю первое. Хочу побыть побольше в его присутствии, неизвестно когда я вернусь в родной город. Зайдя в просторную комнату, я натыкаюсь на трех мужчин. Очень выразительной, грубой внешности.  —Это моя спутница.—коротко представляет меня Вадим, явно не желая делится подробностями.  —Здравствуйте.—приветствую их, садясь рядом с Желтым. Этих партнеров, казалось, вовсе не заинтересовала моя скромная персона. Или может они не рискнули опросить меня из за руки Вадима, что постоянно требовала контакта. То на талии, то на руке.  Встреча подходила к концу…