ЦУ-Е-ФА

      Утро начинается с похмельных стонов и немного необычных вопросов. Я ожидал услышать что-то по типу: «Где я?», но Ксюха нас удивляет и задаётся более философскими вещами: «Кто я?» и «Бляяя… Кто спиздил моё здоровое молодое тело и запихнул в эту развалину?»       — Доброе утро, малыш, — Ксюха от такого приветствия давится водой.       — Только не говори, что мы… — продолжить она не успевает, Тихон её сразу перебивает.       — Я не тебе, тусовщица. Я Ваньку, — была б у меня вода, я б тоже ей подавился. Шутник хуев.       — Блин, ребят, без обид, но я вас теперь ещё больше шипперить буду после такого.       — Чего делать? — шепчу Тишу, а он в ответ отмахивается от меня.       Ксюша оглядывается по сторонам, трёт лицо и хмурится.       — А вы где спали? Я же одна?       — А мы стоя, как лошади, — гыгыкает Тиш.       — Никто тебя не трогал, не парься, — ничего на это не отвечает, но видно, как у неё лицо расслабляется и плечи опускаются.       — Капец, состояние странное. Вроде и неплохо, но тело и голова будто бы не мои.       — Это потому, что ты ещё бухая, наверное, — предполагает Тихон.       — Ужас, отныне моё тело — храм, и туда не попадёт ни капли алкоголя, — заявляет Ксюха, допивая воду.       Мы ей киваем и делаем вид, что охотно верим. Сами так же после той злополучной водки думали.       — Как-то скучно жить ты собралась.       — А как на пары идти? Я какая-то вся дёрти, — замечает она, рассматривая свою футболку.       — Это Халк. Ну шот, в смысле, ты на себя пролила один случайно, — я, видимо, как раз в этот момент курить выходил, потому что такого тоже не припоминаю.       — Я ещё и до чего-то крепкого добралась? Права бабуля была, когда говорила, что у меня гены плохие. У нас же дед запойный раньше был.       — Короче, вы тут родственников обсуждайте, я мыться. Нам выходить через полчаса.       Не сказать, что мне было плохо, но после душа я себя человеком чувствовать стал. Хотя бы все затёкшие мышцы ныть перестали.       — Да ща мы у Ванька спиздим что-нибудь, — слышу, возвращаясь из ванной.       — Слышь, вор, ты чё там пиздить собрался?       — Надо во что-то Ксюху переодеть, она тоже на пары идёт, — вот молодец. Напоил он, а шмотьём ты, Ванёк, делись.       — Уверена?              Она только кивает очень серьёзно и поднимается с кровати.       — Мне на один раз, я потом постираю и отдам.       Роюсь в шкафу, пытаясь найти что-нибудь поприличнее, но тут на глаза попадается она. Охуенно. А я ещё думал, брать её с собой или нет.       — Держи, она тебе как платье будет, даже длиннее твоей юбки, наверное.       — Бля, пиздатая, — говорит, рассматривая толстовку. Дааа… Тихон испортил девчонку, она теперь ещё и матом ругается. — Ой, то есть спасибо, — осекается тут же и уносится в ванную, а Тиш в это время начинает снимать постельное бельё со своей кровати. Смотрю на это чудо и думаю, что я его точно к доктору запишу когда-нибудь.       Выходит Ксюха уже другим человеком, не такая помятая и чуть бодрее. Решаем, что перед занятиями нам всем обязательно надо зайти в кофейню. ***       Естественно, на пару опаздываем, но радует то, что препод опаздывает даже больше нас. Проходим в самый конец в аудитории под какие-то косые взгляды. Чё не так-то? Вроде нормально себя вели вчера. Может, пока я стоял с Димой пиздел, они минут за десять что-то натворить успели?       Вы: «вы же ничего вчера такого не делали?»       Тиш: «не. ты тоже эти недружелюбные вайбы почувствовал?»       Входит преподаватель, и я просто угукаю в ответ, убирая телефон.       Староста заваливается в аудиторию во время перерыва и зовёт нас на перекур.       — А ты чё сидишь? Погнали, — обращается он к Ксюхе, которая упёрлась в блокнот.       — Да я вроде не курю? — отвечает ему с недоверием, будто бы сама в своих словах не уверена.       — Да? А вчера за троих парила, — у Ксюши на лице эмоции сменяются от недоверия до удивления и принятия. Она вздыхает, берёт с собой скетчбук и выходит за нами.       — Чё все тухлые такие сегодня? Погуляли вчера хорошо? — спрашивает Димас, прикуривая.       — Да мы почти сразу после тебя ушли, так что не знаю. БЛЯДЬ! — вспоминаю резко про бабки, а потом понимаю, что все немного прихуели от моей громкости. — Извините, ненавижу в должниках ходить, а этот молодой Платон мне вчера чек так и не скинул.       — Может, он к тебе подкатывает? — предполагает Димас и начинает ржать, смотрю на Тиша, а тот, наоборот, рожу недовольную скривил.       — Не, все же знают, что яйца надо к старосте катить, а не к заму.       — Факт, — подтверждает Дима, кивая. — Бля, ну, походу, я вообще не в его вкусе. Даже обидно как-то.       — Ксюх, ты чё думаешь? Урод я?       — Нет, — отвечает она удивлённо, а потом подходит к старосте чуть ли не вплотную и начинает его рассматривать, задрав голову. — Хорошая внешность, пропорции правильные, нос ровный, брови густые, — а потом вообще берёт за подбородок и начинает вертеть его голову в разные стороны. — Кожа чистая, без рубцов, ну-ка улыбнись.       — Бля, ты может мне ещё зубы посмотришь, как лошади?       — Ой, прости. Что-то увлеклась. Короче, по современным стандартам ты прям красавчик, — даёт Ксюха своё профессиональное заключение.       — Ну спасибо.       Возвращаемся в аудиторию, Димас садится за одну парту с Ксюшей, только собираюсь подойти к Платону, но слышу голос старосты сзади.       — «ш-общительная». Это чё значит? — спрашивает он у неё, а мы с Тишем оборачиваемся и видим большую надпись, сделанную чёрным маркером.       — Без понятия, — жмёт плечами и упирается в скетчбук.       — Зато я знаю, ща ёбла бить пойдём, — заводится Тихон с пол-оборота.       Бля, одни мы с Димасом как в танке? Эти-то двое явно вон в курсе.       — О, кому? — воодушевляется староста. Он мне всё больше и больше начинает нравиться, никаких лишних вопросов.       — Да не надо никому ничего бить, попиздят и успокоятся, — заверяет Ксюха.       — Я загуглил, сайт для родителей говорит, что «ш-общительная» — это оскорбительный термин. Так могут назвать девушку, которую подозревают в том, что у нее много половых партнеров, — последние слова Димас читает уж как-то совсем тихо. — Нихуя не понял. Это тебе, что ли, посланьице оставили?       — Ну, по крайней мере, десять минут назад его тут не было, — всё так же спокойно отвечает, не отрываясь от своего занятия. — Наверное, все теперь думают, что они меня вдвоём поимели вчера, — кивает она на нас с Тишем.       Димас на нас взгляд какой-то недобрый поднимает, а мы только головой мотаем, как два придурка.       — Бля, да мы её пальцем не тронули. Я её даже на своё чистое постельное бельё в уличных шмотках уложил, — возмущается Тихон громко.       Да, для него это прям подвиг, он даже меня придушить готов, если я на его не заправленную кровать так сяду.       — Да понятно, что не трогали, — отмахивается Димас. — Просто всем похеру, чё у вас там было, не было, теперь тему эту мусолить будут пару недель точно.       — Ну какие мрази. То есть мы её вчера в невменяемом состоянии утаскивали, они подумали, что ебать, и даже слово против не сказали?       — Я всё ещё тут, — произносит Ксюха. — Можно и не в третьем лице обо мне. Вы чё так напряглись? Попиздят и успокоятся. Или вы думаете, что это замарает мою честь и меня никто замуж не возьмёт?       — Не, ну замуж-то я тебя возьму, когда подрастёшь. Но ебальники им всем завалить не мешало бы. Нехуй на мою будущую жену пиздеть, — господи, какой кринж. С первой стипухи подарю Димасу книгу «Подкаты для чайников». Думал, мне сначала показалось, что он её клеит, но теперь это прям очевидно.       — Замуж за тебя пойду только после того, как ты мне попозируешь, красавчик.       БЛЯДЬ!       НЕТ!       Первый самоучитель по соблазнению точно отправится Ксюше. И как он ей попозирует? Если верить Тихону, то одетых людей в её лавандовом блокнотике нет. Одни голые мужики с большими хуями.       — Давайте вы друг к другу свои половые органы без нас поподкатываете, — озвучивает мои мысли Тихон, скривив лицо.       Ксюша сидит пару секунд молча, а потом всё же не выдерживает и начинает угорать, Димас следом за ней подхватывает. Мы с Тишем переглядываемся, и я уверен, что он сейчас думает то же самое, что и я – «ебанутые, им по жизни вместе держаться надо». ***       Не знаю, что за гений составлял расписание, но после пары у нас окно. На удивление староста даже не сваливает. Предлагаю им тупо посидеть в столовой, но Тиш тут же начинает канючить, что хочет чай с шариками.       — Я тоже теперь бобу захотела, — поддерживает его Ксюха.       — Вань, чё такое боба? Это ж не наркота? — спрашивает тихо Димас.       — Не, это какая-то сладкая хуета со склизкими приторными шариками, — объясняю сразу.       — Звучит отстойно, — морщится он.       — На вкус ещё хуже.       Но, естественно, мы всё равно соглашаемся и топаем в торговый центр.       На фудкорте встречаем часть группы, вижу Платона и подрываюсь к нему, крикнув своим: «Ща вернусь».       — Ёп, Платох, ты чё счёт не скинул? — спрашиваю, догнав его.       — А? Ааа… Да забей, там копьё, — отмахивается, кивая на стол, за которым парочка наших одногруппников устроилась, а я головой мотаю.       Не, ну по его мажорскому виду и наушникам понтовым, которые с шеи не снимает, конечно, понятно, что он далеко не дошираками питается. И, может, счёт за нас закрыть для него дешевле, чем купить себе новую зубную щётку, но я-то, сука, так не могу. Потом всю жизнь себя должным буду чувствовать.       — Не, так не пойдёт. Сколько?       — Вот упрямый, — улыбается и по плечу мне проводит. — Сейчас, постараюсь чек электронный найти.       — Другое дело, — после этого разворачиваюсь и сваливаю от него побыстрее. Не нравятся мне тактильности от почти незнакомых людей. Маньячество это какое-то.       Возвращаюсь и по лицу Тиша понимаю: либо боба невкусной оказалась, что исключено, либо его кто-то разозлил.       — Невкусно? — решаю уточнить на всякий.       — Охуеть как вкусно. Обкончаться можно, — говорит Тихон очень зло, сощурив глаза. Сидящая рядом Ксюха от такого заявления аж своим чаем давится.       Приходит сообщение, и я сразу лезу в телефон.       — Кто пишет? — спрашивает Тиш недовольным голосом. Да что у него тут произошло за две минуты?       — Платон. Счёт прислал.       — А? Ты за этим что ли подходил? — нет, блядь, поебаться звал его. Интересовался, не хочет ли он третьим побыть.       — Мне-то скиньте, а то я реально как ш-общительная, — встревает Ксюха.       — И мне, — тут же подхватывает весело Тихон.       Ага, хуем по губе тебе, за все те эмоциональные качели, которые ты устраиваешь.       Кидаю Ксюше скрин, а Тишу пишу сообщение.       Вы: «За двоих скинул, отработаешь потом».       Тиш читает, и, видимо, теперь настала его очередь давиться.       — Тебе постучать? — спрашиваю, невинно хлопая глазами.       Он головой мотает и ещё рукой для убедительности показывает, что не надо. Ну и ладно.       ***       В общагу возвращаемся после четырёх пар, выебанные и уставшие. Моемся, пиздуем на кухню и делаем вывод, что готовить теперь нужно сразу на несколько дней, благо холодос есть. Пиздец тут народу, все кричат, суетятся, кто-то вообще за молоко воюет.       Наварили себе кастрюлю риса, пожарили сковородку котлет и съебались оттуда в тихом ужасе.       — Нам нужен матрас, — сообщает Тиш, сидя с вилкой в руках. — Такой большой, знаешь, чтоб сразу на две кровати.       Спрашивать его «нахуя?» бесполезно, он уже полез рыться на маркетплейсах.       — Ну чего ты так смотришь? Просто я заебался с этими железными перекладинами между нами, — объясняет, замечая непонимание на моём лице.       — Он норм будет, типа без пружин, и его можно легко на одной из кроватей оставлять, — господи, да он же уже всё давно решил за двоих, нет никакого смысла его переубеждать.       Меня сейчас больше другой вопрос интересует. Нахуя ему такой траходром устраивать?       — Ты секса хочешь? — спрашиваю в лоб. Потому что не умею ходить вокруг да около, а этот разговор всё равно должен был когда-нибудь состояться.       — Нууу… а кто ж не хочет? — хмыкнув отвечает мне Тихон вопросом на вопрос. Всегда говорил, что у него точно евреи в роду были.       — И как? — вот что, блядь, «как?». Надо было заранее готовиться к такому диалогу, а я только всё откладывал.       — Что как? В традиционной форме, ну, точнее, для гетеросексуальных пар это не прям традиционная форма, но конкретно в нашем с тобой случае…       — Бля, я понял. Кто снизу? — перебиваю его. Весь мозг своей философией затрахает.       — Ааа… — щурится хитро, а потом весело говорит: — Ну так ты, кто же ещё.       — А? Почему я?       — А ты чё, опять на цу-е-фа скинуться предлагаешь?       — Почему нет? Нормальный вариант, — жму плечами.       — Ну давай, — выставляет кулак вперёд очень уверенно. Что-то слишком быстро. Обычно он не любит так споры решать. Задумал, что ли, чего?       — Цу-е-фа, — по классике первые и у него, и у меня ножницы.       — Цу-е-фа, — выкидываю ножницы, смотрю на расправленную ладонь Тихона и показываю ему фак.       — Бля, не-не-не… Давай, может, до трёх побед, — предлагает, выпучив на меня глаза.       — Пошёл нахуй, — парирую сразу. Знаю я его «до трёх побед», потом они перерастут в «до пяти побед», а потом вообще в турнир из десяти раундов, в каждом из которых семь заходов.       — Да вот, видимо, скоро и пойду, — произносит растерянно, водя вилкой по полупустой тарелке.       — Ну пиздееец, — тянет через пару секунд. — Так вообще не честно, я сегодня целый день учил то, как выиграть в этой ебучей игре, — бубнит, откусывая котлету.       — Тих, сейчас серьёзно, ты, если не хочешь, могу и я. Мне так-то по большому счёту вообще пофиг, у кого какая позиция будет.       — А мне нет. Я тебя выиграть хотел, — ему чего вообще хотелось-то больше?       — Давай до трёх побед? — предлагаю теперь я. Не знаю, как тут поддаться можно, но что-нибудь придумаю.       — Нет уж. Ты сейчас специально проиграешь, — господи, и кто кому ещё хэппи хаус устраивает? — Ну и раз ты такой активный актив отныне, то иди и активно намывай посуду. И руками три активнее.              — Слишком плоско, Тих.       — Я сегодня просто пассивен для придумывания чего-то более глубокого.       Беру тарелки и несу их в ванную. Возвращаюсь, а Тиш кровати ещё не сдвинул, сидит на своей, обхватив колени, и в телефоне роется увлечённо.       — Ты чё там, плейлист для секса составляешь? — потому что такой задумчивый он обычно именно в такие моменты.       — Нееет… — вздыхает, поднимает на меня глаза и признаётся: — Дааа…       — Покажешь? — спрашиваю, присаживаясь рядом, зеркаля его позу.       — Нет, ты смеяться будешь, — говорит тихо, уперев подбородок в колени.       — Не буду, — подсаживаюсь к нему почти вплотную, разгибаю ноги, а Тиш поверх них уже свои укладывает.       — Лааадно, — сдаётся и включает первый трек.       Да-а, никогда не думал, что придётся ебаться под Скриптонита.       — Тих, а я могу убрать что-нибудь из твоего плейлиста? — потому что первые строчки и сразу «Это греховная связь, но я хотел только грязь » как-то не очень романтично звучат. Уж точно не для первого раза.              — Один трек, — говорит серьёзно.              После прослушивания плейлиста на сорок минут, что очень лестно, я-то думал, он какой-нибудь один тиктоковский трек на полторы минуты включит, даже не знаю, что больше хочу оттуда удалить. Разрываюсь между

«Запей мою сперму

Фейковой грустью

Мы будем ебаться

Пока не отпустит

Мы будем ебаться

Пока молодые

Нам девятнадцать

Двойные сплошные »

и

«При свете фонарей хуём по щёкам бил

Она ему сосала, а он ее любил »

есть ещё один вариант, конечно:

«Ты говорила: "Едем и послушаем пластинки"

Но ты оседлала меня даже без разминки

Не смотри в мои глаза, они были залиты

Мы оба знаем, что мы тут с тобой не половинки »

но по сравнению с теми двумя этот даже безобидный какой-то.       Упираюсь Тихону лбом в плечо и стараюсь не угорать, обидится же сейчас. Но получается очень плохо, он на это только фырчит и говорит: «Говорил же, что ты как обычно ржать будешь».       — Тих, а покажи плейлист для дрочки, — прошу, пытаясь уж совсем в голос не смеяться.       — Нет у меня такого, — ворчит, параллельно в телефоне роясь.       — Пиздишь, — поднимаю голову с его плеча, чтоб в глаза заглянуть, а он меня обратно укладывает.       — Пизжу. Но не покажу, — кусаю его за шею, за что тут же получаю очень приятный выдох. Повторяю то же самое, а Тиш телефон сразу откладывает и утягивает меня в поцелуй.       Ложусь на него, оттягиваю горловину футболки и прикусываю ключицу. Дыхание у Тиша совсем рваное становится, а когда языком по шее провожу, он полустон издаёт. Отстраняюсь, чтобы шорты с него стянуть, но он меня останавливает.       — Я пока плейлист не закончил, — произносит тихо, отведя взгляд в сторону.       — Хорошо, — киваю ему серьёзно.       Приспускаю свои спортивки и шорты Тиша, обхватываю наши члены и провожу по ним несколько раз вверх-вниз.       — Вань, сильнее, — требует он, вскидывая бёдра. Сжимаю чуть грубее и начинаю двигать рукой быстрее. Тих от такого сдавленно стонет, закусывая губу. Сбавляю темп, но он только возмущается этому, требуя ускориться. Делаю несколько жёстких движений, и Тиш кончает себе на живот. Провожу по своему члену пару раз и тоже ему на живот заканчиваю.       Тиш сдвигается немного в сторону, ложусь рядом с ним на бок и целую в висок.       — Нам ещё уроки делать, — напоминаю, после того как у него дыхание выравнивается.       — Отстоооой, вот ты кайфоломщик. ***       — Эт чё? — спрашивает, сидя за столом и вертя мой листок в руках.       — Отдай!       — Не-не-не… — вчитывается, сжимая губы, чтоб не заржать.       — Это не моё. Ну типа моё, но не совсем, — пытаюсь объяснить, но Тих на меня только смотрит как на придурка.       — Ладно, я хотел написать тебе признание в любви в стихах, но нихуя не умею в рифму, поэтому заставил делать это ИИ и думал, что потом просто подправлю, — тараторю на одном дыхании.       После своего признания понимаю, что мы походу сегодня оба пары проёбывали, залипая на разных сомнительных сайтах.       — Мне приятно. Особенно нравятся строчки: «Он создает плейлисты, что будоражат душу, слушая старые песни рэпера Скриптонита, он их лишь множит» и «Он любит кино "Брат" и "Брат 2", где герои — как братья родные », — на последних словах не выдерживает и начинает громко ржать.       — Прости-прости, это правда очень мило. Просто будто бы мне стихи из дурки прислали. И чего ты там такого про меня наплёл, что вот это получилось? — ничего не плёл, просто правду написал.       — Отстань, — забираю у него листок. Потом попытаюсь подправить этот пиздец. — Просто это был бесплатный искусственный интеллект, а они пока не так хороши.       — Не дуйся, за такие стихи и девственность тебе не грех отдать, — толкает меня плечом в плечо и улыбается.