Зима. Снежинки. Чай.

Пришла зима. Катя зиму не любила. А зима не любила Катю в ответ. Смирнова проживала каждую зиму, как в дымке. Бродила в своих мыслях, как в тумане, и успешно отгораживалась от реальности. Лишь бы быстрее всё закончилось. Чтобы быстрее снять зимний пуховик и шапку с помпоном, под которыми потеет тело, и волосы прилипают ко лбу. Ушёл бы кусачий мороз и не царапал девечьи щёки. И не пришлось бы каждый будний день идти по колено в сугробах. Не было бы подставы в виде льда, припорошённого снегом, в самых неожиданных местах. Не пришлось бы садится на шпагат и прятать новые синяки на коленках. Катя не видит плюсов в зиме. Светает поздно. Темнеет рано. Поэтому, и в школу, и со школы приходится идти по темноте. В посёлке становится жутко. Фонари работают по какому-то странному расписанию. Вот сегодня один горит, а другой нет. Завтра наоборот. Послезавтра горят оба. А потом ни одного. Зима для Кати пустая, унылая, страшная, чужая и долгая. Непомерно долгая. Особенно в их посёлке. Поэтому Катя хочет отсюда уехать. Туда, где батареи вместо печек. Где стены из бетона и кирпича, а не из дерева. Где стабильно горят фонари. Туда, где нет этого страшного леса и кладбища. Где нет этой тьмы и печали. Этой тоски, что сидит в каждом дереве, в каждой стене и в каждом человеке. Тоски, которая ждёт зимы, чтобы выйти наружу. Зимой ужасно тоскливо. Молчаливо и тихо. Самым громким за зиму будет только бубнёж учителя. Даже звонки в коридорах становятся тише. И деткие крики тоже. А может Кате уже мерещится это всё, на фоне черного беззвёздного неба. На фоне страшных стволов деревьев, таких же чёрных. На фоне этого бесшумно падающего снега. Стоит лишь ветру подуть, и белые хлопья станут предателями, и начнут больно хлестать по щекам. Когда приходит зима, Катю одолевает злость, печаль и скука. — Смотри какая красота! Девушка не заинтересовано поднимает взгляд на подругу, мыслено выругавшись из-за подмерзающих пальцев ног. Ни колготки с начёсом, ни тёплые носки, ни зимняя обуви не спасали девушку от холода. Зимой она мёрзла всегда. — Где красота-то? Полина кружится под снегом, разводя руки, и смеётся так звонко, будто ей рассказали самую лучшую шутку. — Снег. Гляди, как он медленно падает! Вот бы дедушкина камера смогла бы это заснять. У Кати начинают коченеть кончики пальцев, и внутри варежек она сжимает ладони в кулаки. Какой ужас. Катя хочет домой, греть руки об кружку с чаем и читать журналы, которые ей недавно принесла мама. А не чувствовать, что колготки всё сильне промокают от каждой приземлившейся на них снежинки. — Ну и что, что медленно? Ничего он не красивый. Но Полина будто не слыша её начинает говорить какую-то несусветную чушь. — А ты знала, что все снежинки уникальны? Ни одна не повторяется! Каждая со своим узором! – скрипачка протягивает руки тёмнеющему небу и покорно ждёт, пока на них приземлятся холодные пушинки. Смирнова смотрит со скукой и отводит глаза в сторону леса. Они оставновились прямо посреди дороги. — И? – Полина оторопела, и удивлённо округлила глаза. — Что значит "И"? Ты посмотри сколько их! Их же так много! – Катя поморщилась. И правда много. Под ногами, на деревьях, с неба сейчас тоже сыпятся они. Девушка всё пытается разглядеть, где там конец снегопада, но тот идёт словно до самого горизонта. — Они как люди! Ты не найдёшь никого такого же. Похожего? Может быть. Но точно такого же – нет. Смирнова на это просто молчит. Спорить бесполезно. Ей не интересно. А у Полины очень много энергии. Слишком много. Вот Катя, например, устала, просто от того, что на улице зима. Уныло, тоскливо и серо. А откуда Морозова берёт энергию, это конечно загадка. Катя даже завидует. И восхищается. Молча и тихо. Её выдают только глаза, что блестят в свете фонарей. — Тогда ты моя снежинка. – Полина непонимающе смотрит на старосту и хлопает ресницами. — Такая же уникальная и неповторимая, – продожает девушка, пряча щёки в шарф, в надежде, что в сумерках не видно, как они покраснели. Ненадолго виснет тишина. — Дурочка же ты, Катенька! – скрипачка вдруг подлетает к подруге, хватает её за руки и начинает кружить в танце. — Дурёха, каких свет не видывал. — Эй! – Катя зарделась ещё сильнее, но Морозова звонко рассмеялась. — Я вообще-то серьёзно говорила. — Да что ты? – музыкантка хитро улыбается однокласснице и снова начинает хохотать, запрокидывая голову к небу и оголяя шею, подставляя её под порывы ветра. Мимо летят снежинки, мерцают на фоне Полины фонари, как мигалки, а девушка смеётся, не отпуская Катеных рук. «А может зима не столь плоха?» Катя прячет в вотор пуховика улыбку. Скрипачка, вдруг, спохватившись, останавливается и, сияя глазами, синими, как летняя звёздная ночь, предлагает, — А пойдём ко мне пить чай? От чая бы Катя не отказалась. — Пойдём. Кате не нравится в зиме ничего. Даже в тёплой одежде она мёрзнет. Но зато Кате нравится Полина. Она тоже хочет отсюда уехать. А ещё Полина любит кататься на коньках и лепить снеговиков. Любит строить крепости и играть в снежки. Любит новый год и отмечать в декабре свой день рождения. Играть в тайного Санту и вырезать из бумаги снежинки. Кате нравится Полина. Хоть она и Морозова, греет душу лучше любого чая.