Ты и есть моя гавань.

Они оба были теми, кто пережил множество травмирующих событий, оставивших такое же большое количество шрамов - не важно каких: моральных или же физических. Они оба были то ли скитальцами, ищущими пристанище в этом жестоком мире, то ли маленькими детьми, что потеряли всякую опору, цепляющиеся за самую тонкую нить, в надежде: только бы выжить, только бы не потеряться в себе.

То ли всем и сразу.

***

Летний ветер ласкал лицо. В здешних краях лето не было ни жарким, ни холодным. По определению самое мерзкое время года было самым благоприятным периодом, что не могло не радовать по-особенному привередливого Странника. Слыша шаги за спиной сказитель не поворачивается, заранее зная кто это. Лишь уголки губ предательски тянутся вверх, выдавая его счастье с головой. —Чертов Каэдэхара, ненавижу тебя, ты знал?- с нежностью говорит Странник, в надежде, что названный не услышит проскользнувшую слабину в голосе. Все же разворачиваясь к пришедшему, он застывает, не способный отвести взгляда от самурая. —Чем я тебе не угодил , мое светило?- вторит ему тот, мягко улыбаясь, всматриваясь в аметистовые глаза собеседника. На дне этих очей можно разглядеть восхищение вперемешку с любовью. Как бы их обладатель не хотел этого скрыть. Спустя некоторое время в тишине ночи раздается такой же тихий смех, что будто семена одуванчика разлетается по округе, опадая на землю. Воздух вокруг Каэдэхары ощутимо пропитан нежностью и такой родной теплотой, что в груди, словно жидкость, мягко разливается такое желанное умиротворение. —Ненавижу до стука в груди, в котором и сердца то не должно быть. Ненавижу до приятной дрожи в теле, ненавижу так, что это нельзя назвать ненавистью даже. Каэдэхара, я тебя ненавижу. Кадзуха лишь легко улыбается, привыкший к колкости любимого. Он несомненно польщен такой честностью с его стороны. Странник сводит брови к переносице, насупливается и бурчит себе что-то под нос - пытается скрыть смущение. —Если твое ненавижу - это люблю, то я ненавижу тебя до смерти,-говорит Каэдэхара, в ответ на откровение возлюбленного. Внутри все тает. Что-то инородное и чуждое растекается по всем внутренностям. К щекам приливает кровь, опаляя лицо бывшего предвестника багровой краской. Странник, в порыве чувств - непонятной и необузданной смелости, льнет к губам напротив, целуя нежно и томно. Он проводит по небу, после чего, шальным языком пересчитывает зубы на верхнем ряду, нежно затягивая Кадзуху глубже в это море любви. Каэдэхара же прижимает сказителя ближе за талию, забирает инициативу, устраиваясь поудобнее, дабы прочувствовать момент сполна. Насладиться им - своей личной гаванью. Сейчас им более ничего не нужно - они укрылись от всего мира. Они чувствуют спокойствие и гармонию, каковые находят лишь друг в друге. Пока они тут - в богом забытой роще, ничто не смеет их торопить и мешать.