ЦУ-Е-ФА

      Даже не заметил, как вечер наступил. Только фильм досмотрели, потом пару каток сыграли, ещё раз чекнули инфу про общагу, выбрали дату, когда поедем заселяться, а уже родители с работы подтянулись.              — Ужин! — кричит мама с кухни.              — Бля, теперь даже стрёмно как-то дядьМише и Анастасии Леонидовне в глаза смотреть.              — М? Почему?              — Вань, ты дурак совсем? — стучит мне по виску указательным пальцем. — Я только что свой язык тебе в рот пихал. А теперь этим самым языком мне с ними разговаривать.              — Ну так разговаривать же, а не в рот пихать. Всё, не неси хуйни.              Заходим на кухню. Батя с мамой стоят шушукаются о чём-то и хихикают, а потом она ему серьёзно кивает.              — Я тут резко решила сесть на диету. Вы ешьте, а мне надо… — стоит, рукой на дверь машет и придумать ничего не может. Чего они тут учудить решили?              — Куда?              — Ну это… Туда… — нормально не объяснив, вихрем с кухни уносится.              Батя довольный достаёт коньяк и три стопки. Опять бухать? Чувствую, что до института я не доживу, потому что моя молодая печень тупо скоро откажет.              — Па, сегодня вторник, — решаю напомнить, что ему завтра на работу.              — Так никто же нажираться в слюни не будет. Так отметим кое-что. Повод-то есть, — сообщает, разливая алкоголь. Смотрю на Тиша, а он аж зелёный весь. Бедный, ему же ещё после вчерашнего плохо.              — Ну, спасибо тебе огромное, сын, за сигареты, которые ты мне вчера принёс, — мы теперь что, каждый мой маленький косяк отмечать будем? Тем более я принёс, просто с небольшим опозданием, у доставки случилась маленькая накладка.              — Представляешь, пришлось сегодня самому в магазин зайти. А ты Ирку знаешь, ей бы только потрындеть.              Ооой, бляяя… Чего он там себе надумал вообще? Надеюсь, они день свадьбы мне ещё не назначили? И почему Тиш при таких кринжовых разговорах присутствовать должен? Это типа как с простынями, которые раньше вывешивали? Пусть, блядь, все полюбуются и засвидетельствуют данный факт.              — Па… — но договорить мне не дают.              — Представляешь, — обращается батя к Тихону. — Дома вчера не ночевал. А сегодня с утра Ира мне рассказывает, что он вечером зашёл и купил пачку контрацептивов… Больших, — с гордостью произносит последнее слово.              — Дааа? — наигранно-удивлённо переспрашивает Тиш, впялив в меня взгляд.              — А «пачку больших» — это что значит-то? Количество или размер? — накидывает говна на вентилятор. Вот сучёныш. Прибью тебя, если не сегодня, то уж завтра точно.              — А хрен знает. И то, и то, наверное, — батя, блядь. Ну вот что ты тут додумываешь? Тихон от такого его заявления аж стопку в себя заливает.              Господи, какой кринж. Как бы сейчас сквозь землю провалиться. У нашей же семейки вообще никаких личных границ и смущения нет.              — Когда с невестой-то знакомить будешь? — А хули вас знакомить? Вон перед тобой сидит эта самая невеста. Вы с ней тринадцать лет знакомы. Или даже больше.              — Па, да у Тиша я был, — Тих не выдерживает всей этой ситуации, начинает ржать и головой кивает в своё подтверждение.              — Правда, дядьМиш.              — Ну етижкин пассатиж. А на кой хрен ты гондоны тогда с собой потащил? — ой, бляяя…              Батя тоже выпивает, и один я, как дурак, со стопкой в руках сижу.              — Подождите… — осеняет папу что-то. — Вы мне давайте это дело бросайте! Вам по сколько лет уже! По девчонкам ходить должны, а не такой хернёй заниматься.              Смотрю на Тиша, он аж побледнел весь. Да ну хуйня какая-то. Чё нас так быстро спалили, что ли?              — Какое дело? — уточняю дрожащим голосом.              — Гондоны с балкона кидать. Опять нам с Жекой пиздюлей за вас ввалят.              — Па, то есть я, по твоему мнению, либо альфа-самец с гигантским… Неважно. Либо инфантил, пускающий капитошек?              Батя серьёзным становится, задумываясь о чём-то.              — Да, для второго ты явно уже лось здоровый.              Ну была не была. Бабла подарочного у меня немного осталось ещё с дня рождения. На билет до общаги хватит, а заселяться там уже можно.              — Па, у меня никогда не будет жены, потому что я гей и у меня есть парень, — тараторю на одном дыхании и выпиваю свою стопку. Ну не умею я пиздеть и что-то недоговаривать, тем более от родителей. По любому через день-два спалился бы уже.              Смотрю на Тиша, он со спокойным лицом сидит, только за руку мою под столом схватился.              — Пу-пу-пу… — батя в шоке. Чешет затылок, встаёт, потом обратно садится.              — Ту-ту-ту… — надеюсь, он не разучился говорить. Тиш быстро встаёт, уходит на балкон и приносит оттуда сигареты, зажигалку и пепельницу. Батя благодарственно кивает и прикуривает.              — Ты знал? — обращается он к Тихону. Нормально, а меня теперь как человека не существует, что ли?              — Немногим раньше вашего.              — Парень-то хоть нормальный? — спрашивает папа, вздыхая. — Не какой-нибудь пидор-чулочник?              — Кто?              Тиш в разъёбе. Ржёт так, что соседи сейчас на шум прибегут. Батя на него в охуях смотрит, бычкуя сигарету после пары затяжек. Я тянусь по новой всем разлить.              — Простите, дядьМиш, — говорит, отсмеявшись. — А правда, кто такой пидор-чулочник?              — А я по кой хер знаю? Тот, кто чулки носит, наверное. Ты вон у Вани спроси, он лучше в этом разбираться должен.              — А я-то чё? Я вообще не в курсах.              — Ооой… Ну ничего. Сейчас в Москве тебя быстро научат. Там, глядишь, и маникюр делать начнёшь.              — И эпиляцию, — хихикает Тиш. Он на чьей стороне сейчас? Толкаю его ногой под столом и смотрю серьёзно. У меня тут непонятки, батя вроде рофлить пытается, но пока не ясно, это у него нервное просто или он меня принял.              — А, ой. Ты реально переживаешь, что ли? — трёт Тихон свою ногу. Чё, так сильно ударил? — ДядьМиша ещё молодцом держится. Мой, когда узнал, за сердце начал картинно хвататься, но мама его быстро вылечить пообещала, клизмой трёхлитро…              Тиш затихает, понимая, что ляпнул малость лишнего. То есть родителям он рассказал, а мне нет? Пиздец. Друг ещё называется.              — ДядьМиш, я не чулочник, если что, — единственное, что придумывает Тихон.              — Па, ты нас ненавидишь теперь?              — Вань, ты хуйни-то не неси. Я просто это… Ну немного я в ахуе. Вооот. Дааа… — батя слова тянуть начинает и матом много ругаться. Значит, точно в сильном шоке сейчас. — Маме ещё сказать как-то надо будет. Ты ж меня знаешь, я врать ей вообще не умею.              — Ну и чё? Давно вы вот это… — папа руками нас обводит, но я не очень понимаю, что он сказать хочет. — Женихаетесь? Встречаетесь? Как это правильно?              — Пару часов назад начали, — признаюсь честно.              — Да? Ну отметить тогда надо начало ваших отношений, — батя стопку берёт, мы чокаемся и выпиваем.              Скрип кухонной двери. Мы втроём оборачиваемся, мама стоит на пороге, сложив руки на груди. Видимо, она не очень довольна нашим поведением.       — Миш! Ты, кажется, изначально с детьми поговорить планировал, а не напоить их, — смотрит на стол, на котором только коньяк, стопки, сигареты, зажигалка и пепельница, а потом опять на папу. — Ещё и без закуски. Решили алкашами стать?              Мама начинает суетиться. Делает несколько небольших нарезок. Разогревает горячее и накладывает всем еду. Кажется, её диета очень быстро закончилась.              — Ты, Настюх, себе тоже стопочку возьми и присаживайся.              От такого заявления мама поднапрягается и молча делает то, что папа просит.              — Помнишь, ты лет в пятнадцать тащилась от песни: «Ну а старший выбрал чудо, одиночество небес. И все знали, что он никогда не будет покорителем невест », — напевает папа весело.              — Вы тут сколько выпили уже? У отца похоже белочка пришла, — говорит мама, смотря на нас с Тишем. Вот блядь батя зашёл. Не просто издалека, а с другого, сука, континента.              — Ну в общем, теперь у нас в семье есть свой Борис Моисеев.              — Па!              — ДядьМиш!              Возмущаемся мы с Тихоном одновременно.              — А да, и его парень Филипп Киркоров, — кивает он на нас.              Мама жестом просит ей налить. Выпивает и выдаёт: — Так-то Киркоров не по мужчинам. Он просто одну Пугачёву всю жизнь любит. Вот и не нашёл себе больше никого.              Серьёзно? Мы сейчас будем обсуждать сплетни про какого-то древнего певца?              — Ма? А по поводу нас-то ты что думаешь?              — Так… Ну вы главное за здоровьем следите. Аккуратнее там всё делайте, есть такие…              — Стоп! — перебиваю громко. — Никакого секс-просвета. Ничего не хочу слышать, — и тем более потом думать, откуда у неё в голове такая информация.              — Хорошо-хорошо, — поднимает она руки.              Дальше тема про нашу ориентацию закрывается сама собой. Ужинаем, обсуждая сторонние темы. Сообщаем, что через неделю поедем заселяться в общагу и так там уже и останемся, чтоб хоть как-то обжиться за десять дней.              Провожаю Тиша, он меня в коридоре к себе притягивает, сначала коротко чмокает, а потом произносит шёпотом на ухо: — Ты у меня завтра по жопе получишь за такую выходку.              Быстро уходит, захлопывая за собой, а я так и остаюсь стоять, смотря в дверь. А что я такого сделал-то? Звучало, конечно, как угроза, но мне почему-то побыстрее уже хочется завтра.              ***       Через пару часов выхожу покурить на балкон, а вслед за мной батя, потирая виски.              — Вань? Я вот только знаешь, одного не пойму, — мнётся он, крутя сигарету. — Не знаю, как у вас там это правильно называется. Мама твоя мне сейчас весь мозг этой толерастией загрузила. Ну короче, по-простому спрошу, ты уж не обижайся, если что, я не со зла.              — Ну?              — А как вы решаете, кто у вас за девчонку?              — Пааа…              Бычкую сигарету и выхожу, не отвечая на вопрос. Как мы решаем? Никак мы, блядь, ещё это не решаем. На ЦУ-Е-ФА, сука, скинемся.       ***       Кручусь на кровати с телефоном в руках и не знаю, как спросить. А спросить надо, и желательно сейчас, чтоб завтра не мямлить, глядя в глаза. Накинул мне батя поводов для размышлений. Спасибо, бля.              Ладно, сначала узнаю, за что я завтра получу.              Вы: «спишь?»              ТИШ: «ага, в 9 вечера, как пай-мальчик».              Ну надо же было с чего-то начать. Не писать же, как раньше, «эй, хуйло».              Вы: «что делаешь?»              Тиш в ответ присылает кучу ржущих смайликов. Мда, согласен, навалил кринжа. Меня будто бы взломали. Ещё бы спросил «как дела?».              ТИШ: «забыл в последнем сообщении ещё «любимый» добавить, ну или «котёнок»».              Вы: «да иди ты нахуй, любимый».              Хули он ржёт надо мной? Откуда я знаю, как все эти романтик-переписки вести? Может, надо хотя бы эмодзи сердечек накидать? Как раз вон прикольные есть, голубенькие, как мы с Тишем.              ТИШ: «я дрочу, если тебе так интересно. Посмотреть хочешь?»              Вы: «да».              Как-то я слишком быстро на это ответил. Ну и похуй. Позвонит? Подрываюсь за наушниками, лежащими на столе. Возвращаюсь и беру телефон.              ТИШ: «ну ты и изврат. обойдешься».              Очень смешно. Только у меня всё равно опять встал, как только я представил, что он одной рукой по члену водит, а второй со мной переписывается.              Вы: «за что я получить завтра должен?»              Меняю тему, а руку всё равно на член кладу и сжимаю несильно через трусы.              ТИШ: «о том, что каминг-аут решился сделать, предупреждать надо заранее».              Чего сделать?              ТИШ: «знаешь, как я охуел, когда услышал».              ТИШ: «придётся завтра тебя наказать».              Ладно, похуй, попозже загуглю.              Стягиваю трусы и провожу рукой один раз вверх-вниз.              Вы: «как?»              ТИШ: «животом тебя на бёдра свои положу и отшлёпаю».              Пиздец, представляю эту картинку, сжимая член сильнее, и аж всхлипываю. Бля, надеюсь, не слышно было.              Вы: «и всё?»              ТИШ: «а ты что-то ещё хочешь?»              ТИШ: «ты что там делаешь?»              Ответить на это ничего не успеваю. От Тихона входящий вызов на экране высвечивается.       — Вань?              — М?              Слышу, как он вдыхает.              — То есть вот так? Совсем стыд потерял? — по голосу мне кажется, что не я один.              — Угу, — как-то сдавленно мычу в трубку, это всё, на что сейчас сил хватает. Двигаю рукой быстрее и быстрее, да и он явно ускорился, если судить по участившемуся дыханию.              — Придётся тебя ещё и за это наказывать, — каждое слово произносит хриплым шёпотом на выдохе. От такого кончаю с каким-то позорным полустоном и слышу, как Тиш довольно выдыхает.              — Ой, бля, погодь секунду. За салфетками дотянусь, — на том конце трубки начинается какая-то возня. А у меня, уже по классике, футболка, валяющаяся на полу. Завтра с утра точно пачки три в стол положу, нет, лучше пять, на всякий случай.              — Ты чё хотел-то вообще?              — А? Да так. Просто спокойной ночи пожелать.              — Ммм… Ну спокойной ночи, — что вот он там ухмыляется? Прям по голосу слышно. Что, мне парню своему теперь спокойной ночи пожелать нельзя? — И сладких снов, медвежонок, — добивает меня Тиш, начиная ржать.              Господи, какой кринж. Ладно, больше никаких попыток изобразить что-то милое.              — Всё, пока, — сбрасываю, пока Тиш там отсмеяться пытается.              Бляяя… Осознание произошедшего приходит только после того, как заканчивается разговор. Что мы только что сделали? Это ж прям совсем изврат какой-то. И при этом то, для чего изначально написал, так и не спросил. Молодец. Пять баллов.