Полуденный сон

Завидев первые приметы деревни, Кэйа несколько мгновений сомневается, не обойти ли её. С другой стороны, он так долго ел, что под руку попадется, и так давно не спал под настоящей крышей. Может быть, гостя даже угостят чем покрепче. Кэйа решает всё же попытать удачу и тянет за поводья в нужном направлении. Деревушка небольшая, может, наберётся с десяток домов. Раньше, чем Кэйа успевает дойти хотя бы до первого забора, он слышит детские возгласы. Спешившись, он наспех приматывает поводья к ограде и спешит к центру. Кучка детей неровным полукругом обступает одного единственного мальчишку. У него непривычно светлые волосы для здешних мест собраны в неопрятную косу, кулаки сжаты, и Кэйа замирает, смотря на его лицо, искаженное обидой и злостью. – Да тебя поэтому и оставили! – кричит кто-то из детей, насмехаясь и подходя ещё ближе. И это его ошибка. – Ты даже в помощники сестре не нужен! – Замолчи! Мальчишка кидается вперед, и они падают на землю, тут же поднимая облако пыли. Компания заходится одобрительным гулом, подначивая дерущихся, и Кэйа подходит ближе, собираясь вмешаться. – Прекратить! – дверь одного из домов распахивается и оттуда бодро ковыляет старичок, такой же приземистый, как и всё здесь. Дети бросаются врассыпную, только оказавшиеся на земле мешкают. К недовольному удивлению Кэйи, за ухо старичок вытягивает того мальчишку с косой, пока истинный зачинщик драки спокойно сбегает. – Несносный мальчишка, что же ты никак не научишься! – Отпустите! – восклицает он, пытаясь вырваться. – Отпустите его. От незнакомого голоса мальчишка вздрагивает и замирает, поднимая взгляд на Кэйю. Старик, наконец, его отпускает. – Простите, господин, что привело вас к нам? – от того, как меняется его голос, у Кэйи внутри пробирает противным холодком. – Всего лишь долгий путь, – отвечает Кэйа с улыбкой, подмечая, как недоверчиво глянул на него мальчишка. Смышленый. – Не найдётся ли у вас немного еды для путника и места под крышей, где можно переночевать? – Конечно-конечно, – кивает старик, – а конь ваш? И для него найдётся немного еды. Итэр, пойди, скажи Минами приготовить ужин и комнату переночевать для господина... – Кэйа, – уточняет он своё имя. Взгляд Итэра на мгновение становится чуть заинтересованнее, но он тут же отворачивается и уходит, скрываясь в одном из домов, словно при Кэйе старик позволил бы себе ещё рукоприкладство. – Я Оду, староста деревни. Если вам что-то ещё понадобится – не стесняйтесь спросить. И простите этих детей, взрослых сейчас мало, трудно за ними углядеть.

***

Позаботившись об Огоньке, Кэйа возвращается в деревню. Весь день он чувствует на себе чей-то взгляд, но ему даже не приходится гадать, чей. И за ужином он находит, что спросить. – А что насчёт того мальчишки? Итэра, – спрашивает Кэйа, когда почти все угощения съедены. Порядком захмелевший Оду хмурится. – Этот юнец, – хрипит он, – несносный мальчишка! Способный и умный, а ведёт себя незнамо как! Себе на уме стал, никого не слушается и только бесполезными вещами занимается! На что старик Рогу научил на палках своих драться, никакого проку, всё равно помер, а этот продолжает деревяшкой каждый день махать вместо того, чтобы работать!.. Кэйа, отпивает немного вина и обдумывает сказанное. Поганое здесь вино. – Я слышал что-то про сестру, – тянет Кэйа. Оду хмурится ещё сильнее и это начинает забавлять. – Тоже такая. Что один, что вторая – как две капли воды, и не только на лицо. Тоже себе на уме, особенно после того, как моя Рёко нас покинула. Совсем невозможные стали. Забрали её – ну и бездна с ней. Вот значит как. – Кто забрал? – уточняет Кэйа, слыша, как едва скрипят половицы. – Да какой-то, ик, из столицы, отмахивается старик. – Проезжали мимо. Да какая мне разница, денег прилично за неё дал, больше, чем от неё бы толку за всю жизнь получилось. Кэйа думает лишь мгновение. – Продай мне мальчишку, – говорит он, склонившись ближе к старику. Старик медленно моргает. – Чего-о? – Посуди сам: говоришь, от него одни проблемы, в драки лезет, бездельник, а значит целый лишний рот. Зачем он тебе такой нужен? Чтобы добавить веса своим словам, Кэйа достаёт из-за пазухи мешочек моры и чуть трясёт. Глаза старика трясутся вместе с ним, и Кэйа сглатывает своё отвращение от этой картины. Старик щурится, остатки трезвого разума пытаются найти подвох. – Зачем он тебе? – спрашивает Оду. Кэйа растягивает губы в ухмылке и роняет мешочек на стол. – Уж я найду ему применение. Спасибо за еду. Кэйа поднимается на ноги, и, стоит ему отвернуться, слышится звон монет. Вряд ли он сравнится с кем-то из столицы, но пока старик протрезвеет и поймёт, как его облапошили, Кэйа будет уже далеко. В подготовленной ему комнате Кэйа снимает лишь кимоно. – А подслушивать взрослых нехорошо, ты в курсе? – дверь с улицы сдвигается ровно для того, чтобы Итэр просочился в комнату. И садится он прям там же, в углу. – Зачем? – спрашивает он обо всём. Зачем вступился, зачем дал денег за него. Кэйа вздыхает и ложится в постель. – Захотелось, – Кэйа закрывает глаз. – А теперь иди ложись спать, потому что с рассветом мы отправимся в путь. Видеть больше вашего старосту не хочу. Итэр тихо смеется. Кэйа невольно улыбается. А потом Итэр быстро подползает к нему. – А ты разве не?.. – в голосе Итэра так сквозит удивлением, что Кэйа вновь открывает глаз и наконец, разглядывает его хорошенько. И понимает, что на Итэре нет ничего кроме кимоно, едва прикрывающего его колени. – Архонты, нет, я выкупил у этого дрянного места твою свободу, а не ночь с тобой. Итэр чуть хмурится и садится на пятки. – Твои слова не сходятся. Кэйа вздыхает. Громче, чем в прошлый раз. – Я захотел забрать тебя отсюда. Да, потому что ты мне понравился, а ещё, потому что тебе нечего здесь делать. Но это не значит, что тебе нужно спать со мной. Внезапно Итэр склоняется к нему, почти прижавшись к его плечу и опаляя дыханием кожу. – Не только я подслушивал, – доверительно шепчет он на грани слышимости. – И тебя неверно поняли. Здесь нет такого понятия, как выкуп ради свободы, и они оберут тебя до нитки, если ты не сделаешь того, что они ждут. Кэйа думает, что он шутит, но Итэр смотрит на него серьёзно. – Они клеймят всех, кого не успели продать до совершеннолетия, чтобы никто не сбежал, – поясняет он. – Никак иначе я не смогу уйти с тобой. Итэр кладёт его ладонь себе на бедро и тянет чуть выше, под полы кимоно. – Освободи меня, – просит он. Под пальцами теплая, упругая кожа; Кэйа невольно двигает ладонью выше. До этого мгновения ему не казалось, что он настолько истосковался по чужому теплу. Кэйа сжимает пальцы – Итэр тихо охает и дарит ему такой взгляд, за который было бы не жалко умереть. – Скажи, если я сделаю что-то не так, – говорит Кэйа, когда Итэр склоняется к нему, чтобы, кивнув на слова, приникнуть к его губам. Чувствуя сладкий привкус каких-то цветов, Кэйа с восхищенным ужасом понимает, что Итэра заставили готовиться к этому. Никаких сомнений, что Итэра нужно отсюда забрать. Итэр целуется неумело, но восполняет незнание упорством. Кэйа чуть тянет его за косу. – Не спеши. Обещаю, с рассветом мы уйдём отсюда. И никогда больше не вернёмся. Итэр кивает и вновь тянется за поцелуем. Кэйа стягивает ленту с его волос, аккуратно прочесывает пальцами и срывает кроткий стон с краснеющих губ. Итэр ложится рядом, чтобы перевести дух, вынуждая Кэйю задаться вопросом, не забрал ли он его первый поцелуй. И первую ночь. Отчего-то становится горько – Кэйа бы хотел, чтобы всё происходило не так. Кэйа нависает над Итэром, распуская едва держащийся пояс кимоно. На чистой светлой коже красуется символ, которого даже Кэйа не может узнать. – Это оно? – уточняет он. Итэр кивает и вздрагивает, когда прохладные ладони ложатся на живот, прогибается, когда Кэйа ведёт вверх по груди. Кэйа приподнимает бровь. – Стимулирующее, – отвечает Итэр, указав на свои губы. Вот что это был за привкус. – Пожалуйста, не останавливайся, я в порядке. Кэйа склоняется к Итэру. Целует губы, щёки, кончик носа, спускается поцелуями от скулы до уголка челюсти, целует шею. Если им так нужны доказательства, что Кэйа такой же прогнивший, как и они – Кэйа кусает Итэра в шею и тот стонет, разрывая ночную тишину. А затем смотрит на Кэйю испуганный тем, что это было так громко. Кэйа целует место укуса, тыкается лбом в его щёку. – Раз они ждут этого, то не сдерживай себя. Спой мне, пташка, о том, как тебе хорошо. Итэр ещё пытается сдерживать себя, когда Кэйа ласкает его грудь. Он не ожидал такой нежности и теперь боится, что лишний звук сломает всё. Подаваясь прикосновениям, Итэр почти что забывает, что они почти вынуждены это делать. Он почти может вообразить, что Кэйа – его возлюбленный, с которым они бок о бок прошли через долгие года и сотни испытаний, и сейчас они впервые предаются любви, наконец осознав все свои чувства. Но вся мечта разбивается о последние мысли, и Итэру становится так горестно, что он тянет Кэйю за плечо и вновь целует: долго, медленно, сладко. – Притворись, что любишь меня, – шепчет Итэр, и что в голосе, что в глазах – слёзы, – притворись, словно мы знакомы сотню лет и знаем всё друг о друге. Словно никогда никого не любил, кроме меня, притворись, пока не закончится эта ночь. Кэйа сцеловывает слёзы с его щёк, нежно и успокаивающе гладит по коже, и Итэру становится немного легче. – Может я, в самом деле, никого никогда, кроме тебя, не любил. Итэр обнимает его за шею, тянет ближе к себе, шире разводит колени и задыхается, когда Кэйа плавно толкается внутрь. Заклинание скрало боль, но от ощущений Итэра всё равно ведёт. Кэйа осыпает поцелуями его лицо и это почти что щекотно, но так хорошо. Итэр скрещивает ноги за его спиной, и Кэйа толкается вновь. Медленно, пока ещё не зная, что именно доставит большее удовольствие. Быстрее, когда знание становится кристально ясным, когда стоны становятся громче и чувственнее, когда больше не страшно. Резко, когда мир рассыпается звёздами и расплывается, оставляя лишь ощущения и чужое тепло. Когда бесконечно хорошо. – Кэйа! – стонет Итэр и цепляет его губы своими, впечатывая в них молельный шепот. – Кэйа, Кэйа, Кэйа... – Я здесь, Итэр, – шепчет Кэйа в ответ, немного сбавив темп. Итэра потряхивает, но это ещё не всё. – Здесь. – ...Хорошо... – быстро шепчет Итэр, – мне так хорошо, не останавливайся, не оставляй меня, ах! Итэр громко стонет и вздрагивает всем телом на каждом глубоком толчке. Кэйа гладит его по бедрам, обводит живот. От прикосновения к члену Итэра прошивает насквозь. Кэйа обхватывает его пальцами и проводит по всей длине – Итэр выгибается, с громким стоном кончая себе на живот. Кэйа хочет отстраниться, но Итэр только крепче прижимает ноги к его спине, сжимается, и Кэйа кончает внутрь. Мгновениями позже Кэйа понимает, почему – символ на коже медленно тает, не оставляя после себя ни следа. – Нет, – стонет Итэр, когда Кэйа вновь пытается отстраниться. – Пожалуйста, мне нравится это чувство. Ложись. Посомневавшись всего мгновение, Кэйа ложится на него сверху. И сцеловывает улыбку с раскрасневшихся губ. – Я так рад, что ты пришёл, – признаётся Итэр и сразу засыпает. Кэйа засыпает вслед за ним.

***

Кэйа просыпается за несколько минут до рассвета. Итэр умудрился как-то выкрутиться из-под него и те пару минут, пока он одевается, ему кажется, что облапошили его самого. Но когда Кэйа покидает дом, то Итэр уже ждёт его, держа в руках поводья Огонька. – Удивительно, – Кэйа гладит подставленную голову, – как ты с ним управился? – Думаю, от меня просто сильно пахнет тобой, – улыбается Итэр. Кэйа не сдерживается и быстро целует его; Итэр удивлённо пялится. – Ночь ещё не закончилась, – поясняет Кэйа. – Но этот был самым искренним, какой мог быть. У Итэра очаровательно краснеют щёки. Кэйа помогает ему забраться в седло и забирается сам. Наконец, они покидают деревню. На горизонте медленно занимается рассвет. – Что ты говорил про возлюбленных, осознавших свою любовь через сотню лет? Что насчет понимания своих чувств с первого взгляда?

25.07.2021