cheap plans

Он, определенно точно, находится в кризисе. Перед глазами стена с оторванными обоями, в руках лежит телефон с треснутым экраном, а в голове мысли о выжженных волосах и длинных пальцах, обрамленных кучкой дорогих колец. И, если эти мысли не обозначают худшее состояние, в котором Минхо пребывал за время своей жизни, то очень близко подводят к невидимому краю над ним. — Хенджин улетает уже через два дня. — Как бы невзначай, но совсем не вовремя, бросил Джисон, проходящий мимо открытой двери. — Я помню. — Единственное, что Ли может ответить другу. Он слишком хорошо это помнит. — Я знаю о твоей способности запоминать события, хен. — Уже с оттенком насмешливого раздражения продолжил Хан. — Мы все так и не определились с прощальным подарком. Вечерние лучи, пробирающиеся через тонкие рваные шторы, упали на лицо младшего. И на долю секунды, пока свет подсвечивал не смытый макияж и следы чьих-то поцелуев на коже, Минхо думал о том, насколько все-таки, их жизни в полной жопе, раз в пять часов вечера в четверг, они проводят время дома, находясь в таком внешнем виде. А Хенджин сейчас собирает свои идеально выглаженные брендовые шмотки, в такие же идеальные чемоданы, целует свою безумно дорогую собаку, составляя в голове мысленный план на первые дни в Америке. Джисон продолжает терпеливо смотреть на парня, ожидая ответ. Будто, именно, Минхо тот самый человек, который должен знать о предпочтениях в выборе подарка для парня, не являющегося ему даже другом. — Ты же знаешь, мне все равно. — В конце концов, отвечает он, отворачиваясь к стене. — Просто скажите сколько вкинуть денег. — Ладно, я понял. Напишу Чану тогда. — Обиженное. Раздаются тихие шаги в коридоре, вызывающие потухшее чувство вины в душе. В последнее время Минхо слишком часто игнорирует потребность в общении младшего. Он знает, что проебался и будет жалеть. Причина, даже не заключается в этом моменте и дурацком двухдневном похмелье, или криках чьих-то детей за окном, в купе со звуком набора текста в собственном телефоне. Причина намного глубже. И это главный пиздец. «Прости». — Пишет он Хану. Вспоминает, насколько счастливым выглядел младший вчера. Пока его худое тело руками исследовала девушка, чье имя никогда больше не всплывет в их памяти. Типичные выходные, к которым оба парня так привыкли. Единственное, что выбивается — мысли о Хенджине. Преследующие его каждую минуту последней недели. Какие он вообще должен чувствовать эмоции, когда человек чье лицо, за последние два года, так бесило изо дня в день, скоро просто исчезнет из этой самой жизни Грусть? Зависть? Пустоту? По правде сказать, он не знает. Хенджина другом называть не хотелось. Просто, еще один человек в их компании, которого конечно же, притащил Чан. И если бы не любовь Джисона цепляться ко всему красивому и выбивающемуся из обыденной жизни, Хенджин рисковал остаться, вовсе, незаметным пятном. Для Минхо, не для остальных. Парни приняли Хвана сразу же. Как бельмо на глазу, вечно мельтешившее где-то рядом. Раздражает. «- Я уезжаю в США, хен. — Какое мне дело?» По какой-то тупой причине, засевшая глубоко внутри рана кровоточит. Хенджин и Минхо две параллельные прямые, которым никогда не суждено пересечься. Хван олицетворение всего самого легкого в этом мире. Живя в заоблачной сказке, о которой другие лишь мечтают, он горит, как яркое летнее солнце. Минхо это тяжелая глыба льда, не поддающиеся, даже этому успокаивающему теплу. Хенджин не должен стать тем, о ком старший будет так много думать. Ведь так? *** — Ты серьезно собираешься пригласить кого-то из арт школы на «уютные посиделки» к нам? — Да, а что? Чан кажется действительно не понимает, и это настолько же иронично, насколько тупо. Проводя по футболке, вид которой давно просит выкинуть вещи на помойку, Минхо думает о Джисоне. Будь он здесь — понял бы. Он всегда понимает. — Разве, не все, кто может позволить себе там учиться зазнавшиеся богатенькие ублюдки Грубо. Минхо не должен так говорить. Яркая улыбка Чана показывает — тот находится в слишком хорошем настроение, чтобы злиться на неосторожные слова. Но будь иначе, он спросил бы: «Я для тебя тоже зазнавшийся ублюдок?» Но вместо этого, старший лишь приторно мило поднимает уголки губ вверх, убирая кусок ткани из рук Минхо. — Он вовсе не такой. Уверен Хенджин тебе понравится. Пришедший в грязное подсобное помещение парень ему не понравился. Дело было не в личных вкусах или предпочтениях. Просто Хенджин не подходил. Не к этому месту, не к Ли лично. Одежда Хвана была слишком светлой и кричала о стоимости, едва ли подходящей по карману кому-либо еще в этом помещение. Длинные белые волосы уложены в соответствии со всеми модными тенденциями. А взгляд такой невинно стеснительный, что Минхо невольно хочет стереть всю легкость с этого красивого лица. Хенджин вызывает эмоции, которые Минхо принимать, за всю свою жизнь, так и не научился. Тупую как не точенный нож злость, приправленную острой завистью. Младший почти, что кричит: «Посмотрите на меня. Я тот самый везучий человек.» У Ли тоже, когда-то имелись мечты и цели, которые не заканчивались работой в паршивом секонд хенде, расположенном в узком закутке спального района. А слова и мысли были свободными. Именно таким, какими и должны оставаться у людей чья жизнь с детства лишена проблем. Но Минхо не был везунчиком. В богатой семье не родился, очки Versace не носил. Мечты быстро уступили свое место реальной жизни. В которой приходилось думать не о том, чего хочется, а о насущных проблемах. А проблем было много. Начиная от непогашенной вовремя кредитки, и заканчивая таким нужным ему Джисоном. Который с излишним восторгом в голосе поприветствовал гостя: — Вау, ты такой красивый. Минхо не должен ревновать, зная, как часто его друг говорит подобные вещи самому Ли. Но отголосок неприятного собственничества, скользит через уши прямо в черепную коробку. В довершение к общей картине, Хенджину, кажется, по всем фронтам повезло с внешностью. Двойной джек-пот. Ли почувствовал комок в горле и желание сбежать куда-либо. Прямо сейчас и похуй каким странным он покажется. Но все же Чан ему был дороже. А раз тот видит в парне друга, Минхо должен хотя бы попытаться не завязать очередной скандал. Ради себя, ради Чана, ради улыбки на лице Джисона. Он взял протянутый из изящной руки стаканчик с кофе. — Я не знал, что вы любите поэтому взял из классического меню. — С излишней обеспокоенностью в голосе прошептал под себя Хенджин. Если бы Минхо не был так зол на весь мир за то, что даже в вечер рабочей пятницы вынужден изображать доброжелательную улыбку, он мог бы заметить поджатые пухлые губы и дрожащий голос. Но какая собственно разница волнуется ли этот парень. Для того происходящее лишь глупый экспириенс ради получения вдохновения или еще что-то в духе творческий мальчиков, рожденных с ложкой в жопе. Глоток едва теплого напитка сделал все еще хуже. Приторно сладкая жидкость текла по горлу, которое в ту же секунду захотелось расцарапать изнутри, дабы избавиться от этого сахарного ужаса. — Ты добавил какой-то сироп? — Спрашивает Ли, насколько возможно дружелюбным тоном. Хенджин же слишком растерялся от вопроса, и чуть не упал, садясь на стертую кожу дивана. — Я не думаю. — Отвечает Хван, поправляя скомканную от неудачного падения ткань кофту. Идеально белую. — Точнее они, что-то точно, добавляют. Для сладости. — Парень пожал плечами и уже более уверено добавил. — Это карамельный капучино. Мой любимый. Пиздец. — Супер. — Кивает Минхо. — Не люблю сладкое. — Прости. — Забей. Минхо ненавидел кофе с молоком и сладкое. Но стоило отметить что жест был милым. Наверное, в мире Хенджина большинство людей и правда, тащатся от подобных напитков. В комнате воцарилась тишина. Минхо считал минуты до прихода Чана. Его чудо-юдо, пускай сам вводит в компанию. Хан ловил взгляды Ли, и рисовал невидимые линии на коже друга, успокаивая. Младший привык так делать, Минхо был не против — это и правда приводило в чувства. Опуская на землю, напоминая — он не один. — Расскажешь о себе? — В попытке разбавить атмосферу произнес Джисон. — На самом деле у меня не происходит в жизни, ничего особенного. — Сам себе кивает парень. — Простые дела, вроде учебы, творчества и путешествий. — Простые? — Со злостью в голосе, вырывается у Минхо. — Ну да. — Хван еще чаще начинает кивать, смотря с непониманием в глаза Минхо. — А разве это не типичные занятия для людей нашего возраста? — Нет. Рука державшая ладонь, еще сильнее сжимает. И это становится единственным сдерживаемым фактором. Джисон не должен расстраиваться из-за несдержанных эмоций Минхо. Не снова. Дверь громко хлопает, и тут же в проеме появляется ярко улыбающийся Чан: — Как вы тут? Хан резко встает, побежав обнимать старшего. Ли слышит: — Все хорошо, хен. Не считая того, что Минхо снова чуть не сожрал новенького. Минхо смеется, ловя обеспокоенный взгляд пришедшего друга. — Не ссы, мы просто болтали. Так ведь, Хенджин? *** — Можно вопрос? — Конечно, Минхо. Понедельник. В начале неделе на работе вечно нечем заняться. Поэтому, в такие дни они обычно разговаривают всю смену. Темы для разговора быстро исчерпывают себя, но задавать вопросы касательно Хенджина слегка страшно. Минхо еще не прощупал почву, на тему их с Чаном отношений. Будет совсем невесело случайно задеть гордость очередной пассии старшего. Но любопытство сильнее. — Почему ты позвал Хенджина к нам? Кажется, парня вовсе не смутил интерес Ли. Хороший знак. — Просто, мне показалось что он достаточно одинок и… Не знаю… Подходит в клуб неудачников? — Подходит? — Слишком быстро бросает в ответ Минхо. Чан смотрит прямо в душу, как будто, пытаясь прочесть то, что так сильно засело глубоко внутри друга, и спрашивает: — Он тебе не понравился? — Да, он прямо гений. Ему не нравится все новое. Тем более, если это самоё «новое» носит в кармане брендовых джинс последний айфон, разъезжает по всем делам на такси и тратить на кофе сумму равную зарплате Ли за неделю. Минхо не знает, чего ожидать от таких людей и тем более не уверен, что у них есть смысл находится рядом. Хенджин яркий, в окружающей серости выглядит инородно и не к месту. — Да нет, все супер. Просто спросил. Минхо хороший человек. По крайней мере так говорит Джисон. Потому не находит в себе силы возразить против нового «друга». — Говори если что-то пойдет не так. Ты знаешь правила. Правила выдуманного клуба неудачников всего лишь одно — всем членам должно быть комфортно. Но Минхо не строит иллюзии своего главенства. Хенджин быстро вписался в компанию, ребятам понравилось его непринуждённая манера пародировать персонажей Дисней, падая на ровном месте. К тому же парень кажется не кичился своим богатством, и пытался понравится новоиспеченным друзьям принося сладости собственного приготовления, без умолка рассказывая веселые истории и изображая из себя самого радушного человека. Печенья к слову были вкусные, а истории интересные и смешные. И, вот подоспела еще одна галочка в списке того, с чем Хван Хенджину повезло — нравится людям. Тогда почему у него, по словам Чана нет друзей? Или, почему этими самыми друзьями должна стать их компания? Минхо много размышляет, но не спрашивает. Быстро находит себе занятие, в виде раскладывания и так идеально сложенной одежды, отходя от разговора. Ли лезть не в свое дело не будет, ведь он хороший человек. *** Кризис не отпускает Минхо даже по пути к круглосуточному магазину, куда они отправились на пару с Феликсом. Парень безумолчно болтает. И если идея, позвать поесть рамен именно Енбока, полчаса назад казалась, самой правильное, как раз из-за неумения молчать младшего. То сейчас Ли прикладывает слишком много усилий в попытках не фиксировать свой разум на Хенджине и вникать в суть слушаемых слов. Но тень их общего друга скользит в каждой новой теме, делая его попытки бесполезными. Феликс говорит о своих пробах научить Хенджина играть в лигу легенд. Неделю назад они на пару ходили в галерею искусств — и это еще один рассказ. Приготовленный вчера брауни тоже имеет привкус Хенджина, потому что, тот сказал Енбоку как сильно будет скучать по этому вкусу. Дурацкий острый доширак обжигает язык, но не так сильно, как желание закричать на весь магазин «Пожалуйста мы можем поговорить о чем-то кроме Хенджина». Парень, сидевший рядом не виноват. Просто каждый по-разному переживает утрату друга. Друг. На пробу, это даже звучит правильно. Но называть Хвана так, вовсе не хочется. Не вовремя, да, и не к месту. Как и все в жизни Минхо. — Ты в порядке? — Спрашивает он Феликса. Ведь, знает, что тому нужны эти слова. Парню, который остался в чужой стране один без семьи, а теперь еще без лучшего друга, поддержка требуется куда больше. У Минхо всегда будет Джисон вот, что действительно правильно. По крайней мере лучше попыток разобраться в своих чувствах к некогда бесящему мажору из арт университета. Ли удается привести свое состояние в относительный порядок, только благодаря мыслям о Джисоне. Надеюсь он уже не так обижен. Они с Енбоком болтают еще какое-то время, пока доедают лапшу и садятся в пустой автобус. Пустой, потому, как в их дыру, названную домом, мало кто едет. В отличии от Нью-Йорка. Туда мчатся миллионы, в том числе блондинистая голова Хенджина. Снова это тупое чувство. Грусть? По приходу домой Минхо обнимает Джисона, вдыхая запах дома, исходящий от собственной футболки на теле младшего. Следы чужих прикосновений друг стер, и напоминания боли прошедшего вечера остаются только в их воспоминаниях. Хан извинений не требует, сам прижимает сильнее и обволакивает конечности старшего теплом. А Минхо хочется плакать, и кричать о том, как подобная легкость друга, всегда помогало ему. Ипомогает сейчас. Хоть и бесполезно. В жизни Джисона, Минхо никогда не будет значить также много, сколько присутствие Хана в его. А Хенджин, со своими большими и дорогими чемоданами, все равно улетит на другой континент. В конце концов, Ли никогда не мог решить свои проблемы, зато легко лишался причин этих проблем. Ткань под пальцами больно натирает мокрые ладони, а Джисон успокаивающе улыбается и выводит свои узоры на открытых руках старшего. Как обычно, ничего не спрашивая. Минхо сжатую футболку отпускает. И, Джисона должен отпустить, но только после Хенджина. *** — Какие у тебя планы на будущее Это шутка? Нож входит в мирно лежащий на доске помидор чутка более резко чем это требовалось. И брызги ярко алого сока летят на их лица. Минхо не хочет думать над тем как будет убирать возникшую повсюду грязь и тем более не желает размышлять над заданным вопросом Хенджина. Все что ему сейчас требуется, это доготовить пасту, и сесть есть ее, наблюдая, как Джисон с Феликсом рубятся в приставку. А после можно будет напиться в дрянном клубе, подцепить чью ни будь тощую задницу и просто забыть всю прошедшую неделю вместе со звонками от матери, болезнью Джисона и нескончаемыми долгами по коммуналке. Будущее? Глаза напротив слишком близко, смотрят так, будто Хвана волнует, вовсе не овощном безобразии на лице. А Минхо? Ему сиановится неспокойно от этого пронзительно взгляда и пьянящего травяного запаха, исходящего от чужой кожи. Поэтому бросив нож в раковину, он так же быстро бросает и ответ. — Не знаю. Дожить до отпуска? — И все? Такой наивный вопрос. Якобы, действительно нет никаких ограничений в планах на жизнь. Хенджин может мечтать, о чем угодно и ждет той же легкости от Минхо. Зря. Из соседней комнаты доносится громкий голос Хана. Они с Чаном громко спорят о победителе в прошедшей катке. Следом идет смех, которым он уже пьян. Ответ находится сам собой: — Джисон всегда хотел побывать в Пусане. Планирую съездить с ним туда. На секунду кажется, что Хенджин не совсем доволен ответом и хочет что-то добавить, но появившийся было огонек в глазах тухнет и они молча возвращаются к готовке. Минхо включает музыку на телефоне, дабы заглушить собственный голос изнутри. У него много планов на будущее. Но все они едва ли, значат что-то для людей из разряда младшего. Своя квартира, работа получше, примирение с матерью. И стабильная психика, не срывающая голову каждый раз, когда Джисон смотрит на него, как будто знает, что просто уже никогда не будет. Перед лицом вдруг оказывается рука младшего с открытой упаковкой сливок. — Допьешь? — Говорит Хенджин, двигая телом в ритм песни. — Эй, я вообще-то, не кот. Пухлые губы расползаются в широкой улыбке. И Минхо неожиданно, правда, начинает хотеть танцевать. — Я не думал о твоей схожести с представителями семейства кошачьих, просто они вкусные. — Пожимая плечами в доказательство своих слов отхлебывает из мятого горлышка. — Хотя по повадкам, ты и правда, навсегда останешься котом. Минхо смеется. Наверное, впервые вместе с Хенджином. И тоже пьет, позволяя своим конечностям произвольно двигаться под музыку. Действительно вкусно. Но горечь остается на языке. — Непрямой поцелуй. — Припевает, проходящий мимо кухни, Сынмин. — Отвали. — Бросает старший в след. А Хенджин смотрит на руки старшего, сжимающие смятую упаковку. Опускает взгляд ниже, на бедра. Ли практически ощущает щекотливое чувство стыда. И уже хочет шепнуть грубое: «Что надо?», когда Хван выдает: — Ты очень красиво двигаешься. Занимался раньше танцами? Такой простой вопрос, поднимает бурю в душе, заставляя все забытые воспоминания всплыть. Богом забытая студия на окраине Сеула, вечно полупьяный хореограф и кучка подростков, лениво перебирающие ногами в разрез известной поп песни. Минхо хорошо помнит, какого это — идти по январскому холоду, после четырехчасовой подработки, в это помещение, едва ли похожее на место для занятий. В ушах дешевые наушники, а в голове слова мамы о дороговизне увлечений сына. Но после того как его мышцам удавалось показать что-то кроме умения таскать тяжелые коробки на складе, и мелодия проходила через каждую клеточку кожи, становилось менее дерьмо. Чем обычно. Ли с легкостью на душе возвращался домой, болтая по телефону с Джисоном, в очередной раз находящимся в больнице. Он даже, практически заплакал, когда, из-за переезда в еще более дерьмовый район, ездить на занятия стало невозможным. Хенджин ответа не требует, терпеливо вытирая лужи красного сока со столешницы. Старший чувствует странное желание не показаться идиотом в глазах Хвана и ответить на вопрос нормально. Впервые за вечер, да и за все их «общение» в целом. Или стереть с лица красные пятна и уйти из комнаты. Выбор само собой падает на первый вариант. И Минхо выпаливает: — Да, я танцевал какое-то время. — Говорит и прячет внезапно дрогнувшую ладонь в карман кардигана. — Даже хотел поступать на хореографа. Но не сложилось. — Как можно более неэмоционально. Будто, бросить свою мечту, ради выживания было чем-то само-собой разумеющим. Хенджин, на удивление, продолжает молчать, и не спрашивая ничего, молча убирает, уже теплый от кожи, картон из руки Минхо. Ли в этот момент, ловит спокойный и понимающий взгляд парня. Примиряя его на себя. — Но, я хотел этого не так сильно, как простой спокойной жизни. И желательно в другом городе. — Решает дополнить Минхо. Жалость и сожаления Хенджина ему не нужны. У Ли все отлично. Младший поворачивается со спокойной улыбкой на лице. — Это прекрасный желания. И все? А как же: «У тебя не получится» или «Где родился там и пригодился»? — С Джисоном. Собственные слова впиваются иголками в сердце. Становится больно. Как когда-то в далеком беззаботном детстве, когда Ли падал с велосипеда на только что починенную дорогу. Но жизнь это не серпантиновая полоса, а Хенджин тут не препятствие в виде засохшего куска мусора. Да, и, Джисон в этот раз не придет на помощь. — Вы, кажется, очень близки. — Лишь подмечает парень. — Что-то вроде того. Он не хочет говорить об этом, их отношения с Ханом, точно не то во, что он готов впускать посторонних. Пусть, запах травы уже не раздражает легкие, и сливки оказались вкусными. — А твоя цель? — Минхо задает вопрос, в попытках уйти от некомфортной темы. В глубине души, проклиная Феликса и его умение играть в камень-ножницы-бумагу, из-за проигрыша в которую, Ли был назначен на должность помощника в готовке на сегодняшний вечер. И вынужден продолжать эти бесполезные разговоры, вместо объятий с Джисоном. — Уехать в Америку. Банально и очень в духе людей ранге Хвана. Возникшее было, понимание, мгновенно рассеивается. И невидимая стена между ними становится только толще. — Думаю, все получится. — А как иначе? — Да. — Уверенно кивает Хенджин, подавая старшему тарелку с приятно пахнущей пастой. Которая точно окажешься вкусной. Ведь, готовка является еще одной галочкой в списке талантов парня. *** После того, как руки наконец- то разжимают мягкую ткань, Минхо бросает: — Удачи в работе. И уходит, стараясь не обращать внимание на тусклую улыбку на лице Джисона. Ему необходимо побыть одному. Также необходимо, как выпалить все свои чувства прямо в этом узком коридоре, и предоставить свою судьбу другу. Но и как двадцать четыре года до этого, Минхо принимает самое безопасное решение. Его внутренние демоны на самом деле, имеют мало право на существование. Он это хорошо знает. Гораздо важнее, думать об улучшенном состояние младшего или отъезде Хенджина. Эти два факта, из которых, хотя бы, соткана реальность. Минхо ложится на кровать и через минуту засыпает, обнимая одеяло, не впитавшее травяной аромат. Когда он просыпается, свет уже не поступает сквозь занавески, с кухни доносится запах свежеприготовленной еды, а Джисон выходит из душа в футболке Хенджина. Ли старается не обращать на эту деталь слишком большое внимание. Хан постоянно берет у друзей одежду, говоря о том, что ношение вещей близких ему людей, придает спокойствие и комфорт в тяжелые времена. Значит ли то, что у Джисона они настали? Или скорое отсутствие в их жизнях Хенджина, доводит до кризиса и младшего? — Хенджин мне очень нравится. Не понимаю почему ты к нему так относишься. Тебе стоит хотя бы попытаться стать ему другом. — Практически кричит пьяный Джисон. А Минхо не понимает, почему он вообще должен пытаться. Он раздражен из-за, и так, доставших его мыслей о Хване, и поэтому неосторожно выплевывает: — Иногда ты говоришь такие «мудрые» слова, что и не скажешь, что пять минут назад тебя ебал на грязном унитазе какой-то наркодиллер. Минхо проебался и понимает это даже раньше, чем видит, почти плачущего Джисона. — Прости. Говорит он, пытаясь поймать за руку уходящего в глубь клуба парня. Знает — тот простит. Может, и не сейчас, но на утро точно. Потому что Джисон самый понимающий и хороший человек в его жизни. А Минхо ревнивый дурак, боящийся признаться в своих чувствах. Младший руку отдергивает, но поворачивается телом чтобы сказать слова, которые они оба к утру постараются забыть: — Может я и шлюха в твоих глазах. Но лучше быть ей, чем, будто, извращенец наблюдать, как небезразличный тебе человек улетает за тысячи километром. И не найти в себе силы его остановить или хотя бы, признаться. Ли требуется минута, чтобы понять, о чем младший вообще говорит, прежде чем ответить: — Я не считаю тебя шлюхой. И Хенджин мне не нужен. Точно, не в том плане, о котором ты думаешь. Парень напротив неопределенно пожимает плечами. — Как знаешь. Минхо мог бы сказать правду, остановить Джисона, но выбирает самый безопасный для них путь. На утро они, и правда, все забывают. Неделю назад все было более-менее нормально и парень мог бы, найти в себе силы поговорить с младшим какое-то время, пошутить шутку про слишком крепкую мужскую дружбу, повлекшую за собой ношение чужой одежды. Но сейчас все, чего он хочет это набрать номер Хенджина и высказать все навалившееся на плечи. Как будто в этом есть смысл. Гудок. Хван всегда быстро отвечает на звонки. Еще гудок. Голос на том конце провода: — Минхо? — Неуверенно. — Я не записан в твоем телефоне? — Хихикает Минхо. — Нет, то есть да. Просто я удивлен. Ты звонил мне от силы раза два. Он промолчит и сделает вид, что не помнит того самого первого раза. — Привет мне негде переночевать, могу ли я остаться у тебя? — Что случилось Минхо? Хен? Ты плачешь? — Нет. — Ложь. — Нечего особенного, просто забыл ключи дома, а Джисон в больнице. — Еще одна ложь. — Я звонил Чану, но тот не отвечает. — Приходи конечно. Минхо никогда бы не смог признаться, что ему просто требуется уйти из квартиры, потому что крики Джисона во время секса, из соседней комнаты, становятся слишком громкими. А невидимая чувство вины, шепчет — Минхо сам все проебал и продолжает проебывать. Хенджину, как оказалось, правда и не была нужна. — Ты в порядке? — Теперь очередь Минхо задавать вопрос. И это кажется правильным. Замкнуть круг прежде чем он оборвется сам. В ответ лишь тишина. Парень, даже проверяет телефон на предмет наличия медленно бегающих цифр звонка. — Хенджин? — Ты помнишь день рождение Феликса? Конечно он помнит. Каждый из их компании, не сможет забыть этот день. Хотя Енбок, будет продолжать твердить что все прошло не так уж и плохо. Это был погнанный день, со вкусом дешевого клубничного торта, слез и крови на костяшках. Но они с Хваном запомнили его иначе. *** — Ты не имеешь право так говорить. — Голос Хенджина отдает в дальние уголки квартиры. И в очередной раз перспектива оказаться хоть где-нибудь, но не здесь кажется Минхо лучше всего остального. Редко, но подобные стычки происходят. И от этого не убежать. У каждого в этой комнате поганая жизнь и иногда клапан терпения срывает. Сегодня, вот сорвался Сынмин. Парня понесло после утверждений Джисона о романтических отношениях. Минхо хотелось, рассмеяться во весь голос. Хан так просто рассуждает о великой ценности любви, причиняя боль Ли. А, по итогу, единственный кто обиделся — это Сынмин. — Люди сами доводят ситуацию до необратимого. Я думаю главное это желание понять друг друга и взаимная забота. А не споры по поводу квартиры и измены на пустом месте. Ладно. Джисон сам был отчасти виноват. Ведь, не мог, не понимать, что бьет по больному. Не прошло и полугода как Чанбин, с которым Ким встречался пять лет, ушел. И пусть, все присутствующие осознавали, что финальной точкой отношений стала именно измена младшего, молчали. Сынмин оставался их другом. А настоящие друзья осуждать не стану. — молчаливое решение каждого. Произошедшее после, предсказуемо. Ким не сдерживается и называет Джисона потаскливой сукой, тоже бьет по больному, Хан в ответ еще сильнее давит на тему с Чанбином. Хенджин и Сан пытаются их угомонить. А под конец безумия, Минхо бьет кулаком в щеку Сынмина. Парень смотрит на него из опущенных ресниц, со злостью в голосе говоря: — Как и обычно, без раздумий, встал на сторону своей подстилки. Минхо почти заносит руку для второго удара, но его вовремя останавливает Джисон: — Не надо. — Поворачивается к Сынмину и говорит. — Прости, я правда перешел черту. Взгляд младшего грустный и виноватый, как будто он не смог вовремя уберечь Минхо. А не наоборот. Ли становится от этого даже хуже, чем от крови на коже Кима. Он всегда защищает младшего, не задумываясь о «правде». Знает, что она никогда не бывает однозначной. Правда Джисона — это замкнутый, но вспыльчивый друг, которому он не в силах по-настоящему помочь. Правда Минхо — это оберегать Хана, даже если жизнь решает в очередной раз подложить проблему, потому, что сам Ли никогда не является этой самой проблемой для младшего. Больной симбиоз, который все равно работает. Правда Сынмина — в том, чтобы прихватить с собой Сана и Феликса, уйти хлопнув дверью. — Да, я помню. — Тихо бормочет Минхо. — Ты всегда был таким? — Что? Он сквозь динамик телефона, и все расстояние их разделяющее, слышит, как Хван нервно перебирает бумаги, или нечто похожее, и вздыхает: — Это единственное, о чем я мог думать, в тот момент. Вот как. — Не пойми неправильно. Просто за время, прошедшее до того дня, я понял характер каждого в компании, кроме тебя. Вот, в один момент, тебе все равно на других, а вот в другой, ты уже бьешь парня на глазах у других друзей. И все… делают вид, что это нормально. Выглядело жутко знаешь ли. Минхо смеется. И этот смех, по привычке, передается Хенджину. — Они боятся меня. — Изображая, насколько может, жуткий голос маньяка из ужастиков. «Я не всегда был таким, просто в один момент ты понимаешь, что все имеет слишком мало смысла. И держишься, хоть за какие-то его отголоски.» — Хочется добавить, но смеяться, претворяясь дураком легче. — Мне кажется, с тех пор, ты стал добрее. — Серьезно отвечает младший. — Вовсе нет. Просто у него кризис. Но Хвану, вовсе не обязательно, знать, что он и стал его причиной. — Я бы хотел узнавать тебя и дальше. — Продолжает ударять словами Хенджин. — Может окажется, что ты и вовсе, в душе добрый цветочек. Младший вовремя останавливается, не доводя диалог до нового конфликта. Минхо бы не начал. Но откуда парню знать? Тишина оказывается давит на мозг еще сильнее, чем простые мысли. И боязнь навсегда остаться в этой тишине, тянет Ли на предложение: — Хочешь прогуляться? — После того, как ты чуть было не признался мне, что являешься маньяком? — Угу. Минхо волнуется. Причина, по которой, ему стал так страшен отказ парня, не подается его пониманию. А он не хочет снова слишком много думать. — Почему бы и нет. — И правда. Старший подходит к дому, когда Хван уже стоит возле входной двери. На какую-то долю секунды, Ли кажется, что он должен испытать что-то волшебное от вида парня. Нет — Хенджин все такой-же. В мятой, но идеально чистой белой футболке, широких джинсах и хвостом из копны выжженных волос на затылке. И чувства все те же. Зависть. За жизнь, которая могла бы быть у него, за смелость в покраске волос, и за то, что парень может оставить все позади, укатив на другой конец земного шара. Но глубоко внутри, ломается одна из струн, державшая похуизм на лице Минхо. Хенджин красивый и ему идет этот белый цвет. А еще, Минхо не знает человека более достойного иметь все эти «привилегии», чем Хван. Мысль об Нью- Йорке и Хенджине возвращается на свое привычное назойливое место в голове, из-за чего приходится невольно прятать взгляд в асфальт. Боясь, что младший каким-то образом прочтет его мысли. — Привет. — Парень, пытается перекричать начинающуюся грозу и активно машет рукой, в которой лежит зонт. Будто, действительно рад видеть Минхо. Пусть, это лишь первые капли дождя искажает действительность. Он тоже рад. *** — Почему ты остался тут Спрашивать подобное спустя час сидения в тишине, в паре сантиметров друг от друга странно. Ответ Минхо еще страннее. — Почему бы и нет? — А Джисон? — Он не маленький, и в состояние дойти до дома один. Хенджина ответ устроил, впрочем как и всегда. Парень встает, подхватывая руку старшего. — Тогда пошли. — Куда? — С непониманием отвечает ему Ли. — Делать чай. — Как не в чем бывало отвечает младший. С выпирающих косточек на руке, все еще стекают редкие капли крови. Минхо думает, о чем угодно кроме приятно пахнущих листьев в протянутой ладони. Но Хенджин, не отпускает, просит понюхать. Носом уткнувшись в чужую кожу, Минхо ощущает приевшийся аромат трав. Ненавидит это. — Приятно пахнет, правда ведь? — Спрашивает Хван, убирая руку. Старший кивает. Может по инерции, а может, и потому, что обидеть не хочет. Сегодня он сделал достаточно. Слова Джисона, брошенные перед уходом, это отлично доказывают: — Хен, ты переборщил. — Не грубое, не мягкое, не какое. — Сынмин забудет об этом уже завтра. — Отвечает Минхо, потому, как молчать не может. Точно не сейчас, когда глаза младшего говорят за обладателя. И слова эти отнюдь не добрые. — Дело не в Сынмине. Который к слову, просто слишком добрый, чтобы долго обижаться. — А в ком? — В тебе. Хан теряется, вводит заблудшим взглядом по кухне. Ли считает, что лучше всего было бы снова утонуть в объятиях чем слышать: — Ты не мой отец, чтобы защищать от всего, что тебе кажется, представляет угрозу. — Отвечает Джисон, и уходит. Оставляя после себя легкое прикосновение к плечу и кратер развороченных мыслей. Они пью чай в тишине, нарушаемой только звуками работающей посудомоечной машины и шуршащеми конфетами в руках у младшего. Минхо вздрагивает, когда слышит их, а Хенджин смотрит, так будто они давние друзья, собравшиеся здесь только для этого самого чая и шоколада. Пряча улыбку в чашке, парень отзывается:ю — Как тебе? — Чай? — Ли не сразу понял, что тот имеет в виду, отвлекшись на незнакомое звуковое сопровождение. В доме его мамы, окружающие «мелодии» совсем другие — пьяные люди за окнами, брошенные в кусты стеклянные бутылки и дребезжащий от старости телевизор. В их квартире с Джисоном, всегда слышится звук печатающей клавиатуры, музыка из дешевых колонок и счастливые крики детей за окном. Шум окружал Минхо повсюду, даже в собственной комнате, где отчетливо ощущалось биение сердца под ребрами. Дома у Хенджина, звуки были редкими и мелодичными. Ли представлял, как танцует на этой кухне сам или это делает парень. А в округе тишина, наполненная чистой посудой и сладостью на языке. — Да, я про чай. — Прервал его размышления младший. Минхо сделал еще один глоток, и сладкая жидкость потекла по горлу. Даже чай в доме Хенджина был сладким. Вкусно, но так неправдоподобно. Как поход в кафе с отцом, которого видел раза два за всю жизнь. — Как типичный чай богатеев. Приторно и слишком…пряно? На секунду лицо напротив ощущается грустным. Но, как будто, вспомнив с кем он говорит, Хван тут же прячет эмоции под парами напитка, полушепотом продолжая диалог: — Не уверен, что знаю какой чай пьют богатеи. Разговор заходит в логичный тупик. В глубине души Ли уверен что они оба предпочли бы избавиться от этой излишней любезности и разойтись по разным комнатам, а еще лучше квартирам. Минхо тоже хотел уйти. Но что-то в том, как Хван смотрит на него заставляет оставаться на месте. Старший ждет нотаций и обсуждений своего «проступка», ради которых они тут и собрались, поэтому помогает парню: — Давай уже? — Что? — Расскажи мне про то, как плохо бить людей или запиши на курсы борьбы с гневом, которые ты наверняка, уже нашел. Капля жидкости с пухлых губ падает на стол, и этот едва заметный звук отдается болью в висках. Минхо знает, что ведет себя как настоящий ублюдок продолжая пытаться уколоть Хенджина. Но день и правда был паршивым. И у него тупо не осталось сил на то что бы сидеть и играть в этикет. Если бы не Джисон, он был бы уже дома. Но тот ушел один, а этот жест всегда означал лишь одно — Хан хочет побыть вдали друг от друга. — Мне все равно. — Слишком резко выдает парень, напротив. — Серьезно? — Не верит старший. — Когда мне было шестнадцать лет, родители уехали в Америку оставив меня одного. — Сжав руками стол с непроницаемым лицом начал Хенджин. — Но с деньгами, точнее они отправляли мне их каждый месяц на карту. На протяжении года, я чувствовал только одиночество. Отсутствие друзей привело меня к алкоголю и драками в барах. Минхо почти что смешно, потому что представить такую жизнь у этого парня, равняется просмотру безумно тупо снятому фильму. Сценаристы которого изрядно курили во время своей работы. Из рта выходит лишь промямлить: — И что из этого правда? — Абсолютно ничего. Пузырь гнева, который держал эту комнату на протяжении всего вечера потихоньку рассеивается. — Но могло бы быть правдой. Увы мне повезло. Мама и папа меня безумно любят. Хенджин начинает ему нравится. — И часто ты примеряешь на себя другую жизнь? — Минхо спрашивает, пытаясь понять к чему клонит Хван. Прежде чем ответить младший открывает еще одну сладость и кидает ее Ли. — Всегда. — Отвечает Хенджин, вставая со стула. — Это помогает начинать ценить свою жизнь больше. И себя. — Ты предлагаешь мне представить, как я живу один в квартире в центре города, подаренной мне богатыми родителями? — Да, добавь к этому отсутствие каких-либо друзей и чувство одиночество, преследующее тебя в каждом уголке этой квартиры. Что-то в рассказе Хенджина оказалось правдой. Минхо тоже встает, помогая убирать чашки. Говорить ничего не хочется, но сказать надо. Тишина не нарушается даже звуками посуды. Ли злится, потому как не хочет начинать жалеть младшего. — Ладно, я понял, твоя жизнь тоже кажется тебе дерьмом, поэтому я должен воспрянуть силами и перестать так реагировать на хуйню. — Минхо приторно сладко улыбается парню. — Теперь всегда в такие моменты, буду вспоминать грустного богатого одиночку Хенджина. Младшего слова не трогают, он с точно таким же как всегда спокойным выражением лица протягивает руки в сторону друга, обнимая. Минхо же застывает на месте, слушая голос парня: — То, что ты побил человека, это плохо. — Рука на свитере ощущается невыносимо тяжелой, когда Хван надавливает, обнимая крепче. — Но ты так сделал, потому что было кого защитить. Пока в твоей жизни есть хоть один такой человек, ты живой. Именно в этот момент, когда голос Хенджина дрогнул, Минхо понял, что тому было плевать на него и его проступки. Хван думал о себе, и завидовал. Завидовать Минхо? Вот, что по-настоящему тупо. Самопроизвольно собственная рука приобнимает в ответ. Минхо тоже тупой, раз от этого осознание, ему становится лучше. — Хочешь потанцевать? — Спрашивает Ли. — Давай. — Уже оживленно восклицает Хенджин. Больше об агрессии Минхо они не говорили, лишь неловко двигаясь в свете кухонной лампы, под музыку из телефона младшего. Которая парню, конечно же, не особо нравилась. Но Хван красиво смеялся, заражая своими эмоциями парня рядом. Пока песни не прекратили играть, старший позволил себе поверить в жизнь где единственной его проблемой становится, слишком быстро разряжаемый телефон. *** Стена из капель дождя стоит перед их глазами, пока несчастный зонтик Хенджина честно пытается держаться на доброй слове, почти заливая их головы водой. Минхо надеялся на волшебное избавление от мыслей, которое должно было произойти, по его мнению, после встречи с младшим. Но стало только хуже. Лицо парня, казалось, не отражает никаких эмоций. Не печали от прощания с родным городом и людьми, не восторга от предстоящего перелета. Даже капли надежды на лучшую жизнь в них нет. Только умиротворяющая пустота. Старшего такая реакция «друга» одновременно бесит и удивляет. Как будто Хван родился с этим тупым взглядом на весь мир, и уже не в силах что-то исправить. Зато у того все планы сбываются. А что у тебя Минхо? Весь путь от дома Хенджина до квартиры Ли занял около часа. За это время они едва ли, проронили пару десяткой слов. Просто не о чем. Даже не друзья. Вся жизнь в голове проносится банальными кадрами из фильма. Который Минхо даже не смотрел. Тусклые водные линии закрывают собой обзор на светлые волосы и идеально белую, как уверен старший, одежду. Зонт над головой единственное что их объединяет, в этих разговорах о будущей работе Хенджина, настоящей Минхо, котах, собаках и друзьях. Когда они доходят до истертых старостью дверей в подъезд, на минуту думается, что тут все и закончится. Вежливыми объятиями на прощание, ложью о внезапной смене завтра, и быстрыми шагами по затхлой лестнице. Старший готов прекратить, лишь бы не признаваться, как того требует собеседник, честно. Он будет скучать. По спокойно-расслабленному тону голоса парня, танцам на кухне, шуршанию бесконечных конфет. И по грустному, но такому расслабляющему: «Ты остаешься хорошим человеком, пока тебя любят, хен». В кажущихся серыми глазами напротив есть что-то особенное. Но, что именно Ли не знает. Знает, только то, что в его взгляде подобного нет. А есть ли у Джисона? Он так давно не смотрел в его глаза, боясь увидеть, только лишь отвращение, что уже не знает какой их настоящий цвет. Внезапные мысли о Хане, заставляют Ли, захотеть подняться скорее домой. Посмотреть на младшего, узнать в чьей футболке тот ходит на этот раз, спросить не обижается ли он, и может быть наконец-то высказать все накопившееся в голове, за последнее время. Раз Хенджину он сказать не может. Поэтому Минхо неловко пытается закончить разговор: — Ладно, я пойду…. — Мне снился сон. — Внезапный голос Хвана слился в шуме капель, их окружающего. Старший застывает, смотря куда угодно, кроме парня, напротив. Боится, что если поднимет взгляд, то застрянет в этом моменте навсегда. Потому, как в Хенджине есть особенное. То самое, которое так страшно потерять, даже не обретя. — Сон? — Спрашивает Ли. — Да. Признаться, на секунду, когда ты позвонил, я подумал, что тебе тоже он приснился. Ну знаешь… — Хенджин пожал плечами, из-за чего, скопившееся вода, с зонтика упала прямо на их головы. — Так бывает. Холодно и мокро. Хочется принять ванну и сменить одежду. Но тело стало каменным, не желая слушать мозг и уходить. — Начал, так говори. — Чуть более отчаянно чем нужно, шепчет. Скажи что-либо что бы я передумал, и остался тут с тобой. Заставь передумать самого себя. — Мы, со всеми ребятами были в каком-то клубе. Знаешь, как в тех самых, из старых американских фильмов. Старший легонько кивает, поднимая голову. Хенджин, все еще очень красивый, стоит, слишком сильно сжимая ручку зонтика. И смотря на Минхо в ответ, продолжает: — Музыка из автомата тоже подходила атмосфере. Чан Сынмин и Феликс готовили, что-то вроде пунша, и громко спорили. Сан и Уен танцевали. А я только пришел, и никто не обращал на это внимание. В том сне, меня это мало волновало, так как в голове звучала лишь единственная моя мысль — найти тебя. Где-то на соседней улице орут пьяные прохожие. Из окон второго этажа выглядывает сморщенное лицо пожилой женщины. Наверняка, подумала о подозрительности пребывания возле входа, двух молодых людей, и решила посмотреть. Сердце сильно стучало, отдавая вибрацией по мышцам. Совсем не так тихо, как обычно бывает рядом с Хенджином. Минхо старается думать, о чем угодно, кроме Хвана. О самолете, завтрашней выдуманной работе и Джисоне. Они поругались перед выходом. Когда младший спросил, куда друг уходит. Ли бросил грубое: — Какое тебе дело? Сказал и не подумал даже. Потому, что в глубине души, всегда знал, что Джисон поймет. Сейчас же стало стыдно. Джисон не виноват, что у Минхо кризис. Хан и в правду всегда понимал, а вот Минхо нет. — Говорит в ушах, голос Чана. Ощущение вины на кончиках пальца делало больно. Но невидимая сила, все еще удерживала парня на месте и слушать умиротворенный голос Хенджина: — Но тебя и Джисона нигде не было. Помню, как разозлился на Чана, а тот как будто, и вовсе, не заметил меня. Музыка что-то вроде Элвиса Пресли била по ушах. А я так хотел найти тебя. И сказать тебе что помню… Рука на ручке разжалась, и поток жидкости полился на их головы. — Сказать, что? — Что я тебя выдумал. Так мне тогда казалось. Минхо захотелось прикоснуться к младшему. И он сделал это. Дрожавшей ладонью обхватывая руку, которая оставалась теплой, не смотря на сильный холод. Сопротивления он не встретил. — Ты нашел меня? — Спрашивает Ли, переплетая свои пальцы с чужими. — Да. — И где я был? — С Джисоном. Вы танцевали в кругу света, прямокак в мюзиклах, и смотрели сквозь меня. Тогда я понял, что на самом деле не существую, именно я. — Хенджин… — Прости, я не знаю зачем рассказал тебе это. — Пелена грусти промелькнула на лице младшего, и это было первая настоящая эмоция, которую Ли увидел на этом самом лице. Кожа на теплой руке покрылась мурашками. Минхо не понимал было ли это результатом дождя или слов. Но сжал ее еще сильнее. Он хочет что-то сделать для Хенджина. — Это ты прости. — За что…. Губы парня на вкус как дождевая вода, бальзам кармакс и мятные подстилки. Мягкие и податливые они сразу подаются на встречу. Как будто, эти прикосновения именно то, что так требовалось им обоим. Минхо давно не целовал кого-то просто потому, что хотел. Каждое легкое движение их телами ощущалось так правильно. Наклоненная голова младшего, пальцы на талии, капли дождя, стекающие по всему лицу, превращали все окружающее в кашу. Делать глупости, не думая о последствия всегда было скорее в духе Хенджина, но не Минхо. Он бы мог к этому привыкнуть. Руки младшего обнимают его за шею и в этот момент новый шквал воды падает на голову. — Соситесь где-нибудь в другом месте. — Слышит он голос мимо проходящих людей. Открывает глаза и смотрит в точно такие же, напротив. Давно они стали смотреть на мир одним взглядом? Спрятанные ото всех эмоции в душе зашевелились от скомканных в кучу мыслях: о скором отъезде, работе, и о Джисоне. И о том, что Хван Хенджин его бесит. Но сейчас меньше. Чуть — чуть. Или может, даже значительно. — Привет. — Хихикает от слишком пристального взгляда Хенджин. — Привет. — Вторит ему Минхо. Раскаты грома становятся сильнее. И старший готов поспорить, что через пару дней сляжет с простудой. Но кризис отпустил. *** Минхо кажется, что он знает Джисона всю жизнь. И, хотя, на самом деле, это было совсем не так, ему удобнее думать иначе. Идеальная грустная сказка о правильном человеке, но не правильном времени. В нее всегда было так легко поверить. Влюбиться и страдать. Как-будто перекладывая ответственность за собственную реальность, на поступки младшего. Со временем само существование Хана превратилось в, своего рода, больную точку для старшего. Он и не любил его по-настоящему. Ему просто нравилось страдать. Видеть Джисона с другими людьми, ловить пьяный похотью взгляд, представлять, как на месте всех этих незнакомцев оказывался он сам. В таком случае, были бы они оба чуть-чуть счастливее? — Минхо, я волновался. Лицо Джисона расцвело яркими эмоциями при виде друга, с которого он тут же начал аккуратно снимать мокрую, прилипшую к телу куртку. А потом заметив Хенджина, парень и в легком недоумении застыл, спрашивая: — Хенджин? Почему ты… — Хан обвел окружение рукой, неловко продолжив. — Тут? Хван сохраняет молчание. Как будто начал стесняться разговаривать со своим, практически, лучшим другом. — Привет Джисони. — Решает помешать неловкой паузе Минхо. Он, практически на сто процентов, уверен, что их губы слишком красные, а на счастливых глазах высокого парня горит текст: «мы целовались». Ли судорожно сжимает насквозь промокшую ткань, как улику, между своими пальцами, представляя, как Джисон разочаруется если узнает правду. Хотя, вполне вероятно ему наплевать. Или Хан и вовсе, обрадуется. Шанс закончить все неприкрытое напряжение между ними, замаячил над горизонтом. Но следовать за ним, по каким-то причинам, совсем не жаждется. Старший злится на самого себя, видя озадаченный взгляд парня. Сколько раз за последние недели он думал о том, какого младшему? Как сильно он переживает из-за отъезда друга? Тяжело ли тому приходится находиться в тишине, которую Минхо сам создал, находясь в кризисе своих мыслей? И наконец, думает ли тот о словах сказанных Липеред уходом? Рой размышлений обрушивается на голову. Соблюдай установленный порядок. Не спи со знакомыми людьми. Это всегда было так просто. Так же, как и, и придумать влюбленность в Хана. Безответно и долго. До ощущения ломоты в костях и ночных звонков Хенджину. Почему именно ему? И хоть вода, стекающая по, и без того, грязному полу с их одежды, кричит о том, что Хенджин тут только для того, чтобы дать ей просохнуть и вызвать такси. Они переспят — четко понимает Минхо. Ровно в тот момент, когда чувство вины за одинокую верность растает под теплыми объятиями холодных рук. Не найдя в себе слов, Ли тащит парня в сторону своей комнаты. — Хенджину нужно переодеться. — Быстро буркнул старший, лишь заметив обескураженность выражение лица Джисона. И как только дверца щелкнула, вернулся к губам Хенджина. Тот, с уже знакомой, легкостью подался, путаясь руками в волосах, вдыхая запах Ли в ответ. Спокойствие ощущалось так близко. И Минхо больше всего остального сейчас, хотел окунуться в его сети. Не чувствовать весь пиздец собственной жизни, хотя бы одну ночь. Улыбаясь в чужие губы и проводя влажную дорожку по шее, он слышит шепот младшего: — Ты уверен? — В чем? — В этом. — Отрываясь от старшего продолжает Хван. Не уверен. Хенджин в очередной раз отрезвляет. Бросая из спокойного умиротворения в пучину отгороженных чувств. Парень слегка отодвигается, беря лицо старшего в свои руки и поглаживая кожу, произносит: — Тебе нужен не я. Не ты. По правде говоря, Ли Минхо не нужен никто. — Так считают все вокруг. А сам парень вдруг решает, что имеет право желать. Минхо молчит. Добавить нечего. Хенджин ему, действительно не требовался. По крайней мере не в известном для всех смысле, но с ним было так просто поверить в неправдоподобность и легкость жизни. Что отпускать Хвана не хотелось. Даже если поступить по обратному не виделось возможным. Ложь была простой. З запахом летних трав и тишиной в сердце. Правда же имела привкус больничных лекарств и боязни потерять. Минхо так много уже потерял. — Иди к Джисону. — Опуская свои руки с тела парня, говорит младший. — Хенджин… Я не… — Минхо, успокойся. Я знаю. — Грустно шепчет Хенджин. — Ты проебался, и продолжаешь это делать. Пожалуйста, закончи этот замкнутый круг. — Ты прав. — Парень, как всегда, действительно, прав. — Но, Джисон… Я ему не нужен. И он мне… тоже. — Верить в то, что сам произнес становится сложнее. — Ты дурак, если продолжаешь, так думать. — Прошу тебя Минхо, прекрати. — Джисон смотрит с больничной койки, как его друг в минуту превращается в темное пятно. — Это просто очередной приступ. Считать которые Ли прекратил еще в прошлом году. Так будет всегда. — Говорили врачи. А Минхо охотно верил. Но все равно боялся каждый новый, до одури. Будто теряя почву из-под ног. — Все наладиться. — Успокаивал младший, хотя и все должно быть наоборот. Ли не верил. — Все наладиться. — Говорит реальный Хенджин. Минхо поверить удается. Дождь давно прекратил идти, и комната, наполненная непривычной тишиной, казалась клеткой. В которую Минхо невольно, поместил Хенджина. Но эта тюрьма всегда принадлежала только старшему и когда-то нужно было из нее выйти. Сделать первый шаг страшно. Отодвигаясь все дальше Хенджин берет свою, упавшую в суматохе, сумку, и прощается: — Пока, Минхо. До завтра. — Возвращая свой спокойный тон голоса. Завтра тот уедет, забрав с собой успокаивающую тишину. А Минхо останется. Как и Джисон. Это осознание вдруг стало казаться самым важным. — Пока. — Так же спокойно отвечает Минхо, уже закрывшейся двери. Кризис по-настоящему, перестает его беспокоить, когда он идет по коридору в комнату Джисона. Друг сидит на кровати, в своих больших наушниках, что-то печатая на клавиатуре. В помещение пахнет чистым бельем, дождем и домом. Ли вспоминает, что всегда ненавидел запах травы, зато любил этот. Дает себе право чувствовать все эти сжирающие его мысли о Хане. Подходит к кровати и привлекая свое внимание, ловит взгляд Джисона. — Хенджин уже ушел? — Неожиданно, для привычного себя, грубо выплевывает младший. — Странно, я думал, что ты его не отпустишь. — Пожимает плечами, делая вид, что ему плевать. — Джисон, прости меня. Глаза, смотрящие снизу-вверх, загораются теплом. И Минхо понимает, что Джисон простит, даже если обратно не примет. — За что ты извиняешься? Я не против если ты влюбился в нашего красавчика. — Грустно. — Просто, в следующий раз, не скрывай подобное. Мое сердце знаешь ли, не железное. — Не буду. Минхо садится рядом с парнем, приглашая в свои объятия. — Я люблю тебя. Младший вмиг замирает, в нерешительности обвивая своими руками в ответ. — Я тебя тоже. — Озадаченно. Говорить все еще страшно, но Минхо понимает, что должен. Даже если не себе — должен Джисону. Поэтому пытается, вновь: — Ты мне нравишься. — Ты мне тоже. — Все так же, не понимая к чему друг клонит, отвечает парень. — Ты не понимаешь, да? — Понимаю. Я тебе очень дорог, как друг. Ты мне тоже. — Как заведенная шарманка повторят Хан. Минхо в попытках помочь себе, найти нужные слова, смотрит в глаза младшего. Понимая, что хоть те и не похожи на его, они все еще, идеально подходят друг другу. — Я хочу, чтобы ты был не просто другом. А парнем. Мышцы под рукой напрягаются еще сильнее. А Минхо больше думать не хочет. Терпеливо ожидая ответ. Потому, что Джисон поймет, даже если чувства не примет. Он всегда понимает. — Дурак. — Хихикает вдруг Хан. — Ты так считаешь? — Да. — Отвечает младший, приближаясь в объятиях все ближе. — Я тоже этого хочу. — Не спрашивая ничего, не о Хенджине, не о вчерашней ссоре отвечает его парень. Футболка на теле Джисона, принадлежит Минхо. А Минхо хочет принадлежать Джисону. И если в жизни ему, и не так уже повезло. То в этот момент, он чувствует, что выиграл джек-пот. Потому, что Джисон улыбается в ответ и тянется своими губами к его. Хенджин завтра уедет к своей идеальной жизни. — Это, не приносит больше боли. *** А Хенджин действительно улетает. Обнимает каждого из друзей, машет рукой на прощание и бросая взгляд на сцепленные руки Минхо и Джисона улыбается. — Я рад, что ты разобрался в себе. — Последнее, что слышит Минхо от парня. «Спасибо» — уже пишет ему в ответ старший. — А мне Хенджин понравился. — говорит ему Джисон. У Ли на языке остался вкус дорогого карамельного капучино и согласиться тот не может. Но смотря на то, как Хан восторженно о парне рассказывает, молчит. Потому-что он хороший человек. Так говорит Чан, Джисон, Феликс. Так считает, и мама, врачи Хана, его школьные учителя. Минхо бы так про себя сказать не смог. Ревность больно бьет под ребра куда- то, сжимая все изнутри. Очередной человек, понравившийся младшему, очередная причина подумать о собственной значимости в жизни того. — Чем он тебе, так понравился? Про себя Ли знает ответ — Хенджин богатый, красивый, открытый и добрый. Совсем не такой как старший. Являться просто хорошим, никогда не будет достаточным. — Потому-что он похож на тебя. — Слышится ответ парня. — Не внешне. А скорее, как человек. — Ты это, по первой встречи понял? — Ну да. — Спокойно продолжает. — А что? Минхо быть, хоть чем-то, похожим на Хвана не хочет. Потому, лишь нейтрально кивает: — Как скажешь. На улице грохочет ливень, и забыв про нового знакомого так хочется притянуть Джисона к себе еще ближе, вдохнуть запах собственной футболке на теле парня, и по привычке утонуть, в забытых от проблем, чувствах. Что он и делает. Засыпая на груди Хана, с единственной мыслью, что хочет быть только собой, без сравнений. И надеяться, когда-нибудь сможет. Пока, остается лишь, считать количество чужих засосов на шее у друга, и число проблем в их жизнях, от которых так хочется сбежать. Что сделать оказывается, как и всегда, легко.